Черный призрак - Лосев Владимир - Страница 55

Тогда рванулся к песчаной гряде, с которой спустился, но, сделав пару мощных гребков, вдруг понял, что не двигаюсь, со мной происходит что-то непонятное, неправильное.

Ноги отчего-то перестали подчиняться, отказались толкать меня вперед, а просто повисли в воде, как нечто ненужное, мне не принадлежащее.

Это было неестественно, ненормально и глупо.

В это мгновение я понял, что испытывают те, кто парализован, — они так же пытаются двигать своими конечностями, а те никак не реагируют на команды.

И еще показалось странным, что я не чувствовал боли, внутри по-прежнему было так же легко и приятно, как раньше, даже то, что мои конечности перестали мне принадлежать, никак меня не волновало и не расстраивало.

Ну и подумаешь — обойдусь без них, в воде они не нужны, руками куда угодно доплыву.

Я попробовал, но после нескольких не очень удачных гребков и они отказались мне подчиняться. И опять я к этому отнесся спокойно, радостное благодушное настроение меня не покидало. К чему суетиться, рваться куда-то, если мне и так хорошо?

Никогда до этого я не был так счастлив, доволен собой и своей судьбой. Меня все устраивало и все нравилось. Я не тонул, моя голова по-прежнему находилась над водой, поэтому дышалось свободно, без каких-либо усилий.

Когда я посмотрел вниз, то увидел, как мои ноги покрыла неизвестно откуда взявшаяся серая слизь, которая начала подниматься вверх, обволакивая все тело.

На высоком берегу показалась светловолосая девушка. Настя.

Как же она была красива в своем оранжевом платье!

Легкая и изящная, настоящая инопланетная красавица.

Ее даже не портили этот никому не нужный яростный ор и бурное размахивание руками. Мне захотелось крикнуть ей в ответ, чтобы она прыгала ко мне, нам вдвоем будет хорошо, но мой язык меня предал, даже не пошевелился.

Девушка поняла меня и без этих невысказанных слов, потому что сбросила платье и прыгнула вниз. Одета она была всего-то в две легкие полоски ткани, у нас такое называют бикини, которые замечательно подчеркивали стройную и вызывающую желание фигуру.

Немного портил впечатление ремешок на правом бедре, который поддерживал что-то похожее на оружие — возможно, нож.

Настя вынырнула и устремилась ко мне, поднимая белые буруны, плыла так ловко и уверенно, что я поневоле ею залюбовался. Как же она была красива! Мне захотелось к ней, но тело снова не подчинилось.

На высоком берегу показался профессор, несущий на плече что-то напоминающее телескоп. Подойдя к краю обрыва, он опустил сложную конструкцию на землю и стал устанавливать, направляя трубу с блестевшими линзами на нас с девушкой. Настя уже подплыла ко мне совсем близко и мрачно проговорила, тревожно и сердито глядя мне в лицо:

— Ты не слышал, что я тебе кричала?

Я что-то прошипел, больше из моего рта ничего не вылетало.

— Понятно, — вздохнула Настя. — Заглотила уже. И нырнула в глубину.

Я посмотрел на нее с легким недоумением и вдруг почувствовал резкую боль в ногах. От неожиданности даже закричал, голос наконец-то прорезался.

Меня толкнула рука Насти вперед и в сторону, я не понимал, что происходит, пока девушка не вылетела из воды по пояс и яростно не завопила:

— К берегу, идиот! Сожрет же! Я ее порезала, но для нее мой порез как булавочный укол.

Она залепила мне пощечину и неистово погребла к берегу, я недоуменно последовал за ней, боль понемногу уходила, и мною вновь овладело благодушное настроение.

Зачем спешить? Куда, если так славно здесь? Как она этого не понимает?

Когда мне снова стало хорошо, девушка подплыла ближе и опять ударила наотмашь маленькой ладошкой. От этого хлесткого удара щека занемела и загорелась огнем. Неприятно это, когда тебя бьют, и вдвойне обидно, если это делают женщины, которые тебе нравятся.

Впрочем, то, что она потом сказала, мне понравилось гораздо больше, и я ее простил, хоть чувство недоумения и обиды осталось где-то внутри.

— Плыви, милый, ну пожалуйста! Двигайся к берегу, погибнешь же! Возьми себя в руки, не будь тюфяком.

Противиться ее голосу я не мог, даже зашевелился, вяло поднимая руки.

Милый — хорошее слово…

Берег находился рядом, пары гребков бы хватило, чтобы я оказался на песке, но тут меня снова потянуло в глубину, правда, не очень сильно.

Увидев, что я остановился, Настя перевернулась на спину, схватила под мышки и потащила, бешено работая ногами. Помочь ей у меня не получалось, ноги снова бессильно повисли в прозрачной воде, окруженные поднявшейся со дна светлой мутью.

Девушка меня дотащила до берега, но встать не смогла, я для нее оказался слишком тяжел, так мы и лежали с ней на песке, глядя, как светлое облачко мути понемногу подплывает к нам.

И тут сверху послышался долгий низкий гул, а потом в реке что-то громко плеснуло, образовавшаяся огромная волна подняла, потащила нас и ушла, выбросив на берег.

— В этом месте нельзя купаться. — Мокрая волна волос покрыла ее плечи и грудь, так что рассмотреть лучше фигуру, точнее, отдельные детали, не удавалось. — Здесь живет смерть, причем очень коварная. В этой речке даже рыба исчезла, а та, что приходит снизу, долго не живет.

— Какая смерть? — Я с трудом перевернулся на спину, чтобы лучше ее рассмотреть, и успел увидеть, как сверху с непонятного прибора в руках Сергея Сергеевича сорвался сгусток искрящейся энергии и ударил в воду. Из глубины снова поднялась огромная волна, дошла до нас и обрызгала с ног до головы водой с мелким песком.

— Здесь в воде живет животное, похожее на ваших медуз, но сходство только внешнее; животное абсолютно прозрачно, в воде его практически не видно, прячется в глубоких местах, там и охотится. У него имеются стрекала, которыми она очень тонко действует. Сначала кожи касается одно из них, оно впускает в тело вещество, которое обезболивает и вызывает эйфорию, следующее достигает спинного мозга и парализует жертву. А дальше эта тварь пожирает добычу, начиная снизу, не спеша, наслаждаясь каждым кусочком. Правда, и тот, кого едят, испытывает подобные же чувства. Ему хорошо, спокойно, он счастлив, ничего не хочется, боли никакой не испытывает. Эта тварь из того мира, откуда приходит туман, там многие пользуются таким способом. Тебя бы оно ело несколько дней, и все это время ты бы чувствовал себя радостно и счастливо. Теперь понятно, от какой смерти только что избавился?

— Понятно, — ответил я, хоть ничего не понял. Мне по-прежнему было хорошо и не хотелось шевелиться. И спорить не хотелось. Пусть говорит все что хочет. Смотреть на нее одно удовольствие.

Настя встала и наклонилась надо мной, ее обнаженная грудь оказалась всего в нескольких сантиметрах от моих губ, но дотянуться не удавалось, как ни пытался, мое тело по-прежнему мне не подчинялось, даже шея не выпрямлялась.

Она заметила мои бесплодные попытки и звонко рассмеялась:

— Ну не дурачок ли? Уже умирает, а туда же, куда-то тянется. — Она чуть повела головой, и ее мокрые волосы упали мне на лицо, отчего вдруг стало больно, правда, всего мгновение, боль пришла от ног и спины. — Мне тебя сейчас тащить придется. Сам уже никуда не дойдешь. Папа, помоги! Кичи напитала его своим ядом. Смотри, как ему хорошо!

— Иду. — Сергей Сергеевич спустился и озабоченно наклонился надо мной, быстро проверил пульс, сжал в нескольких местах кожу, вглядываясь в мои глаза. — Ты права, дочка, на боль не реагирует. Придется тащить на себе.

— А ты попал?

— Оба раза, да что толку?! Эта тварь регенерирует почти мгновенно. Единственное, чего добился, так только того, что она снова ушла в омут. Хорошо, что от вас отцепилась, утянула свои щупальца, я все боялся тебя зацепить, тогда бы и яма не помогла. Берись за ноги, и понесли.

Они меня тащили, а я улыбался. Мне было приятно прикосновение ее рук, нравилось, что светло и тепло, и меня совсем не смущала нагота. Даже нравилось, как она смотрит на мое тело. Хоть взгляд ее был суров, но все равно что-то в нем пробивалось изнутри, сочувствие, а может, что-то еще…