Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Страница 92

Он словно бы повзрослел, далее состарился, настолько он был все время подавлен, словно события той ночи оставили на нем несмываемый след.

– Карета готова, мадемуазель, – сообщил он и нахмурился, увидев шкатулку. – Вы берете это собой?

– Едва ли безопаснее оставлять все это здесь.

Мартин вынужден был согласиться с нею, хотя и не стал скрывать своей глубокой озабоченности. Эти медальоны представляли собой неожиданную проблему. Первым побуждением Габриэль было выбросить их, но в них заключалась слишком большая опасность, что бы просто взять и выбросить. Их таинственная мощь пугала ее, она боялась их даже расплавить.

– Может, наложим камней в коробку и опустим на дно Сены? – предложил Волк.

– Я думала об этом, но, мне кажется, лучше сделать это в море на острове Фэр.

Волк согласно кивнул, но продолжал хмуриться.

– Мадемуазель, а вам не кажется странным, что мы ничего больше о ней так и не слышали? Выходит, они вернулась в свой проклятый дом и оставила нас в покос?

Ему не пришлось объяснять Габриэль, кого он имеет в виду. После той ночи ни Габриэль, ни Мартин никогда не произносили имени Кассандры вслух, даже в разговоре друг с другом.

– Боюсь, и мне это все кажется слишком странным, – вздохнула Габриэль и печально улыбнулась. – Может, ничего странного в этом нет, поскольку кругом снуют охотники на ведьм и чего-то выжидают. Или мы с тобой просто никак не можем успокоиться, Мартин. Когда нам даруются спокойные дни, мы не в силах оценить выпавшую на нашу долю удачу.

– Не доверяю я безмятежной тишине, моя госпожа. – На лице Мартина появилось бледное подобие его старой широкой улыбки. – Предпочитаю грозы. Когда слышны раскаты грома и видны вспышки молний, ты, по крайней мере, предупрежден, что надо бы поискать укрытие. Нам следовало бы убраться отсюда и чем скорее, тем лучше.

Шагнув вперед, он открыл перед ней дверь, и Габриэль покинула дом, даже не оглянувшись в последний раз. Они направились к каретному двору, где их ждала запряженная карета. Бетт и Мири уже сидели внутри. Помимо горничной Габриэль оставила при себе кучера и двух лакеев, которым предстояло сопровождать их в пути. Рослые молодые люди встрепенулись при их приближении, один из них поспешил вперед, чтобы освободить хозяйку от ее ноши.

Волк отмахнулся от лакея и забрал у Габриэль деревянную шкатулку так осторожно, как если бы брал пистолет с взведенным курком. Он пристроил шкатулку в карете, потом подал руку Габриэль.

Один из лакеев только-только собрался распахнуть ворота на улицу, когда створку буквально выбили у него из рук. Габриэль с тревогой разглядывала всадников, мужчин в шлемах с суровыми лицами, перегородивших их карете дорогу. Как в старом греческом мифе о беспощадной армии, выросшей из зубов дракона, они, казалось, возникли из ниоткуда.

– Ном де ном, мадемуазель, – пробормотал Волк ей на ухо. – Похоже, погода начинает портиться.

Он полез за кинжалом. Габриэль схватила его за руку и предостерегающе кивнула. Шестеро беспощадных охотников на ведьм перегородили им путь, их было слишком много, чтобы бороться с ними. К тому же ни Волк, ни ее лакеи не обладали военным мастерством Реми.

Когда командир отряда выдвинулся вперед, в окне кареты появилось бледное лицо Мири. Переживая за сестренку, Габриэль с облегчением увидела, что перед ней не сам проклятый Аристид. С показным спокойствием и затрепыхавшимся от страха сердцем Габриэль вышла ему навстречу. Она подняла голову и обратилась к командиру группы с холодной вежливостью:

– Прошу прощения, сударь. Но мы уже собирались выехать из ворот, а вы преградили нам дорогу.

Охотник на ведьм окинул ее твердым взором. Это был мужчина в годах с лицом, изборожденным морщинами, его седые волосы не слишком маскировали отсутствующее ухо.

– Госпожа Габриэль Шене?

– А если и так? – ответила Габриэль, надменно вздернув брови.

– Господин Балафр хотел бы переговорить с вами, мадемуазель.

– В любое другое время я с удовольствием встречусь ним, но сегодня мне это крайне неудобно. Сообщи своему господину, что буду счастлива принять его, как только вернусь в Париж.

Охотник на ведьм усмехнулся и подал какой-то ей знак своим людям, которые обнажили шпаги.

– Господин Балафр очень хотел бы видеть вас. Сей час же.

Волк выругался и предпринял очередную попытку выскочить вперед. Габриэль успела вовремя остановить его.

– Нет, не смей!

– Но, мадемуазель, я ни за что не позволю этим… дьяволам увести вас.

– Со мной ничего не случится, – настаивала Габриэль, молясь, чтобы это оказалось правдой. – Пожалуйста, Мартин. От тебя требуется только одно: ступай и найди Реми.

Без сомнения, гостиница «Шартр» когда-то прежде была веселым и шумным местом, пока охотники на ведьм ее не реквизировали. Теперь исчезающий свет уступал мраку, царившему над пустыми столами. За одним из столов в ожидании сидела Габриэль. Двое часовых встали на охрану двери, остальные бесцельно шатались по двору. Их было так много, что Габриэль пожалела о своем решении послать Волка за Реми. Но его все равно следовало предупредить о задержке с их отъездом. Ей оставалось только молиться, чтобы ее Бич не предпринял какой-нибудь необдуманный шаг.

Габриэль понятия не имела, сколько ей еще придется впустую ждать в этой проклятой гостиной. Конечно, она поняла тактику Балафра. Эта пытка ожиданием была вызвана желанием продемонстрировать свою важность и власть. Усилить зародившийся в ней страх. Какое-то время это действительно действовало на нее. Теперь же Аристид просто вызывал в ней гнев.

Кем он себя возомнил, черт бы его побрал?! Какой-то выскочка, когда-то всего лишь слуга у Вашеля ле Виза, вероломный негодяй, ранивший сердце Мири.

Габриэль было бы много легче выносить это испытание, если бы ей удалось убедить Мири остаться с Бетт и своим котом. Но вряд ли весь отряд охотников на ведьм сумел бы оттащить Мири от нее. Командир отряда на самом деле и не пытался, только пожал своими мускулистыми плечами, заметив вскользь, что его мало волнует, поедет с ними девочка или нет.

Мири сидела напротив Габриэль и казалась вполне спокойной, только очень тихой и подавленной, ушедшей в себя. Габриэль представляла, какие болезненные воспоминания должны были нахлынуть на сестру. Воспоминания о том, как сама Мири выслушивала обвинения в колдовстве, о том, как Симон Аристид предал ее доверие к нему. Габриэль протянула руку к младшей сестренке, желая утешить ее. Но Мири сжала ей руку и ободряюще сказала:

– Не волнуйся, Габби. Все будет хорошо. Правда. Симон не похож на своего старого господина, ле Виза. Он не прибегает к пыткам. Он… он старается быть справедливым и рассудительным.

У Габриэль сердце сжалось от тоски за Мири. Девочка по-прежнему изо всех сил пыталась верить в этого мерзкого негодяя, найти в нем что-то хорошее.

– Мири…

Но, словно почувствовав, что хочет ей сказать Габриэль, та отвела ее руку.

– Симон не будет мучить тебя. Я ему не позволю, – с жаром добавила Мири.

Габриэль понятия не имела, почему Аристид вызвал ее, какие сведения он искал, какие обвинения сумел состряпать и готовился предъявить ей. Но он был охотник на ведьм, и она знала, что для него не существовало понятия справедливости, обоснованности и доводов рассудка. Меньше всего ей бы хотелось, чтобы Мири пыталась защитить ее.

Прежде чем она успела произнести еще хоть слово, ее отвлек кто-то из гостиничных слуг, прошаркавший вниз по лестнице. Она не обратила бы на него внимания, если бы тот не споткнулся на последней ступеньке. Он схватился рукой за перила, чтобы не упасть, и в глаза бросились его тонкие пальцы с хорошо обработанными ногтями, слишком уж белые и ухоженные для того, кто век жизнь провел в черной работе.

Проходя мимо их стола, он резко отвернул голову, пряча лицо за беспорядочно спадающими седыми волосами. Она пристально вгляделась в слугу и, неожиданно узнав, вздрогнула, Бартоломей Вердуччи.