Бритва Оккама - Левенбрюк Анри - Страница 13

19

Как обычно, Ари зашел в «Ан-Вер-дю-Декор» на углу Рокетт и Лапп — заведение в стиле паба, отделанное под старину. Большие мягкие кресла, шершавые серые стены, ambient music[9] из скрытых динамиков и мебель, словно купленная в антикварном салоне.

Персонал здесь был молодой, официантки более чем привлекательные, и верность Ари этому бару во многом объяснялась тем, что они радовали его взор. Надо признать, что с годами его слабость к молодым женщинам усилилась, и он забавлялся, затевая с ними легкий флирт без всякой задней мысли, и воспринимал эту игру как обычное проявление учтивости. Лоле этот ритуал, когда он исполнял его в ее присутствии, нравился куда меньше, но для него ее раздражение служило дополнительным стимулом. Лола была так молода и хороша и привлекала столько взглядов, что он иногда поддавался низменной, но такой человеческой потребности заставить ее ревновать.

— Привет, Ари! Давненько мы тебя не видели! Уже забеспокоились, не сменил ли ты стойло.

Элоди, высокая приветливая блондинка, веселая и жизнерадостная, всегда носила невероятно сексуальные наряды, подчеркивавшие длинные красивые ножки, узкие плечи и чудесную мускулистую спину. Она работала в баре чуть больше года и стала доброй знакомой Маккензи, который засиживался здесь допоздна. Пару раз она кормила Моррисона в отсутствие хозяина. Взамен Ари отмазал ее от нескольких штрафов.

— Ну нет. Куда же я без вас. Просто у меня сейчас полно работы, — ответил он.

— Ах, бедняжка! Виски?

— Как обычно. И скажи хозяину, чтобы сменил эту отвратную музыку!

Официантка расхохоталась:

— Слишком старомодная?

— Полный отстой!

— Когда ты у нас сыграешь?

— Как-нибудь…

Подмигнув ему, Элоди удалилась.

В прошлом году на праздник музыки Ари, неплохой гитарист, ради собственного удовольствия пришел поиграть с блюз-бандом, который здесь выступал. С тех пор хозяин «Ан-Вер-дю-Декор» постоянно предлагал ему устроить сольный концерт. Но Маккензи давным-давно забросил музыку. Подростком он играл во многих рок- и блюз-группах, не без успеха выступал на парижских клубных сценах, но с тех пор, как стал полицейским, оставил это занятие. Не хватало времени. Довольствовался тем, что по вечерам играл дома, для себя. Конечно, по временам ему хотелось вернуться на сцену, но у него не хватало духу.

Наконец из динамиков раздалась песня Бенуа Доремюса. Ари довольно улыбнулся. Старый добрый виски и рок. Как ни странно, эта смесь помогала ему размышлять.

По дороге из Леваллуа он невольно задумался, не связано ли его отстранение от службы с тем, что произошло за последние два дня. А вдруг кто-то надавил на начальство, чтобы его вывели из игры? Если только связь между недавними событиями, которая ему мерещилась, не была плодом его вечной мании преследования. Лола частенько называла его настоящим параноиком, в ответ он уверял, что в его работе это одно из важнейших качеств.

Официантка принесла ему виски.

Ари по достоинству оценил легкий запах дыма, отпил глоток, смакуя привкус солода и шерри. Ему нравились односолодовые шотландские сорта с их мягким, но выраженным вкусом. У этого к тому же было долгое послевкусие с пряными нотками.

Ари достал из кармана конверт Поля. Он открыл его еще в метро, но решил подождать до бара, чтобы в спокойной обстановке рассмотреть содержимое.

Внутри не оказалось ни письма, ни единого слова от его друга: одна лишь ксерокопия без всяких объяснений.

Ари развернул бумагу на столе и принялся ее изучать.

Перед ним лежала копия страницы из рукописи, судя по всему, старинной. На ней был текст и рисунок, занимавший почти все место. Похоже на отрывок из манускрипта Леонардо да Винчи или что-то еще более древнее. Местами проступали края оригинала, неровные, потрепанные, какими они и должны быть у старого пергамента. В верхней части листка он обнаружил девять букв и одно тире, разделенные на пять пар, наводивших на мысль о секретном шифре. «LE RP —O VI SA». Под ними были расположены два отрывка разного размера, один сбоку, другой под рисунком, вероятно на старофранцузском. Начертания букв выдавали средневековое письмо. Ари узнавал корни некоторых слов, но их было недостаточно, чтобы понять смысл написанного.

Рисунок изображал нечто вроде круглого корпуса часов с двумя наложенными один на другой циферблатами на общей оси, к концу которой крепилась линейка. В верхнем диске имелись прорези. По-видимому, он мог вращаться, и на одной из его сторон были нарисованы разные фазы лунного цикла.

В верхнем левом углу он заметил более позднюю надпись. Очевидно, ее сделали пером поверх оригинала: «L:.VdH:.».

Одно Ари знал наверняка: три расположенные треугольником точки после некоторых букв — отличительная черта сокращений, которые используют масоны в своем тайном алфавите. Все остальное вызывало у него недоумение. Что означает этот листок, а главное, почему Поль Казо прислал его по почте?

Ари пытался расшифровать текст, когда почувствовал вибрацию мобильного в кармане.

— Алло?

— Маккензи?

Он узнал голос комиссара Буватье.

— Добрый вечер. Есть новости?

— У меня есть одна плохая новость и, как бы это сказать… другая, еще хуже.

— Выкладывайте, я уже ко всему готов.

— Я в Шартре. Плохая новость: это действительно серийный убийца. Совпадение полное — моющее средство, кураре, выкачанные мозги…

— А какая новость еще хуже?

— У меня забрали дело.

— Как это?

— Прокурор Шартра решил прибрать его к рукам. Он поручил расследование Межрегиональному управлению судебной полиции в Версале. Реймский прокурор передает дело ему. Я вне игры.

Ари предпочел не уточнять, что сегодня и впрямь день несправедливых отстранений от дел.

Буватье продолжал:

— Мне очень жаль. Я все же постараюсь получать информацию о ходе расследования… Что бы я ни узнал, обещаю держать вас в курсе, но больше от меня ничего не зависит.

— Очень любезно с вашей стороны, Буватье. Почему вы это делаете?

— Ну, мы с вами чем-то схожи.

— В самом деле? В таком случае я вам сочувствую.

У комиссара вырвался смешок.

— Я кое-что слышал о том, что с вами произошло во время реорганизации служб госбезопасности. В общем, ваша… позиция мне близка.

— Приятно слышать, спасибо. Хотя сам не знаю, может, тогда мне и стоило промолчать.

— Неприятности?

— Ну, как-нибудь расскажу. Еще раз спасибо. Если смогу оказать вам услугу…

— Поживем — увидим. А пока держитесь, Маккензи.

Ари отсоединился. Время было позднее, и в «Ан-Вер-дю-Декор» набилась толпа народу. Это мешало ему работать. Он убрал загадочное послание в карман, допил виски, положил на стол банкноту и отправился домой.

Зимний ветер пробирал его до костей. Дрожа от холода, он поднял воротник. Уже стемнело, и Ари ускорил шаг, торопясь домой, где его ждали тепло и покой. Улица еще не опустела. Завсегдатаи квартала проходили мимо, втянув голову в плечи, перед барами и на тротуарах толпились гуляки, китайские лавочки не закрывались допоздна, проезжали машины и скутеры. Было многолюдно, как в летний день. Миновав подворотню, Ари забрал свою почту и поднялся по старой лестнице. Он уже собирался открыть дверь в квартиру и вдруг замер. Ему послышался какой-то шум.

Он прижался ухом к двери. Теперь он не сомневался — внутри кто-то был.

На всякий случай он достал револьвер. Потом открыл дверь и вошел в прихожую с оружием на изготовку. В гостиной все перевернуто вверх дном. Та же картина, что и в реймской гостинице. Ящики открыты, вещи раскиданы по полу…

Шум доносился из спальни. Ари почувствовал, как бешено колотится сердце. Он осторожно продвигался по комнате. Только бы не выдать себя. Надо увидеть, кто там, прежде чем решить, что предпринять.

Сжимая револьвер, он медленно шел вперед, чтобы заглянуть в спальню. Как назло, посреди гостиной ему под ноги подвернулась коробка от диска. В тот же миг шум за стеной стих. Его засекли.