Продавец грез - Кури Августо - Страница 29

Бартоломеу, пытаясь подбодрить нас, еще раз произнес свою излюбленную фразу:

— Мужики! Давайте прикинемся, что мы «нормальные».

Мы сразу же приосанились, попытались при гладить волосы и идти более твердой походкой.

По дороге Димас положил правую руку на левое плечо Соломона, и они пошли дальше в обнимку. Потом он поддержал ему шею, чтобы она не очень заметно двигалась. Соломон возмутился, высвобождаясь из его объятий:

— Отойди, легкая ручка! Ты имеешь дело с настоящим мужчиной.

— Легкая ручка — нет! Рука Ангела или Святая Рука, — заявил Димас.

— Рука Дьявола, — поправил его Бартоломеу.

Димасу шутка не понравилась. Бартоломеу посмотрел на небо и попытался успокоить его.

— Раньше — Димас. Давным-давно, — добавил он и поспешно отошел, боясь получить оплеуху.

Наша группа была просто несносной. Однако же веселое настроение быстро испарилось, как только мы приблизились к территории ярмарки. Уловив, что нас смущает вся эта помпезность, учитель обратился к нам:

— Вас еще страшит перспектива получить отказ? Напряженная атмосфера все еще пугает вас? Вы еще не поняли, что человек может нанести рану вашему телу, но ему никогда не удастся ранить ваши эмоции, если, конечно, вы этого сами ему не позволите?

Его слова подлили масла в огонь наших переживаний. Мы чувствовали, что обстановка может оказаться, как и погода, неустойчивой, Может пойти дождь, может разразиться гроза. Особенно угрожающим казался вестибюль при входе. Это был превосходный холл с многоцветным фонтаном. Холл украшали многочисленные вазы с розами, гибискусами, маргаритками и тюльпанами.

Вход же был украшен светящимися рекламными щитами основных участников выставки. Посетители попадали на ярмарку по красному ковру, положенному у входа. Для того чтобы попасть внутрь, нужно было предъявить приглашение и удостоверение личности. Помимо этого посетителей обследовали рентгеновскими лучами, а также они должны были пройти через металлоискатель. Мир был небезопасен. В глобальной богадельне слово мало что значило.

Внезапно пришла мысль, что, поскольку я являюсь единственным интеллектуалом в группе, моя безопасность находится под наибольшей угрозой. Я занял место позади всех. Учитель вообще-то не планировал входить непосредственно в выставочные залы. Он хотел остаться в холле и наблюдать за приходящими посетителями. Однако Бартоломеу, демонстрируя необычную энергию, попытался войти, и тут же бьт остановлен. Вскоре ему навстречу вышли два охранника. Один из них потребовал, чтобы он поднял руки, и начал обследовать его металлоискателем, проводя прибором по всем частям его тела.

Когда он дошел до интимных мест, Бартоломеу закричал:

— Спокойно, братишка! Туда нельзя!

Мы двинулись к Бартоломеу. Учитель попытался успокоить нас и попросил, чтобы мы оставались в стороне от входа. Появились еще охранники. Они внимательно присмотрелись к нам и потребовали пригласительные билеты. Поскольку таковых мы не имели, они начали сканировать нас своими приборами и обыскивать, как сделали это с Бартоломеу. Соломону стало щекотно, и он не позволил себя обследовать. Охранники рассердились и начали прогонять нас из холла, который был общедоступен.

Один из охранников опознал Руку Ангела, бесцеремонно толкнул его и сказал:

— Пошел вон, бродяга.

Когда охранник толкнул Димаса второй раз, тот вытащил у обидчика удостоверение. Тем не менее, упав на пол, он успокоился, поднялся и вернул документ. Это учителю понравилось. Однако охранники прониклись к группе еще большим недоверием.

Эдсон пришел в ярость. Я почувствовал, что если бы он на самом деле обладал сверхъестественной силой, то обратился бы с молитвой к Богу и попросил бы его низвергнуть небесный огонь, дабы уничтожить тех, кто обошелся с нами так плохо. Учитель проявлял подозрительное спокойствие. Можно было подумать, что он заранее спланировал все происходящее. Охранники не только выталкивали нас вон, они еще и насмехались над нами.

— Вы часом не та группа клоунов, которых наняли для того, чтобы веселить публику? — спросил один из них. Остальные рассмеялись.

Мы были похожи на персонажей какой-то кинокомедии или фильма ужасов. Один из охранников толкнул учителя так, что тот чуть было не упал.

— Почему вы нападаете на меня, если я не нападаю на вас? — заговорил он, беря себя в руки. — Что я такого сделал, чтобы спровоцировать ваше насилие?

— Убирайтесь отсюда, шайка заговорщиков! — озвучил один из охранников то, что думали они все.

— Как бы мне хотелось быть миллионером, чтобы иметь возможность дать этим негодяям пинка под задницу, — неожиданно для себя произнес я вслух то, что никогда бы не позволил себе сказать раньше.

Но было поздно, слова уже вылетели изо рта. Впервые в жизни я, убежденный социалист, произнес вслух, что мне очень нравятся деньги. Власть денег соблазнила меня исподтишка, но я никогда не признавался в этом даже себе. Я любил шикарные машины, круизы и удобные дачи для летнего отдыха. Это была тайная любовь. Я порицал «буржуйчиков», летавших на самолетах первым классом, но в глубине души завидовал им. Я питал отвращение к экономическому классу, куда пассажиры набивались, как сельди в бочку.

Поскольку войти внутрь мы не могли, наша группа осталась в стороне от входа в приемном зале. Учитель не падал духом.

— Давайте посмотрим на людей, которые входят на выставку и выходят оттуда. В конце концов, наша сцена — весь мир.

«Посмотреть на людей? Но я предполагал, что мы пришли на выставку, чтобы посмотреть на компьютеры!» — подумал я.

Рука Ангела, предпочитавший вершить свои дела втайне, озвучил свою мысль, обратившись шепотом к группе:

— Думаю, что нам труба.

Он почувствовал, что обстановка для торговли мечтами сложилась неблагоприятная. Вскоре после того как прозвучало это утверждение, я увидел нечто странное. Мимо нас прошел очень хорошо одетый мужчина, похожий на важного руководителя предприятия. Он осмотрел нас с головы до ног и вошел на территорию выставки. На его груди красовался знак группы «Мегасофт», одной из самых крупных на сегодняшний день компаний, занимающихся компьютерами. Случайно перенеся взгляд, я увидел, что этот руководитель остановился, чтобы поговорить с другими посетителями, которые, как мы потом поняли, были переодетыми агентами из группы по борьбе с терроризмом. Разговаривая, он показывал рукой в нашу сторону.

Агенты быстро подошли к нам, и один из них опять потребовал от учителя, чтобы тот назвал себя. У нас он ничего не требовал, а поскольку у учителя документов не оказалось, реакция агентов была моментальной. Один из них ударил учителя. Удар был таким сильным, что прозвучал как взрыв, а сам учитель упал на пол. После чего с криками «Террорист!» они принялись избивать его. Все произошло настолько быстро, что мы некоторое время стояли, словно парализованные. Потом мы попытались защитить учителя и тоже подверглись нападению.

Краснобай еще раз встал в позу знатока боевых искусств и получил такой удар кулаком, что упал без чувств. Я еще никогда не сталкивался с такой жестокостью. С социологической точки зрения в стране слепых одноглазый не король, а жертва избиений. Едва я посмотрел на незнакомца, как понял, что в некоторых случаях предпочтительнее быть слепым.

В возникшей суматохе один из агентов вынул пистолет и приготовился стрелять в учителя. Если бы не трое полицейских, которые, проезжая мимо в своей машине, остановились, чтобы разобраться, что здесь происходит, учитель, наверное, был бы уже мертв. Внимательно осмотрев предполагаемого террориста, один из полицейских, тоже с пистолетом в руке, обратился к агентам.

— Стойте! Я начальник полиции этого района. — Агенты успокоились, а полицейский продолжал: — Я знаю этого человека. Никакой он не террорист.

— У этого человека нет документов. Кто он такой? — потребовал ответа старший агент.

— Ну, он… — начал полицейский, заикаясь и не зная, что сказать. — Он продавец. Разъездной торговец… и для того чтобы окончательно сорвать планы агентов, полицейский пригрозил им: