Алиенист - Карр Калеб - Страница 70

Мы смотрели, как обрывки превращаются в пепел, и втайне каждый из нас надеялся, что мы обсуждаем такое в последний раз, а поведение Ласло больше никогда не даст нам повода копаться в его прошлом. Но все вышло иначе, и печальная история, бегло рассказанная в сожженном отчете, позднее все же вышла наружу. Чем вызвала под конец нашего следствия вполне осязаемый – и почти фатальный – кризис.

ГЛАВА 25

Мысль установить наблюдение за всеми основными местами Нью-Йорка, где процветает детское сводничество, когда убийца может нанести следующий удар, изначально принадлежала Люциусу Айзексону. Все понимали, что работа должна быть тонкой. Любой из этих баров и борделей мог потерять значительное число клиентов, если наблюдение станет заметным. Помощи от владельцев поэтому ждать было бессмысленно: напротив, нам следовало скрывать свое присутствие и от них, и от убийцы. Люциус сразу же признал, что у него нет опыта в подобных делах, так что мы призвали того участника нашего кружка, который мог бы, по нашей мысли, поделиться советом специалиста, – Стиви Таггерта. Добрую часть своей преступной карьеры он участвовал в квартирных кражах и грабежах домов, так что способы скрытного наблюдения были ему знакомы. Мне показалось, что малец заподозрил неладное, когда явился в нашу штаб-квартиру в субботу днем и обнаружил, что все мы сидим полукругом и в предвкушении разглядываем его. Крайцлер частенько говорил Стиви, что ему следует раз и навсегда забыть о своем преступном прошлом, а потому развязать ему язык сейчас оказалось очень сложно. Хотя, убедившись, что нам действительно потребна его помощь, Стиви разговорился с видимым удовольствием.

Вначале мы собирались прикрепить по одному члену нашего отряда к каждому из наиболее посещаемых заведений: «Парез-Холлу», «Золотому Правилу», «Мануфактуре Шаня» в Филее, «Горке» на Бликер-стрит и «Черно-Бурому» Фрэнка Стивенсона – дыре, тоже на Бликер-стрит, где белые женщины и дети предлагались черным и восточным посетителям. Но этот план Стиви, чавкая куском лакрицы, забраковал. В первую голову нам известно, что убийца ходит по крышам, так почему б не задержать его наверху; так у нас не только появится больше шансов, но и привлечет куда меньше внимания. Более того: если даже не учитывать физического сопротивления хозяев нашему вторжению, следует иметь в виду, что искомый человек отличается изрядными габаритами и физической силой, что, вкупе с его знанием крыш Нью-Йорка, может легко превратить нас из охотников в жертв. Так что Стиви предложил разместить по два человека в каждой из точек, а это значило, что нам необходимо завербовать еще троих участников (в список дополнительно вошли Сайрус, Рузвельт и сам Стиви), а также исключить одно заведение. По мнению Стиви, последнее было сделать легко: наименее вероятно, что убийца направится к Филею – шумной, многолюдной и прекрасно освещенной зоне, где легко оказаться замеченным и арестованным. Невозмутимо взяв сигарету из портсигара на моем столе, Стиви сказал, что можно обойтись без «Мануфактуры Шаня»; а выдувая кольца дыма, посоветовал выходить на крыши из соседних зданий, куда можно проникать под разными предлогами. Для пущей уверенности, сказал он, чтобы неестественный ход событий не спугнул убийцу, когда и если он появится. Крайцлер кивнул, вынул изо рта Стиви сигарету и затушил ее об пол. Обескураженный отрок вернулся к своей лакрице.

После чего мы вернулись к тому, когда следует начинать и заканчивать наблюдение. Навестит ли убийца избранный дом терпимости в канун Вознесения и убьет жертву, пока длится праздник, или же дождется следующей ночи? Шаблон его поведения предполагал последнее – вероятно, потому, как объяснил Крайцлер, что гнев его (чем бы он ни вызывался) набирает силу в дневные часы, пока он, судя по всему, наблюдает за религиозным действом и прихожанами у церквей. А поэтому ночью гнев этот будет неотвратимо искать выхода. Рассуждения Ласло споров у нас не вызвали, и мы единодушно решили расставить посты в ночь четверга.

Завершив разработку плана, я схватил сюртук и направился к дверям. Маркус поинтересовался, куда я собрался, и я ответил, что хочу зайти в «Золотое Правило» и рассказать малышу Джозефу о приметах убийцы и его манере действий.

– Разумно ли это? – озабоченно спросил Люциус, приводя в порядок бумаги у себя на столе. – До начала выполнения плана у нас всего пять дней, Джон. Не хотелось бы усложнять себе задачу, изменяя повседневный уклад этих заведений.

Сара вопросительно посмотрела на него:

– Я не вижу ничего страшного в том, чтобы дать мальчикам шанс избежать опасности.

– О, конечно, – быстро ответил Люциус. – Я не предлагаю подвергать кого-то опасности, если есть шанс ее избежать. Я просто… Ну, в общем, ловушку следует расставлять осторожнее.

– Как всегда, детектив-сержант говорит дело, – произнес Крайцлер, беря меня под руку и провожая до двери. – Хорошенько взвесьте все, что вы собираетесь сказать мальчику, Мур.

– Я прошу одного, – продолжал Люциус. – Не сообщайте ему возможную дату следующего нападения. Мы вообще не уверены, что это произойдет именно в эту ночь, но если мальчики будут настороже, убийца сразу почувствует неладное. Все остальное – пожалуйста.

– Вполне резонный аргумент, – согласился Крайцлер, одобрительно махнув Люциусу. А когда я уже двинулся к лифту, Ласло добавил чуть тише: – И запомните, Джон: помогая мальчику, вы можете ставить его под удар, если кто-нибудь заметит вас вместе. Избегайте ненужных свидетелей, насколько это возможно.

Дойдя пешком до «Золотого Правила», я условился встретиться с Джозефом в маленькой бильярдной за углом. Когда он появился, я обратил внимание, что лицо его необычайно разрумянилось – к нашей встрече он тщательно стер с него всю краску. Меня это тронуло. Я сразу припомнил наше знакомство – тогда я тоже вытирал ему лицо, – и теперь меня поразила догадка: он вообще не хочет, чтобы я видел его в гриме. Да и вообще он казался со мной не мальчиком-проституткой, а скорее подростком, которому отчаянно нужен старший товарищ; или же это я сейчас страдаю от злосчастной промашки профессора Джеймса, и образ покойного брата мешает мне ясно анализировать поведение Джозефа?

Мальчик заказал себе маленькую пива – он явно делал это не впервые, и мне пришлось отказаться от намерения читать ему нотацию о пагубности алкоголя. Мы принялись как бы между прочим катать по столу шары, и я рассказал Джозефу, что у меня есть новости о человеке, который убил Али ибн-Гази, поэтому слушать меня следует очень внимательно, чтобы затем передать новости своим друзьям. После чего принялся описывать убийцу.

Это человек высокого роста, сказал я, около шести футов двух дюймов, и очень силен. Он может спокойно унести на себе мальчика, вроде Джозефа или даже больше. Но несмотря на размеры и силу, с ним что-то не в порядке, чего-то в своей внешности он стыдится. Возможно, какой-то дефект лица, может, что-то с глазами. Они могут быть повреждены, обезображены шрамами или как-то изуродованы. Каким бы ни было это увечье, ему не нравится, когда люди обращают на это внимание и даже смотрят на него. Джозеф ответил, что ни разу не замечал такого человека, но большинство клиентов «Золотого Правила», входя, лица прячут. Я посоветовал ему быть повнимательнее и перешел к описанию возможной одежды убийцы. На нем не будет ничего модного и яркого, сказал я, – он не хочет привлекать к себе лишнего внимания. К тому же скорее всего у него не так много денег, чтобы позволять себе дорогую одежду. Очень возможно, как говорил Маркус на прошлой встрече с Джозефом, что у этого человека будет с собой большая сумка с разными приспособлениями для лазания по стенам, чтобы проникать в комнаты мальчиков незамеченным.

Дальше следовало самое трудное: я сказал Джозефу, что этот человек особенно заботится о скрытности своих действий, потому что уже неоднократно бывал в заведениях, подобных «Золотому Правилу», и некоторые мальчики (если не большинство) легко могут его опознать. Он вполне может оказаться хорошим знакомым, которому кто-то из них доверяет, который кому-то из них помогал или сулил новую жизнь. Он мог предлагать, к примеру, новую работу или жилье, мог говорить, что он из благотворительного общества – или даже священник. Самое главное – что он не похож на человека, который творит то, что он творит. Джозеф внимательно выслушал все мои наставления, загибая пальцы на каждом пункте, а когда я закончил, важно кивнул и произнес: