ЗВЕЗДА КОЗОДОЯ - Кэндзи Миядзава - Страница 77

Поезд с грохотом несся по блестящему фосфоресцирующему берегу реки. Видневшееся в окне с противоположной стороны поле напоминало волшебный фонарь. Мелькали сотни, тысячи вышек, на самых больших стояли флажки с мигающими красными огоньками, а на краю поля их было так много, что они сливались в мутный белесый туман. Там, а может еще дальше, в красивое синее, как колокольчики, небо время от времени взлетали тусклые сигнальные ракеты. Прозрачный и чистый ветер доносил аромат роз.

— Вот, возьмите. Наверное, вы впервые видите такие яблоки? — сказал смотритель маяка, сидевший напротив, и положил на колени крупные и красивые яблоки золотого и красного цвета, придерживая их обеими руками, чтобы не уронить.

— Откуда они? Какая красота! Здесь выращивают такие блоки? — с искренним удивлением спросил молодой человек, рассматривая яблоки в руках смотрителя, прищурив глаза и наклонив голову.

— Возьмите! Прошу вас! — сказал смотритель.

Молодой человек взял яблоко и бросил взгляд на Джованни и Кампанеллу.

— А вы, мальчики? Попробуйте!

Джованни промолчал, обидевшись на слово «мальчики», а Кампанелла ответил: «Спасибо». Тогда молодой человек дал им по яблоку, Джованни встал и тоже сказал: «Спасибо».

Руки смотрителя маяка освободились, поэтому он сам тихонько положил по яблоку на колени спящих детей.

— Благодарю вас. И где же выращивают такие прекрасные плоды? — спросил молодой человек.

— Здесь, разумеется, есть сельское хозяйство. Но так заведено, что все растет само по себе. Сельское хозяйство не требует особого труда. Стоит посеять семена, какие вам нравятся, и все всходит само по себе. У здешнего риса нет шелухи, как у того, что выращивают у берегов Тихого океана, зерна в десять раз больше и чудно пахнут. Но там, куда направляетесь вы, сельского хозяйства нет. Там едят только яблоки, да сладости, которые усваиваются без остатка. У каждого, кто их ест, появляется чудесное благоухание, которое сочится через их поры.

Вдруг маленький мальчик открыл глаза и сказал:

— Мне приснилась мама. Вокруг нее были полки с книгами, она смотрела на меня, протягивала руки и улыбалась. Я сказал, что принесу ей яблоко, и тут же проснулся. В том же самом вагоне.

— Это яблоко у тебя на коленях. Тебе его дал этот дяденька, — сказал молодой человек.

— Спасибо вам, дяденька. Сестричка Каору еще спит? Я ее разбужу. Сестричка, смотри, нам дали яблоки. Вставай!

Сестра улыбнулась и приоткрыла глаза, а затем, прикрывшись обеими руками от яркого света, посмотрела на плоды. Брат уже уплетал свое яблоко, словно пирог. Красивая кожура под ножом закручивалась спиралью, как штопор, и, не успев упасть на пол, испарялась, блеснув сероватым цветом.

Мальчики бережно положили свои яблоки в карманы.

На той стороне реки внизу по течению показался густой зеленый лес. Ветки деревьев были усыпаны блестящими красными плодами. В самом центре леса стояла высокая-превысокая пирамида, а из леса доносились несказанно прекрасные звуки колокольчиков и ксилофонов, которые под порывами ветра то растворялись в воздухе, то пропитывали его насквозь.

Молодой человек задрожал всем телом.

Они молча слушали эту мелодию, и им казалось, что повсюду раскинулись желтые, нежно-зеленые светлые поля или ковры, а росинки, будто белый воск, растекаются по поверхности солнца.

— Там вороны! — вскрикнула Каору, сидящая рядом с Кампанеллой.

— Это не вороны. Это сороки, — сказал Кампанелла почему-то с укоризной, на что Джованни невольно рассмеялся, а девочка смутилась.

На голубоватом берегу реки, освещенные речным светом, неподвижно сидело в ряд великое множество черных птиц.

— И, правда, сороки. На затылках у них длинные перья, — примирительным тоном сказал молодой человек.

Пирамидка, стоявшая в лесу, была теперь совсем рядом. Тогда из хвостового вагона поезда послышался тот самый гимн, который они слышали прежде. Люди пели его хором.

Молодой человек вдруг побледнел, встал, направился было в конец поезда, но передумал и вновь сел. Каору приложила платочек к лицу. Даже Джованни захлюпал носом. Песня, которую неизвестно кто и когда запел, становилась все отчетливее и громче. Невольно Джованни и Кампанелла тоже подхватили ее.

Зеленый оливковый лес остался уже далеко позади, печально сверкая на той стороне невидимой Серебряной реки, и звуки удивительных музыкальных инструментов, перекрываемые грохотом поезда и шумом ветра, становились все тише и тише.

— Смотрите, павлины.

— Как же их много! — воскликнула девочка.

Джованни видел всполохи голубоватого света над лесом, маленькие-маленькие, похожие на зеленые перламутровые пуговицы — это павлины то распускали, то вновь складывали свои хвосты.

— Значит, мы только что слышали пение павлинов, — сказал Кампанелла Каору.

— Да. Их было около тридцати. Звуки, напоминающие арфу, и были голосами павлинов, — сказала девочка.

Вдруг Джованни охватило чувство несказанной тоски, и он чуть не сказал: «Кампанелла, давай, выскочим из вагона и погуляем!»

Река разделялась на два потока. Между ними был черный-пречерный островок, в центре которого торчала высокая вышка, а на ней стоял человек в свободном одеянии и красной шапке. В обеих руках он держал флажки, красный и синий, глядел в небо и подавал сигналы. Пока Джованни смотрел на него, человек махал изо всех сил красным флажком, затем вдруг опустил его, спрятал за спину, высоко-высоко поднял синий флажок и стал размахивать им, будто дирижировал оркестром. В воздухе послышался шорох, словно пошел дождь, и вдруг какие-то черные комья один за другим, как снаряды, стали падать в реку. Джованни сразу же высунулся по пояс в окно и посмотрел наверх. В пустом красивом небе пролетали многотысячные стаи маленьких пичужек, которые чирикали каждая на свой лад.

— Птицы летят, — сказал Джованни.

— Где? — спросил Кампанелла и посмотрел в небо.

В этот момент мужчина в свободном одеянии вдруг поднял на вышке красный флаг и стал энергично размахивать им. Птицы исчезли, над рекой послышался странный треск, и на несколько мгновений повисла тишина. И тут сигнальщик в красной шапке снова махнул синим флагом и закричал: «Быстрее пролетайте, перелетные птицы! Быстрее пролетайте, перелетные птицы!» Голос был слышен отчетливо. И в тот же момент десятки тысяч птиц устремились в небо. Миловидное лицо девочки появилось в окне между Джованни и Кампанеллой, щечки ее засветились, когда она посмотрела на небо.

— Как много птиц! Это самое красивое, что есть в небе, — сказала девочка Джованни. Ее слова показались ему заносчивыми, поэтому он молча продолжил смотреть на небо.

Девочка тихонько вздохнула и, ничего больше не сказав, вернулась на свое место. Кампанелла пожалел девочку, выглянул из окна и посмотрел на карту.

— Этот человек учит птиц? — осторожно спросила девочка у Кампанеллы.

— Он подает сигналы перелетным птицам. Наверное, потому, что где-то пускают сигнальные ракеты, — ответил он несколько неуверенно.

В это время в вагоне стало тихо. Джованни тоже решил убрать голову из окна, но возвращаться в ярко освещенный вагон почему-то не хотелось, поэтому он продолжал стоять и насвистывать.

«Почему мне так грустно? У меня на душе должно быть хорошо и спокойно. Вон там, на том берегу реки виден маленький синий огонек, будто дым. Он тихий и холодный. Когда на него смотришь, успокаиваешься». Обхватив обеими руками голову, которая горела от боли, он посмотрел вдаль. «Наверное, нет человека, который бы пошел со мной хоть на край света. Кампанелла увлеченно болтает с девочкой, а мне так тяжело».

Глаза у Джованни опять наполнились слезами, и Серебряная река стала мутной и бледной, будто унеслась вдаль.

Поезд продолжал удаляться от реки, и ехал уже по утесу. И противоположный берег, и черный утес становились все выше. Замелькали высокие стебли кукурузы. Листочки на них закручивались, большие красивые початки зеленого цвета с красными метелками торчали из-под листьев, и видны были жемчужные зерна.