Громбелардская легенда - Крес Феликс В. - Страница 118

Армектанка молчала.

— Да, настолько, — наконец сказала она. — Я тоже не знала. Узнала лишь тогда, когда он уже ушел…

Она шмыгнула носом и, подняв голову, огляделась по сторонам — но Ранер, к счастью, вышел из комнаты какое-то время назад, оставив женщин одних. Она пожала плечами, явно стесняясь проявления собственной слабости.

— Извини.

— Не извиняйся. До Дартана с некоторых пор доходят… хм… странные известия. — Арма сменила тему. — Для того, кто не знает Громбеларда, это просто очередные байки с края света. Но я здесь родилась. Я разговаривала с Рбитом, и он со мной согласился. Я здесь на разведке. — Она развела руками. — Уже четыре недели.

— Так долго?

— Ровно четыре недели, — повторила Арма. — И уже две недели, — помолчав, добавила она, — я пытаюсь вытащить из дворца представителя некую армектанскую воительницу. Не помню уже, когда мне выпадала столь безнадежная задача, — подытожила она.

Каренира чуть нахмурилась.

— Не понимаю?

— Думаешь, ваше благородие, — спросила Арма, пожимая плечами, — в личные покои княгини можно войти просто так? Это не столь легко. Я передала письмо для тебя, естественно, подписанное другим именем, но ты, скорее всего, догадалась бы. Через неделю в канцелярии князя меня ждал ответ… — После коротких поисков она нашла письмо. — Читай. Тебя нет ни во дворце, ни вообще где-либо в Громбеларде. Ты уехала в Армект. Достаточно спросить первого попавшегося придворного, чтобы услышать, что это неправда. Вывод? Та, кому адресовано письмо, не желает никого видеть и потому попросила дать такой ответ.

— Малая печать, — проговорила лучница, поднимая удивленный взгляд. — Письма подобного содержания князь-представитель диктует секретарям. Или даже не диктует, лишь излагает их содержание. Они скрепляются канцелярской печатью, а не малой печатью князя.

— Я знаю.

Каренира отдала документ.

— Это почерк Верены. Я ни о чем не имела понятия. Ответ написала ее высочество Верена.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Может быть, больше, чем тебе кажется…

— Объяснишь?

Армектанка задумалась.

— Нет… Пока не хочу, — помолчав, ответила она.

Арма кивнула, пытаясь скрыть, сколь неприятен ей этот разговор.

— Хорошо, — подытожила она. — Меня, собственно, не волнует, какие интриги сейчас плетутся при дворе, — позволила она себе маленькую колкость. — Ладно, слушай, я примерно знаю, что в последнее время происходило в горах. — Она начала расхаживать по комнате. — Поправь меня, если ошибаюсь. Бруль-посланник вообразил, будто он может воскресить остатки Лент Алера, разорванных Шернью во время древней войны двух сил. Он хотел соединить силы Шерни с силами Алера, чтобы получить новую, совершенную сверхъестественную мощь, которая дала бы ему власть над миром. Не помню в точности, впрочем, весь этот бред не имеет ни малейшего значения. Ему нужна была женщина, с рождения отмеченная символом Серебряной Ленты. — Она многозначительно посмотрела на висок собеседницы.

— Ты мало что знаешь…

— О, знаю. Я знаю, что эта прядка у тебя недавно, а точнее, с того времени, когда Бруль лишил тебя памяти. К счастью, тобой занялся другой мудрец Шерни и ты снова стала сама собой. Много их у тебя было? — прикидываясь наивной, спросила она.

— Кого?

— Мудрецов Шерни. Дорлан, Бруль, теперь этот… Они к тебе как будто липнут, тебе не кажется?

— Успокойся, — поморщилась Каренира. — Я все еще многого не помню.

— Но с твоей головой уже все в порядке. Подожди, я закончу. У ее высочества Верены седина была всегда. Бруль похитил ее, но погиб, прежде чем успел осуществить свои замыслы.

— Он умер. Бруль умер, — поправила армектанка. — Он был стар, никто его не любил, у него было слабое сердце…

— Я об этом не знала, — удивилась Арма. — Ну ладно, это, впрочем, неважно. Достаточно того, что еще до похищения княгини он имел удовольствие встретить на своем пути тебя.

— Он уничтожил водопады Медевы, — мрачно сообщила Каренира. — Величайший водопад мира — теперь всего лишь груда камней. Бруль пытался воскресить Ленту, лежащую у истоков Медевы.

— Кто-то тебе помогал в борьбе с Брулем.

Лучница покачала головой.

— В том-то и дело, Арма, — задумчиво проговорила она, — именно об этом я знаю совсем немного. Возможно, даже меньше, чем ты. Бруль пытался использовать Ленту, лежащую у истоков Медевы. Каким-то образом я ему помешала. Не знаю, как именно. Не знаю, кто мне помог. Якобы ученик Бруля. Бруль потерял свою Ленту, я же потеряла речь и у меня съехала крыша, — она покрутила пальцами у висков; к ней явно возвращалось прежнее воодушевление, — а мой союзник якобы стал калекой, лишившись ног. Якобы, якобы, якобы… Меня все это немного злит, так что я решила выяснить, что и как.

— Пару дней назад, — осторожно сказала Арма, — до меня дошли слухи, что ты намерена отблагодарить князя за гостеприимство. Слухи, — повторила она, видя вопросительный взгляд собеседницы. — Я все еще умею собирать нужные мне сведения. Умею также не говорить, откуда они у меня. Я послала Ранера на тот случай, если эти слухи окажутся правдой. Он ждал тебя и дождался.

— Ты и в самом деле не нашла возможности как-то до меня добраться?

Арма подняла брови.

— После того как получила письмо, что тебя нет в Громбеларде? Что я должна была сделать? Сказать представителю, что это вранье? А тайное проникновение во дворец в расчет не входило. Слишком мало у меня здесь людей, а среди них нет никого, кому я могла бы доверить подобную миссию. Что мне, самой было идти? Там все еще сидят те, кто когда-то меня знал. Что я сказала бы, представ перед князем? «Привет, ваше благородие, ты ведь меня помнишь. Это я пару лет назад изображала двоюродную сестру одного из твоих советников, который дал себя подкупить за тысячу золотых»?

Каренира махнула рукой.

— Ладно, чего ты хочешь от меня? Я все еще так и не знаю, зачем я тебе понадобилась.

Блондинка покачала головой и развела руками.

— Собственно, я тоже не знаю, — призналась она. — Погоди… То есть знаю, но… Странные дела творятся в горах. И не только в горах. Ты ничего не слышала?

— Какие-то заварушки. Разные банды сводят счеты… Кое-что слыхала.

— Счеты… — пробормотала Арма. — Счеты. Хель-Крегири режет всех и всюду. Странно, что столь громкая история до тебя не дошла. Кто-то очень старался держать тебя от всего этого подальше. Хель-Крегири пытается сделать то, чего не сумели даже имперские легионы во время войны за Громбелард. Она истребляет в горах все живое. Предает огню селение за селением. Набрасывается словно бешеная на купеческие караваны, независимо от того, что они везут, причем уничтожает больше, чем забирает. Похоже, она хочет лишь одного — чтобы разоренные купцы перестали платить ей дань. В городах все чаще гибнут люди, кто-то убивает их где и как попало. Нападают на всех без разбора — на взрослых мужчин, детей, женщин, богатых и бедных, честных и нечестных. А три дня назад пошли слухи о награде за голову Охотницы. Еще мало? Ну так теперь слушай внимательно: где-то в горах пропал целый отряд имперцев. Карательная экспедиция, почти пятьдесят солдат.

— В этом как раз нет ничего необычного.

— Неужели? Может, спросишь, что это за отряд? Так я отвечу: гвардейцы. А знаешь, откуда? Из Рахгара. Да, именно этих гвардейцев я и имела в виду, и никаких других.

Каренира молчала.

Гвардейцы из Рахгара… Ночные воины, имевшие в горах собственные и только для них годившиеся тропы, были истинным кошмаром для разбойничьих банд. Они появлялись словно по волшебству среди потоков дождя, могли перехитрить лучших разведчиков, обмануть самых бдительных часовых… Неуловимые, действовавшие по-звериному молниеносно и беспощадно, они заработали себе прозвище «убийц». Каренира хорошо знала котов. Захватить врасплох и перебить пятьдесят гадбов было попросту невозможно.

— Ушли? Бросили службу? — удивилась она. — Не может быть! Ведь их связывает слово.

Пятьдесят гвардейцев-гадбов, одновременно совершающих измену или дезертирство? Подобное вообще не имело смысла.