ЗВЕЗДА КОЗОДОЯ - Кэндзи Миядзава - Страница 8

— Это хорошо. Знаешь, нам скоро придется ненадолго расстаться.

— Но почему? Это ужасно!

— Завтра мне приказано отправиться в погоню за горным вороном.

— Говорят, горный ворон очень силен.

— Да, глаза у него навыкате, клюв острый, вид устрашающий. Однако я легко разделаюсь с ним.

— Правда?

— Да не волнуйся ты. Конечно, война есть война, кто знает, что может случиться… Так что забудь, если что, о наших клятвах, стань невестой другого.

— Я этого не переживу! Ужасно, как все это ужасно. Как мне плохо, кар-кар-кар.

— Не плачь, это недостойно. Смотри, кто-то летит.

Поспешно спикировал старший мичман. Слегка наклонив голову набок, он отдал честь и сказал.

— Кар, капитан, время вечерней поверки. Возвращаемся в строй.

— Вас понял. Мой корабль немедленно возвращается в эскадрилью. Можете вылететь первым.

— Слушаюсь, — сказал мичман и улетел.

— Ну, не плачь. Завтра встретимся в строю. Будь сильной. У тебя тоже поверка, нужно лететь. Давай простимся.

Две птицы крепко прижались друг к другу. Капитан улетел и вскоре вернулся в строй. А ворониха так и осталась сидеть, будто примерзла к ветке.

Наступил вечер.

А затем и глубокая ночь.

Тучи рассеялись, в небе цвета раскаленной стали разлился морозный свет, несколько звездочек сбились вместе и вспыхнули ярким светом. Внизу, на земле, чуть поскрипывало колесо водяной мельницы.

Наконец небо остыло, в нем появилась трещина, и вот уже небо раскололось надвое, а из пролома потянулись длинные страшные руки. Они хватали воронов и тащили их на небо. Но геройская эскадра была в полной боевой готовности. Вороны поспешно натянули узкие штаны и стремительно взвились в небо. Старшие братья не успевали прикрыть младших, возлюбленные то и дело сталкивались друг с другом.

Нет, не так.

Все было совсем не так.

Вышла луна. Голубая ущербная луна двадцатой ночи вся в слезах поднялась над восточными горами. К этому моменту эскадра воронов превратилась в сонное царство.

В лесу было тихо, лишь один молодой матрос, не удержавшись во сне на ветке, едва не свалился, страшно перепугался и спросонья выпалил: «кар».

Один только капитан-лейтенант не смыкал глаз.

— Завтра я погибну в бою, — шептал он, глядя в сторону леса, где жила его невеста.

На черной и гладкой, как ламинария, ветке сидела молодая ворониха — канонерка с прекрасным голосом. Ей снились сны — один ужасней другого.

Они с женихом летели все выше и выше в темно-синее ночное небо, взмахивая крыльями и изредка оглядываясь друг на друга. Звезды созвездия Большой Вороний Ковш, которые они называли «господин Мадзёру»,[10] стали совсем близкими и такими большими, что на одной из звезд совершенно отчетливо виднелись деревья с голубоватыми яблоками. И вдруг отчего-то тела их словно окаменели, и они камнем полетели вниз. «Господин Мадзёру», — закричала ворониха и в страхе проснулась. Оказалось, что она на самом деле чуть было не рухнула с ветки. Она взмахнула крыльями, выровнялась и посмотрела в ту сторону, где должен был сидеть капитан, а потом вновь задремала. На сей раз ей приснился горный ворон в пенсне. Он сам подлетел к ним и попытался пожать капитану лапу. Капитан отмахивался от него, и тогда горный ворон вытащил блестящий пистолет и выстрелил в капитана, и капитан упал, вздыбив черную блестящую грудь. И вновь ворониха проснулась с криком: «Господин Мадзёру!»

И капитан воронов слышал все, вплоть до каждого движения ее крыльев, когда подруга усаживалась на ветке, и до мольбы к Мадзёру.

Он снова вздохнул, посмотрел вверх на это прекрасное созвездие из семи звезд и тихонько помолился про себя: «Я не знаю, что лучше — чтобы в завтрашнем сражении одержал победу я или чтобы победа досталась горному ворону. Пусть будет все так, как решишь ты. Я буду делать то, что мне предназначено, буду бороться изо всех сил — но все в твоей власти».

Вскоре на востоке чуть забрезжил серебристый свет.

Вдруг издалека, с холодной северной стороны донесся чуть слышный звук, будто звякнул ключ о ключ. Капитан, не медля, схватил бинокль ночного видения и посмотрел в ту сторону. Над чуть заметным белым перевалом в свете звезд виднелось каштановое дерево. На его ветке сидел, глядя в небо, его враг — горный ворон. Капитан отважно выпятил грудь:

— Кар, экстренный сбор, кар, экстренный сбор!

Матросы быстро попрыгали с веток, поднялись в воздух и стали кружиться над капитаном.

— На штурм! — Капитан сам повел свой отряд, устремившийся на север.

А небо на востоке сверкало как белая, только что отполированная сталь.

Горный ворон поспешно спрыгнул с ветки. Раскрыв огромные крылья, он попытался скрыться, но эсминцы уже взяли его в кольцо.

— Кар, кар, кар, кар! — От грохота выстрелов закладывало уши.

Горный ворон взмахнул крыльями и поднялся еще выше. Капитан ринулся следом и нанес, удар клювом в его черную голову. Горный ворон покачнулся и стал падать на землю. Последний смертельный удар нанес старший мичман. Глаза горного ворона подернулись серой пленкой, и его быстро остывающее тело рухнуло в снег на горном перевале, освещенном лучами первого солнца.

— Кар, старший мичман. Отнесем его труп в казармы. Кар. Поднимите его.

— Слушаюсь, — старший мичман поднял мертвое тело, а капитан воронов направился в сторону своего леса, а за ним последовали восемнадцать кораблей.

Вернувшись в свой лес, вороны-эсминцы выпускали белый пар из клювов.

— Ранений нет? Ни у кого нет ранений? — капитан заботливо обходил своих бойцов.

Наступило утро.

Солнечный свет, словно персиковый сок, залил сначала снег на горе, а затем постепенно стек вниз, пока весь снег вокруг не расцвел узорами белых лилий.

Яркое солнце бросило грустный отблеск на вершину снежного холма на востоке.

— На поверку становись! — закричал адмирал.

— На поверку становись! — закричали капитаны.

Все вороны выстроились на заснеженном поле. Капитан-лейтенант вышел из строя, и, вытягивая ноги, подбежал по сверкающему снегу к адмиралу.

— Разрешите доложить. Сегодня на рассвете, на перевале Сэпира был обнаружен вражеский корабль. Наш отряд немедленно вступил в бой и потопил врага. С нашей стороны потерь нет. Доклад окончен.

Вороны-эсминцы от бурной радости роняли на снег горячие слезы.

Адмирал воронов тоже уронил слезу и сказал.

— Отличная работа. Отличная работа. Молодцы! Произвожу тебя в капитаны третьего ранга. Поручаю тебе наградить свой отряд.

У новоиспеченного капитана третьего ранга защемило сердце, и он тоже уронил слезу, вспомнив о горном вороне, который спустился с гор, был окружен восемнадцатью воронами-кораблями и убит.

— Благодарю вас. Прошу дать разрешение на погребение тела врага.

— Разрешаю. Похороните с почестями.

Новый капитан третьего ранга отдал честь, поклонился адмиралу и вернулся в строй, после чего посмотрел на синее небо, туда, где было созвездие Мадзёру. «Господин Мадзёру, прошу вас, сделайте так, чтобы наступил мир, чтобы не нужно было убивать врагов, к которым не испытываешь ненависти, и если для этого потребуется разорвать мое тело на мелкие кусочки, да будет так». Созвездие Мадзёру поблескивало синим цветом на синем небе.

Красивая черная ворониха-канонерка стояла в общем строю, не шелохнувшись, и проливала блестящие слезы. Капитан делал вид, что не видит этого. Завтра вместе с невестой они вновь вылетят на учения. А невеста от радости время от времени так широко разевала клюв, что сквозь него било красное солнце. Но и этого капитан не видел, склонив голову на бок.