Алиенист - Карр Калеб - Страница 80

– Значит, он был на фронтире, – вот и все, что значила для меня его речь.

– Он должен был там быть, – ответил Ласло. – Ребенком ли, солдатом – будем надеяться, что это мы выясним в Вашингтоне. Попомните мои слова, Джон, – пускай ночью мы допустили грубый промах, но сегодня мы ближе к разгадке!

ГЛАВА 29

Да, может, мы были близки, но, к сожалению, не настолько, как надеялся Ласло. По нашему возвращению в штаб-квартиру выяснилось, что Сара и Люциус не смогли ничего добиться от Военного ведомства даже со всеми знакомствами Теодора. Все сведения касаемо госпитализированных и комиссованных по состоянию психики солдат были конфиденциальны и по телефону нам их раскрывать отказались. Необходимость поездки в Вашингтон приобретала все более угрожающие размеры; да и вообще новые улики норовили нас увести все дальше от Нью-Йорка. Если наш убийца действительно вырос на фронтире или же проходил службу в одном из тамошних патрулей, кому-то из нас так или иначе придется выбираться в те места для сбора косвенных улик.

Остаток утра мы провели у карты Соединенных Штатов, прикидывая возможные точки, как географические, так и временные, с которых мог начинаться этот след. В итоге мы выделили два основных района поисков: либо убийца ребенком стал свидетелем жестокой кампании против сиу – ее возглавлял генерал Кастор и она же привела его к гибели у реки Литтл-Биг-Хорн в 1876-м; либо он уже солдатом участвовал в не менее жестоких репрессиях против недовольных сиу, завершившихся бойней на ручье Вундед-Ни в 1890 году. Как бы то ни было, Крайцлер хотел отправить кого-нибудь из нас на Запад немедленно: ибо теперь, по его словам, он подозревал, что убийство детей Цвейгов было далеко не первым для нашего человека – кровь он мог попробовать гораздо раньше. И если он действительно совершил убийство на Западе, до службы или во время ее, об этом преступлении должны сохраниться записи. Это правда – такое преступление должно по сей день оставаться нераскрытым; вероятнее всего, его приписали индейским мародерам. Но в любом случае должны сохраниться какие-то документы – если не в Вашингтоне, то в каком-нибудь государственном учреждении на Западе. Даже если подобных громких убийств не зарегистрировано, у нас там должен быть свой человек, готовый идти по любым следам, которые могут вести из столицы. Только через личное знакомство с местами, важными для нашего героя, мы могли установить, что с ним происходило, и с маломальской точностью предсказывать его дальнейшие ходы.

Крайцлер собирался ехать в Вашингтон один, но когда я сказал, что у меня там осталось немало хороших знакомых среди журналистов и правительственных служащих, включая одного особенно полезного в Бюро по делам индейцев Министерства внутренних дел, Ласло согласился, что взять меня с собой разумно. Сара и Айзексоны рвались на Запад как один. Кому-то все же было необходимо остаться в Нью-Йорке – с тем, чтобы координировать наши совместные действия. После долгих дебатов было решено, что, кроме Сары, поручить это решительно некому; к тому же она время от времени еще появлялась – и должна была появляться – в Управлении. Жестоко разочарованная, она все же нашла в себе силы беспристрастно оценить ситуацию и со всей мыслимой любезностью согласилась.

Человеком же, способным свести Айзексонов с проводниками по Западным штатам, был, разумеется, не кто иной, как Рузвельт, и когда мы протелефонировали ему о своих планах, он пришел в восторг и даже пригрозил лично составить компанию двум детективам. На что мы возразили, что не следует забывать о прессе, всюду следующей за ним по пятам, а особенно – в его западных вылазках. Любое издание вывернется наизнанку, лишь бы заполучить рассказы о его охотничьих приключениях и полевые фотографии Теодора в его знаменитом костюме из оленьей кожи с бахромой. Разумеется, тут же всплывет вопрос, с кем это он путешествует и зачем. О секретности придется забыть. Кроме того, борьба за власть на Малберри-стрит должна была вступить в новую, быть может, решающую фазу, и главный проводник реформ Полицейского управления просто не мог исчезнуть где-то в глухомани.

Так что Айзексонам придется ехать одним, и мы рассудили, что отправляться лучше немедленно, чтобы как раз успеть на место к тому времени, когда нам с Крайцлером удастся выкопать что-нибудь интересное в Вашингтоне, о чем мы сможем незамедлительно им телеграфировать. Хотя для Маркуса это стало изрядным откровением – вернуться с проявки пластин с глазным яблоком (катастрофическая, надо сказать, неудача, что бы там ни утверждал мсье Жюль Верн) и вдруг узнать, что утром надо отправляться куда-то в Дедвуд, Южная Дакота. Оттуда они с братом двинутся на юг, в резервацию сиу Пайн-Ридж, где и начнут изучать все нераскрытые дела о расчлененке, скопившиеся за последние десять-пятнадцать лет. Тем временем в мои обязанности вменялось установить контакты в Бюро по делам индейцев, чтобы мы занялись теми же изысканиями в Вашингтоне. Крайцлер же возьмет на себя нелегкий труд – выжать из Военного ведомства и госпиталя Сент-Элизабет любые сведения о солдатах с Запада, комиссованных по умственному расстройству, а также узнать как можно больше о том человеке, про которого нам уже сообщили.

К тому времени, как мы разобрались, кому куда следует ехать, день начинал клониться к вечеру, и предыдущая бессонная ночь едва не пригибала нас к земле. Вдобавок всем предстояло решить кучу домашних проблем, связанных с отъездом, равно как и упаковать вещи. Постановили закругляться. Мы попрощались друг с другом, но усталость брала свое, и никто не осознал серьезности момента. Я был уверен, что братья Айзексоны еще не вполне отдавали себе отчет, что уже следующим утром они встанут и отправятся на поезде через полконтинента. Впрочем, мы с Крайцлером тоже пребывали не в лучшей форме; перед уходом Сара сообщила, что назавтра возьмет кэб и лично препроводит нас на станцию – видимо, у нас были настолько мертвые лица, что она засомневалась, способны ли мы будем вообще самостоятельно подняться, не говоря уже о том, чтобы успеть на поезд.

Едва мы с Крайцлером вышли из дверей дома №808, перед нами как из-под земли вырос Стиви, на зависть бодренький – его силы полностью восстановились за несколько часов сна. Напомнив, что Сайрус провел целый день в полном одиночестве в больнице Сент-Винсент, Стиви сказал, что он уже заложил коляску и готов немедленно везти нас к раненому товарищу. Невзирая на усталость, мы с Ласло никак не могли отказаться; а припомнив, как отвратительно кормят пациентов в средней нью-йоркской больнице, мы решили заехать к Чарли Дельмонико, с тем чтобы он приготовил первоклассный обед, который мы бы могли отвезти Сайрусу.

В итоге мы оказались в больнице около половины седьмого. Сайрус дремал, весь обмотанный бинтами. Но ужин он принял с благодарностью и почти не жаловался – даже на медсестер, отказывавшихся ухаживать за черным больным. По этому поводу у Крайцлера состоялась нелицеприятная беседа с парой управляющих, но во всем прочем мы очень неплохо провели целый час в палате Сайруса, из окон которой открывался превосходный вид на Седьмую авеню, Джексон-сквер и закат.

В общем, когда мы вышли обратно на 10-ю улицу, уже стемнело. Я сказал Стиви, что мы несколько минут присмотрим за коляской, так что он может сбегать повидать товарища, и мальчишка радостно умчался. Не успели мы с Крайцлером разместить наши несчастные кости на мягкой коже салона, как из-за угла с грохотом вылетела карета неотложной помощи и остановилась подле нашего экипажа. Если б я не был так измотан. я сразу бы обратил внимание, что лицо кучера мне подозрительно знакомо; я же, увы, как мог, сосредоточился на дверце кареты, с треском распахнувшейся и изрыгнувшей из недр второго человека. Его-то я узнал сразу: меньше всего он был похож на санитара, – и только тут меня охватил запоздалый ужас.

– Какого черта? – только и успел пробормотать я, когда человек уставился на меня и зловеще оскалился.

– Коннор! – поражение воскликнул Ласло.