Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы - Корец Марина Александровна - Страница 46

Следственная биография Фанни Каплан складывалась в основном из ее собственных признаний. Девушка рано потеряла родителей и закончила курсы белошвейки-модистки. В двадцатилетнем возрасте она увлеклась революционными идеями и примкнула к анархистам. Поначалу ее использовали в роли курьера: Фанни переправляла бомбы и крамольные издания. В 1906 году в Киеве ее арестовала царская охранка. За сутки до Нового года Каплан приговорили к бессрочной каторге и отправили в Мальцевскую тюрьму. В камере узница объявила голодовку и была отправлена в карцер. От карцерного содержания она начала быстро терять зрение и спустя три недели легла в тюремный госпиталь. В 1913 году вышел царский манифест, который сократил ой срок до двадцати лет. Через четыре года Александр Керенский одним приказом от 3 марта помиловал Григория Котовского, Фанни Каплан и прочих воинствующих граждан. В числе счастливиц оказались и некоторые сокамерницы Фанни — Измаилович, Биценко, Терентьева, Спиридонова. Все они вместе с Каплан переезжают в Москву и обретают там временное жилье, которое ныне известно как «дом Булгакова».

Больная и разбитая Каплан выхлопотала от временного правительства бесплатную путевку в евпаторийский Дом каторжан. Там анархистка расцвела душой и формами настолько, что бывшие каторжане, еще вчера передвигавшие члены не без посторонней помощи, вдруг оживились и даже начали пропускать обязательные процедуры. Фанни никогда не симпатизировала пуританским настроениям. Более того, она вдруг заинтересовалась небезызвестной теорией Коллонтай под образным названием «Стакан воды». Злые языки твердят, что Каплан жаждой в Доме каторжан особо не страдала. Эти же языки описывали пикантные сцены, когда революционная женщина нагло уединялась с военврачом Димой Ульяновым, который любил спускаться в винные погребки и который являлся никем иным, как младшим братом Владимира Ульянова.

Будучи в хорошем расположении духа и наблюдая, как Фанни Ефимовна близоруко натыкается на предметы, Дмитрий Ильич порекомендовал Фанни Ефимовне наведаться в Харьков, к офтальмологу Л. Гиршману, который в то время баловался психоаналитикой. Довольно известный харьковский эскулап Гиршман почитывал Фрейда и собственноручно копался не столько в глазах, сколько в сознании своих пациентов. Каплан, близоруко щурясь, поехала к Гиршману — доброму общительному еврею, который откорректировал ей зрение за неформальное вознаграждение. После серьезных врачебных процедур Каплан могла бы попасть в Ленина не только с двух метров, но и с пяти-шести. Жизнь вождя отсчитывала последние месяцы…

У завода Михельсона прозвучало четыре выстрела. Две нули ранили Владимира Ильича, третья — случайную прохожую, четвертая прошла мимо. Из автомобиля выскочил Гиль, держа наизготове свои револьвер. Он склонился над Лениным и пытался оказать первую помощь. Никто не видел, что стреляла именно женщина в черном, однако у помощника военкома 5-й московской пехотной дивизии С. Батулина она почему-то вызвала наибольшее подозрение. Батулин, не мешкая, арестовал женщину с портфелем и потащил ее в Замоскворецкий военкомат.

На первом ночном допросе подозреваемая Фанни Каплан призналась в индивидуальном терроре. Утром председатель ВЦИК Свердлов разослал центральным газетам заявление, где обвинил в покушении на Ленина «наймитов англичан и французов», то есть правых эсеров. В воззвании Всероссийского Центрисполкома говорилось, что в тов. Ленина стреляли двое. Вторым оказался некто Протопопов, якобы помогавший Фанни скрыться. Протопопова расстреляли на месте и больше о нем не вспоминали.

На индивидуальный террор большевики реагировали своеобразно: брали заложников и расстреливали без суда и следствия. Когда в Петрограде эсер Каннегисер в упор расстрелял председателя ЧК Урицкого, чекисты приговорили к смерти почти девятьсот человек. После покушения на Ленина Чрезвычайная комиссия Алупки, откуда приехала Фанни Каплан, получила приказ расстрелять не менее пятисот членов партии эсеров.

Примечательно, что сама Каштан, как оказалось, не была эсеркой. Об этом может свидетельствовать хотя бы разговор между членом ПК партии эсеров Д. Донским и левой эсеркой Б.Бабиной, который состоялся в 1922 году в стенах Бутырской тюрьмы:

«— Скажите мне, как могло случиться, что эсерка Фанни Каплан по заданию ЦК пошла убить Ленина?

— Вы так уверены, что Каплан была эсеркой?

— Но ведь об этом писали и пишут все газеты, и наши, и зарубежные. И говорят на каждом перекрестке!

— Так вот, милочка, прежде всею установим: никогда Фанни Каплан не была членом нашей партии… Ни на каторге, ни позднее среди нас ее не было, и вообще почти никто, кроме каторжан-акатуйцев, ее не знал. Это первое обстоятельство. Теперь второе. Она действительно приходила к нам, именно ко мне лично с предложением послать ее убить Ленина… Помню, похлопал я ее по плечу и сказал: „Пойди-ка проспись, милая. Он — не Марат, а ты не Шарлотта Корде Ты попала не по адресу. Даю добрый совет — выкинь все это из головы и никому больше о том не рассказывай!“ Ну потом, как известно, она, к великому несчастью, все же привела свои безумный план в исполнение. И тем немало нам навредила! Как? Очень просто! Собрала юнцов, таких же психопатов, как сама. Оружие в то время добыть было проще простого. А свалили все на нас. Так легче было. Рассправиться с теми, кто неугоден. Как видите, сидим вот».

Многих исследователей смущает тот факт, что близорукая Каплан стреляла, притом весьма удачно, не выпуская из рук портфеля и зонтика. Американский ученый Семен Ляндрес писал: «Кто бы ни покушался на Ленина 30 августа, невозможно идентифицировать покушавшегося либо какую-то группу, которая стояла за этим терактом. Была ли Каплан заговорщицей или же просто случайно оказалась на заводе Михельсона? Ее могли послать на фабричный двор в качестве обычной приманки, чтобы отвлечь внимание от настоящего убийцы. Фанни Ефимовна, до мозга костей пропитанная русским революционным фанатизмом, могла быть не убийцей, а жертвой».

Много споров вызвала и судьба организатора покушения Григория Семенова, который был не только освобожден в 1919 году, но и принят в члены РКП(б). Семенов поступил на службу в военную разведку и отправился с секретной миссией в Китай. Любое расследование начинается с вопроса: кому это выгодно?

«Литературная газета» писала: