Бритва Оккама - Левенбрюк Анри - Страница 18

Тут завибрировал его мобильный. Он ждал звонка от Ирис или Морана, но на экране высветился другой номер. Снова звонил комиссар Буватье. Он поспешил ответить.

— Ари! Ваш друг — не первая жертва! Накануне, двадцатого января, точно так же был убит другой человек.

— Как вышло, что вы только сейчас об этом узнали?

— Убийство произошло не во Франции, а в Лозанне. Судя по всему, обмен информацией между французской и швейцарской полицией оставляет желать лучшего.

— Кто жертва?

— Кристиан Константен. Университетский препод лет шестидесяти, чуть-чуть не дотянул до пенсии…

— А что он преподавал?

— Историю искусств.

Ари записывал.

— Вы мне не говорили, чем занимался тот, которого убили в Шартре…

— Владел предприятием, занимающимся реставрацией старинных зданий.

Ари педантично занес информацию в записную книжку.

— Кристиан Константен убит двадцатого января в Лозанне, Поль Казо — двадцать первого в Реймсе, а Сильвен Ле Пеш — двадцать третьего в Шартре. За четыре дня — три убийства в разных местах. Наш убийца, если он действует в одиночку, заядлый путешественник… Трое мужчин в возрасте от пятидесяти до шестидесяти, двое из них — преподаватели, и все трое так или иначе связаны с искусством или архитектурой.

— Да, — согласился комиссар. — Это не бог весть что, но, возможно, у нас уже есть набросок психологического портрета убийцы.

— К сожалению, этого мало, чтобы сузить поле поиска вероятных будущих жертв…

— Готов поспорить, он на этом не остановится. Учитывая, за какой короткий срок были совершены три первых убийства, приходится ожидать, что список пополнится в ближайшие дни.

— А у Версальского управления судебной полиции есть хоть какой-нибудь след?

— Насколько я знаю, нет.

— Как насчет Моны Сафран?

— В квартире Поля Казо полно ее отпечатков, но это еще ничего не значит. Наверняка они намерены сравнить результаты экспертизы всех трех мест преступления, но на это потребуется время. К тому же информацию из них приходится вытягивать клещами. Честно говоря, они, похоже, увязли в этом расследовании. Зато я попробовал составить психологический портрет убийцы с помощью коллеги-криминалиста.

— А я думал, дело у вас забрали…

— Ну, Маккензи, кому-то надо делать дело, раз начальству на все наплевать!

У Ари вырвался смешок.

— Он сейчас со мной, — продолжал комиссар. — У него интересная гипотеза. Если хотите, он готов поделиться с вами… Разумеется, это строго между нами.

— Само собой.

— Передаю ему трубку.

Ари перевернул страницу в записной книжке.

— Здравствуйте, майор.

Не похоже, чтобы его собеседник собирался представиться.

— Как вы уже знаете от комиссара Буватье, мы с ним вместе работали над психологическим портретом убийцы. Но это всего лишь гипотеза. Вам, конечно, известно, что пока это можно делать лишь очень приблизительно.

— Слушаю вас.

— Исходя из материалов, которыми мы сейчас располагаем, я склонен предположить, что мы имеем дело с вполне определенным психологическим типом. Тем, что в наше время называют преступником-извращенцем нарциссического типа.

— Что вы имеете в виду?

— В психопатологии этот термин применяют к человеку, страдающему выраженной формой нарциссизма и нравственной извращенности. Крайняя степень этой патологии нередко приводит к совершению преступлений. Такой профиль довольно часто встречается у серийных убийц.

— И чем он характеризуется? — спросил Ари, продолжая строчить в записной книжке.

— Учтите, пока это всего лишь теория, мы вынуждены обобщать. Но это дает хоть какое-то представление о психологии человека, которого вы ищите.

— Не беспокойтесь, я все понимаю.

— Так вот, для подобных извращенцев характерно полное отсутствие нравственности и сострадания, а следовательно, они совершенно нечувствительны к чужой боли. Как правило, такой человек склонен к формированию ложной личности. Он испытывает постоянную неудовлетворенность собственной личностью и стремится создать образ самого себя, который бы отвечал его ожиданиям. Выдумывает для себя личность того, кем ему хотелось бы быть. Очень часто это свойственно людям, которым не удалось реализовать себя в зрелом возрасте. Отсюда крайняя зависть и потребность разрушать чужое счастье.

— И он может пойти на убийство?

— К несчастью, да. Чтобы самоутвердиться, страдающему нарциссизмом извращенцу нужно одержать верх над другим человеком, и это может толкнуть его на убийство, после того как он насладится чужими страданиями. Он испытывает удовольствие, причиняя боль другому человеку, подчиняя его себе, унижая и в конце концов убивая. В интересующем нас случае это объясняет, в частности, применение поверхностно-активного вещества и раствора кислоты, которые не убивают жертву немедленно, а продлевают ее мучения, заставляя осознать неизбежность конца.

— Подобные люди — психопаты?

— Вовсе нет. Впрочем, когда речь идет о серийных убийцах, это еще хуже. У них, как правило, высокий культурный уровень, они достаточно умны, а главное, они — тонкие психологи. Извращенцы, страдающие нарциссизмом, по большей части выглядят вполне уравновешенными людьми, прекрасно владеющими собой, и способны вызывать симпатию.

— Отличный способ расположить к себе возможные жертвы.

— Вот именно. Это великолепные манипуляторы, они умеют казаться милыми, прежде чем нанести удар. После чего они показывают свое истинное лицо — абсолютную бессердечность. У таких извращенцев никогда не бывает угрызений совести, зло для них в порядке вещей. Следует отметить, и, по-моему, в данном случае дело обстоит именно так, что подобное отношение к злу превращается у них в догму, которую они готовы отстаивать. Чтобы оправдать себя, они становятся поборниками какой-либо идеи, зачастую иллюзорной или совершенно безосновательной. То, как обставлены убийства, наводит на мысль, что мы имеем дело с патологией. Убийца стремится наделить их символическим смыслом.

— Ясно. А что может стать причиной такого поведения?

— В основном это люди, которых не ценили такими, какие они есть. Например, ребенок, от которого родители ожидали чего-то необыкновенного, и это вынудило его выдумать для себя ложную личность, соответствующую их ожиданиям. Поскольку он не был оценен таким, какой он есть на самом деле, он всю жизнь стремится удовлетворить потребность в признании и мести.

— В нашем случае убийца выбирает вполне определенную жертву и постоянно прибегает к одному и тому же способу совершения преступления… Способен ли он убивать вне этих рамок?

— К сожалению, это вполне возможно. В случае неудачи или если он почувствует отторжение. Страдающие нарциссизмом извращенцы не способны смириться с неудачей. Они тщеславны и склонны к мании величия, поэтому хотят победы любой ценой и не допускают мысли о поражении, пусть даже и единичном.

— Благодарю вас, это было… очень познавательно.

— Пожалуйста. И напоследок, если позволите, советую вам соблюдать величайшую осторожность, майор, страдающие нарциссизмом извращенцы — опасные противники. Зачастую они проявляют поразительную изворотливость и живучесть. Мания величия и паранойя лишь усиливают их напор. Они никогда не отступают.

— Понимаю. Как бы там ни было, я и не думал, что имею дело с невинной овечкой.

Отсоединяясь, Ари заметил, что получил эсэмэску от Ирис: «На этого типа ничего нет. Имя вымышленное. Попробую узнать, что с отпечатками пальцев, и сообщу тебе».

Маккензи тронуло то, как Ирис старалась ему помочь. Несмотря на их прошлое, а может, и благодаря ему она осталась его верным другом. Значит, она простила Ари их внезапный разрыв и не держала на него зла. Добывая для него информацию в судебной полиции, Ирис преступала закон и рисковала нарваться на неприятности, если об этом прознает начальство. Ему было совестно, что он не выказывал подобного рвения по отношению к ней. Когда-нибудь надо будет придумать, как лучше выразить ей свою признательность. Но пока что ему не до этого.