Бритва Оккама - Левенбрюк Анри - Страница 40

— Я знаю, что некоторые из вас обладают особыми познаниями об этом соборе, и нам, безусловно, понадобится их помощь. Пока я больше ничего не хочу вам говорить, но не сомневаюсь, что предстоящие поиски покажутся вам столь же захватывающими, как и мне. Полагаю, вам не нужно напоминать, что документы, которые вы только что получили, носят секретный характер, так что никакая огласка недопустима. Но я уверен, что могу на вас положиться.

Несмотря на мягкий голос и сдержанную речь этнолога, в его интонациях слышалась угроза, замеченная всеми слушателями. Каждый здесь знал, чего ему ждать.

— Чтобы завершить речь на более радостной ноте, перед тем как выпить за ваше здоровье, я бы хотел упомянуть публикации двух наших выдающихся специалистов. Я рад, что уважаемые члены нашего сообщества не тратят время впустую, и смею надеяться, что всем присутствующим будет интересен труд наших коллег. Обращаю ваше внимание на замечательное произведение «Миф об Аполлоне и исчезнувшие цивилизации» прославленного профессора Видаля. Дорогой Александр, я прочитал его на одном дыхании и считаю просто захватывающим. То же самое скажу и о новой изумительной книге нашего друга Жуана, посвященной Артюру де Гобино и снабженной великолепными иллюстрациями. Мои искренние поздравления обоим… Не стану больше вас утомлять, дорогие друзья, желаю вам хорошо провести вечер, а главное, успешных вам трудов под лучами черного солнца!

Снова раздались аплодисменты, затем гости рассеялись по залу, некоторые подходили к Альберу Крону с горячими приветствиями, словно пожать ему руку было великой честью.

Чуть позже человек в черных очках подошел к этнологу. Он предложил чокнуться шампанским, потом что-то прошептал ему на ухо. Крон кивнул, и они незаметно выскользнули за дверь в глубине зала.

48

Докурив свой «Честерфилд», Ари поднялся с пола и подошел к Моне Сафран:

— Скажите, а виски у вас не найдется?

Она приподняла брови:

— Я припасла для нас бутылку хорошего бордо. А ты всегда говоришь «вы» женщинам, с которыми только что занимался любовью?

Ари взглянул на открытую бутылку, стоявшую на низком столике.

— Выглядит очень соблазнительно, но признаюсь вам, что охотно выпил бы виски, — сказал он с легким вызовом.

Он предпочитал обращаться к ней на «вы». Это была его маленькая месть. Моне не удастся одерживать верх в каждом раунде.

— В кухне, у тебя за спиной, в шкафу над мойкой.

Ари отправился за бутылкой, на ходу заправляя в джинсы рубашку. Когда он вернулся в гостиную, Мона Сафран наливала себе вино. Он взял пустой бокал и сел напротив нее с бутылкой виски в руке.

— Ладно… С этим покончено, — сказала она, отпив глоток вина.

Ари провел рукой по взлохмаченным волосам и издал нервный смешок.

— Это значит, что теперь вы расположены поговорить со мной? — поинтересовался он, наливая себе виски.

— Я всегда замечала, что после любви мне легче даются признания.

— Можете меня не стесняться. А если к вам не вернется память, перенесем разговор на потом.

— Не переоценивай себя, Ари.

Маккензи проглотил виски. Разговаривать с этой женщиной, как и заниматься с ней любовью, было сродни борьбе — одновременно раздражающей и возбуждающей. Похоже, ей вообще нравилось сражаться.

— Ну так скажите мне, Мона, какая связь между всем этим и Вилларом из Онкура? Как вообще мы здесь оказались?

Мона взглянула ему в лицо, словно все еще не знала, стоит ли ей говорить или лучше промолчать. Потом поджала под себя ноги и широким жестом обвела пространство вокруг них:

— Видишь этот дом? Он необычный. Мы, компаньоны долга, называем такой дом «кайенной». Вообще-то этот дом — кайенна Онкура.

Озадаченный Ари нахмурился:

— Вы? Вы хотите сказать… что вы тоже…

— Да. Хотя я не совсем компаньон долга, скажем, я облечена правами в компаньонаже. Я то, что называют Матерью.

— Так вот что связывало вас с Полем? Компаньонаж?

— В некотором роде. А ты думал, я его любовница?

Ари пожал плечами, не желая признаваться, что эта мысль действительно мелькала у него в голове.

— Я не сплю со всеми встречными мужчинами, Ари.

— Выходит, мне следует поблагодарить вас за оказанную честь.

Она подняла глаза к потолку.

— Значит, с Полем вас сблизил компаньонаж?

— Я Мать этой кайенны, а Поль регулярно бывал здесь.

— Если не ошибаюсь, Мать у компаньонов нечто вроде управляющей, которая занимается кайенной, верно? А я полагал, у вас картинная галерея.

— Моя роль скорее символическая, Ари. Знаешь, сейчас кое-что изменилось, но долгое время кайеннами действительно управляли женщины. Такие дома были во всех городах Франции, и молодые компаньоны, совершавшие свое путешествие, за небольшую плату находили в них приют. Мать действительно управляла домом. Она содержала кайенну, размещала вновь прибывших, кормила их и в то же время была наделена материнской властью в этом мужском сообществе. Молодые встречали здесь других подмастерьев, а также мастеров, которые обучали их своему искусству и приобщали к строительству…

— Ладно-ладно… Но вы же не станете утверждать, что вы управляющая домом для приезжих молодых компаньонов долга? А значит… Если вы оказываете им такой же гостеприимный прием, как мне, путешествие придется им по вкусу!

— Забавно. Какой изысканный комплимент! — съязвила она. — Нет, Ари. Молодые компаньоны здесь не останавливаются. Кайенна Онкура не такая, как прочие, к тому же о ней известно лишь немногим…

— Позвольте, я угадаю: тем, кого сейчас убивают одного за другим?

Она кивнула и снова отхлебнула вина. Ари начинал понимать, какова ее роль во всей этой истории. Но многое оставалось непонятным.

— Значит, Поль ничего не рассказывал тебе о ложе Виллара из Онкура?

— Ничего.

— Выходит, он умел хранить тайну лучше, чем большинство из нас. Ах, если бы и другие держали язык за зубами…

— Так скажите, что это за пресловутая ложа Виллара из Онкура?

— Тебе очень хочется знать, верно?

Ари промолчал. Ответ казался ему достаточно очевидным.

— Слушай, Ари, я готова тебе рассказать, но взамен хочу кое о чем попросить.

Аналитик усмехнулся:

— В самом деле? О чем же?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что тебе известно. А еще… мне нужна твоя защита.

— Моя защита?

— Надо мной нависла угроза, Ари. Вот почему я попросила тебя приехать сегодня вечером. До сих пор я думала, что справлюсь сама, но остальных убивают одного за другим, и мне стало страшно. В ложе было шесть членов. А осталось двое. И я следующая в списке.

Ари медленно кивнул. Туман, который только сгущался с тех пор, как убили Поля, понемногу рассеивался. Получается, что четыре жертвы связывала их принадлежность к одной, к тому же необычной, ложе. А мотивом для убийц послужила некая тайна, которую они хранили.

— Если вы все мне расскажете, Мона, я гарантирую вам и шестому члену ложи круглосуточную защиту полиции до тех пор, пока виновные не будут задержаны.

— Нет. Никаких легавых. Только ты.

— Вы хотите, чтобы я защищал вас один?

— Да.

— Вы принимаете меня за Рэмбо?

— Нет, за лучшего друга Поля. Я знаю, что ты защитишь меня лучше, чем двое дежурных полицейских. И я хочу вести расследование вместе с тобой. Думаю, мы идем по одному следу.

Ари задумался. На что она намекает?

— Альбер Крон, этнолог?

— В том числе.

— Так вот почему я видел вас сегодня на конференции. Как вы его заподозрили?

— Сильвен Ле Пеш ему проговорился. Мы с Полем обнаружили, что Сильвен позволил себя провести. Он все ему выболтал…

Значит, была утечка. Один из членов ложи открыл их тайну, и это спровоцировало серию убийств. Но какая тайна могла развязать такую кровавую бойню?

— Одного я не понимаю, Мона. Почему вы с Полем с самого начала не обратились в полицию? И почему вы не рассказали мне раньше?

— Потому что все мы поклялись никому не открывать ни существование нашей ложи, ни ее назначение. Только что я нарушила свою клятву.