Громбелардская легенда - Крес Феликс В. - Страница 138

Верене же она доверяла.

И все же они были друг на друга совершенно не похожи. Вернее, похожи чертами лица, но характерами они различались полностью. Но о членах императорской семьи рассказывали столько разных историй, что невозможно было понять, какие из них истинны, а какие выдуманы от начала до конца.

— Ваше высочество…

Женщина, сидевшая за тяжелым столом, опираясь локтями на его крышку и опустив голову на руки, даже не шевельнулась. Стол был завален множеством всевозможных документов. Кроме него и нескольких стульев, в комнате — впрочем, весьма небольшой — не было почти ничего. На одной из стен виднелся большой герб империи — серебряная четырехконечная звезда в окружении трех поменьше. На другой стене висело (а как же иначе?) несколько образцов оружия из различных краев Шерера; без оружия в поле зрения армектанцу было несколько не по себе…

С. М. Норвин, военный комендант гарнизона в Громбе, сделал два небольших шага вперед и откашлялся.

— Ваше высочество, — повторил он.

Княгиня подняла голову. Норвин почти испугался, увидев бледное лицо и покрасневшие глаза с темными кругами под ними.

— А, приветствую… комендант, — устало проговорила она, даже не пытаясь скрыть, что его вид ее не радует, не беспокоит, ибо вообще не волнует. Сон ей был нужен как воздух. Иначе было недолго и умереть.

— Ну, что там? — спросила она, словно присутствие высокого военного чина в здании трибунала была чем-то совершенно нормальным и не стоившим особого интереса.

— Ваше высочество, я подал рапорт об отставке. Князь… его высочество его принял. Я попросил отпуска и получил его.

Верена несколько оживилась.

— Ага… — задумчиво проговорила она, — из этого следует, что я могу попросить тебя о кое-какой небольшой услуге? Естественно, приватно, — подчеркнула она. — У тебя ведь есть время и желание?

— Ваше высочество, — поспешно сказал Норвин, — я в вашем распоряжении! Ведь я… именно потому… — искренне признался он. — Оставаясь на службе, я не мог ничем помочь вашему высочеству. Теперь могу.

Норвин когда-то командовал имперской дворцовой гвардией в Кирлане. Княгиня забрала его с собой в Громб, хотя пост коменданта гарнизона громбелардской столицы он не мог рассматривать как повышение. Имперская дворцовая гвардия насчитывала больше людей, чем весь Громбелардский легион, не говоря уже о том, что служба в столице под боком у императора давала такие перспективы, о которых в Громбеларде можно было, самое большее, мечтать. Однако Норвин сам просил, чтобы его забрали с собой, — и княгиня удовлетворила его просьбу, зная, что этот человек ей безгранично предан.

— Князь… — горько проговорила она, снова опираясь локтями о стол. — Ты его бросил. Все его бросили, даже ты и я…

Она дотронулась пальцами до висков.

— Голова просто раскалывается, — прошептала она. — Я… не знала. Столько всего нужно помнить и понимать. Одному человеку невозможно справиться.

Она взяла исписанную страницу и тупо уставилась на нее, прикусив губу.

— Невозможно, — повторила она.

Норвин стоял и молчал. Верена отложила лист, задев при этом довольно большую плоскую коробочку с украшенной богатой резьбой крышкой. Какое-то время она смотрела на нее, потом, открыв, извлекла горсточку золотистых шариков. Она высыпала их в рот и раскусила, прикрыв глаза. Норвин узнал дартанские изюминки. Залитые быстро застывающей массой со вкусом ванили, они считались большим лакомством. И притом достаточно дорогим… Легионера странным образом тронула детская слабость княгини к сластям. Она отличалась ею всегда, еще в Кирлане.

— Сядь, — сказала она. — Здесь, рядом со мной, я хочу, чтобы ты читал вместе со мной. Смотри.

Она не дала ему времени на размышления — удобно ли будет ему сидеть рядом с ней. Разбросав рукой лежащие на столе документы, она протянула зажатый в другой руке лист в сторону пустого стула; желая ознакомиться с содержанием, он просто вынужден был сесть там, где она показывала.

— Нам нужно поговорить, — пояснила она как бы мимоходом, не отрывая взгляда от переворачиваемых страниц и свитков. — С делами трибунала мне одной не справиться. Второй наместник — глупец, изъясняющийся каким-то странным языком, как раз таким, каким все это написано. Живой документ, представляешь? Я хочу поговорить с кем-то нормальным. Сижу в этом здании уже месяц и пока никого такого здесь не встретила.

Он занял указанное место и бездумно пробежал взглядом содержание письма, которое она ему дала.

— Ваше высочество, я тоже имею о делах трибунала весьма небольшое…

— Знаю, — отрезала она. — Тем не менее, как комендант гарнизона, ты много лет копался в чем-то таком, и всяческие документы не являются для тебя новостью. А во-вторых, я хочу проверить, действительно ли все так, как я говорю, или же я попросту слишком глупа, чтобы понять, в чем дело. Читай.

Он сосредоточился и углубился в чтение письма.

— Все? — некоторое время спустя спросила она. — Ну, давай теперь дальше, держи.

Она подала ему другой документ. Ознакомившись с ним, он чуть поморщился. Она смотрела на него с язвительной и чуть грустной усмешкой.

— Итак, я обладаю особыми полномочиями. Полномочиями верховного судьи… полномочиями из Кирлана… — перечисляла она, отложив в сторону очередные документы. — И все это едва лишь дает мне право принимать решения. Едва лишь. Исполнение этих решений, например, лежит в ведении армии. А командует ею мой… князь-представитель императора. Если он проигнорирует мои рекомендации, дело попадет к верховному судье в Бадоре. Тому самому, который дал мне все полномочия, впрочем, крайне неохотно и по прямому требованию моего отца. Таким образом, он незамедлительно направит ко мне мою собственную жалобу, ибо дело будет касаться наместничества в Громбе, и Громб может, даже должен, ее рассмотреть. Ведь у меня все полномочия. Так что верховный судья будет лишь руки потирать от радости. Что дальше? Получив жалобу от судьи, я отправлю ее в Кирлан, ибо что еще остается? А тогда из Кирлана… я получу соответствующие полномочия! — Она неожиданно ударила рукой по столу. — Да они у меня уже есть!

Некоторое время оба молчали.

— Я потребовала в свое распоряжение войско, — наконец коротко бросила она.

— Это незаконно, — машинально возразил Норвин. — Трибунал…

И замолчал.

Конфликт между командованием легиона и трибуналом существовал всегда. Первые могли все — но были глухи и слепы, ибо трибунал предоставлял им только те сведения, которые желал предоставить, ревниво оберегая другие — например, те, благодаря которым армия могла бы похвастаться каким-нибудь громким успехом. Подобный успех означал бы направление на нужды армии больших сумм, в знак признания эффективности ее действий, — ценой расходов на иные учреждения, в том числе и трибунал. Урядники, напротив, знали все, будучи, однако, не в силах ничего сделать без помощи легиона, ибо трибунал не имел собственных вооруженных отрядов, даже сил поддержания порядка. А армия вовсе не спешила что-либо делать для урядников. Каждая из организаций заботилась о том, чтобы сохранить как можно большее влияние. Норвин на мгновение забыл, где находится и с кем разговаривает, забыл и о том, что он уже больше не комендант гарнизона.

— О, можешь не беспокоиться, — язвительно, хотя и не со злорадством, сказала Верена. — Трибунал — это я. Я уже привыкла. Привыкай и ты.

Она выглядела значительно лучше, чем тогда, когда он появился перед ней. Разговор, похоже, становился более оживленным.

— Как ваше высочество хочет это сделать? — помолчав, спросил он. — Даже император не может вывести воинские части из-под власти своего представителя в той или иной провинции. Он может прислать свои указания или снять представителя с поста, но армию у него отобрать не может.

— А он ее вовсе и не станет отбирать, даже наоборот, — сказала она. — Я сижу в этом здании уже почти пять недель, — она постучала костяшками пальцев о стол, — а гонцы загоняют лошадей на курьерском тракте в Кирлан… Я попросила императора, чтобы он прислал сюда четыре полусотни лучников из Рапы, с особой миссией… «Дело государственной важности». — Она показала другое письмо. — Князя-представителя просят лишь предоставить командиру этих людей всевозможную помощь.