Алиенист - Карр Калеб - Страница 55

Едва я пересек 14-ю улицу и ступил на мощеный островок к востоку от Юнион-сквер, служивший пристанищем великолепной конной статуе генерала Вашингтона работы Генри К. Брауна, до меня тут же донеслись привычные вопли с веранды Папаши Брюбахера:

– Двадцатку на то, что старуха не успеет!

– Вы ставили на отходную, а ему всего-то ногу отхватило!

Предвкушая игру, я ускорил шаг и, совершенно неподобающим приличному джентльмену манером перескочив увитую плющом ограду террасы, приземлился за столиком в кругу старых приятелей. Заказав себе литр темного «Вюрцбургера», увенчанного шапкой пены, густой, как взбитые сливки, я приподнялся ровно настолько, чтобы обнять старину Брюбахера, и наконец самоотверженно вступил в игру.

К тому времени, когда вскоре после семи на веранде показались Крайцлер и Люциус Айзексон, я успел стать свидетелем двух почти смертельных происшествий, едва не постигших пару нянь с колясками, а также эффектного столкновения трамвая с дорогим ландо. В разгар дебатов о том, следует ли считать последнюю аварию аварией, я с некоторым облегчением сбежал в дальний угол террасы к своим друзьям, уже успевшим заказать по бутылочке «Дидесхаймера». Однако дебаты, в которые оказались погружены Крайцлер и Люциус, касались функционирования различных секций мозга и были ничуть не веселее. Но с отдаленным громыханием нового трамвая игроки оживились, и я сразу поставил все содержимое своего бумажника на проворство торговца фруктами. И тут поднял голову и прямо перед собой увидел Сару и Маркуса.

Я открыл было рот, чтобы предложить им присоединиться к забаве, тем более что тележка торговца выглядела изрядно перегруженной, и шансы у всех игроков были равны, но разглядев их лица – глаза у Маркуса совершенно дики, а сам он изрядно возбужден, Сара же, напротив, бледна и подавлена, – я сообразил, что стряслось нечто из ряда вон выходящее и спрятал деньги.

– Во имя всего святого, что с вами произошло? – спросил я, опуская кружку пива на стол. – Сара? С тобой все в порядке?

Она слабо кивнула, а Маркус принялся настороженно разглядывать террасу; его руки непроизвольно подергивались.

– Телефон, – бросил он. – Джон, где здесь телефон?

– Внутри, у входа. Скажешь Брюбахеру, что ты мой друг, и он тебе…

Маркус, не дослушав, опрометью бросился в ресторан. Крайцлер и Люциус осеклись на полуслове и в недоумении уставились на вновь прибывших.

– Детектив-сержант, – начал Крайцлер, когда Маркус пролетал мимо. – Что-то слу…

– Прошу прощения, доктор, – ответил Маркус. – Я должен… Сара должна вам кое-что показать. – И он, сделав пару шагов вглубь ресторана и схватив одной рукой коническую трубку телефонного аппарата, поднес ее к уху, а другой принялся яростно колотить по рычагу. Брюбахер воззрился на него в изумлении, но, заметив мой красноречивый кивок, не стал его беспокоить.

– Оператор? Алло? Оператор? – от нетерпения Маркус топнул ногой. – Оператор! Срочно соедините меня с Торонто. Да, в Канаде.

– Канада? – озадаченно отозвался Люциус и широко распахнул глаза. – Бог ты мой – Александр Маклеод! Но это значит, что… – Люциус уставился на Сару с таким видом, будто до него внезапно дошло, что с ней приключилось, и, не говоря больше ни слова, бросился к брату, воевавшему с аппаратом. Я подхватил Сару под руку и довел ее до столика Крайцлера, где она очень медленно извлекла из сумочки конверт.

– Это очутилось в квартире Санторелли. Вчера, – произнесла она сухо. – Миссис Санторелли принесла его сегодня утром в Управление. Она не смогла прочесть, что там написано, и попросила ей помочь. Помощи она так и не дождалась, но идти домой отказалась наотрез. К счастью, я вовремя наткнулась на нее – она сидела на ступеньках с этим в руках. И я перевела это. По крайней мере, большую часть. – Она вложила конверт в руки Крайцлеру, опустив голову еще ниже. – Она не пожелала оставить это у себя и, поскольку в Управлении ничего с этим сделать не могут, Теодор попросил передать это вам, доктор.

Здесь к нам присоединился вернувшийся Люциус. Мы оба взволнованно смотрели, как Крайцлер открывает конверт. Пробежав по содержимому взглядом, Ласло резко, но тихо вздохнул и покачал головой.

– Итак… – пробормотал он голосом человека, наконец чего-то дождавшегося. Мы сгрудились вокруг него, и Крайцлер без всяких предисловий очень тихо начал читать вслух нижеследующее (я намеренно привожу в этой транскрипции особенности авторского текста):

Моя дорогая миссис Санторелли,

Я не знаю вы ли явились источником отвратительной ЛЖИ, которую я читаю в газетах, или же за этим стоит полиция и репортеры – всего лишь часть их замысла, но поскольку мне привлеклось, что все же это могли быть вы, я пользуюсь оказие, чтобы разъяснить вас напрямо:

В некоторых частях света, в том числе тех откуда приезжают такие грязные иммигранты как вы часто случается замечать, что человеческая плоть служит пищей чаще, нежели прочая еда в которой всегда случается нехватка, а люди с трудом переносят голод. Я лично про такое читал и знаю, что это правда. Разумеется зачасто чем остальных едят детей, поскольку те нежнее и приятнее на вкус, особенно хороша.

Потом эти люди, которые их едят приезжают в Америку и срут своими маленькими детьми, вокруг одно дерьмо, а это грязь, грязнее чем красномазые.

18 февраля видал я вашего пацаненка, выделывавшего перед народом с краской и пеплом на лице. Я решил подождать и видел его еще несколько раз пока одной ночью я не забрал его из ТОГО МЕСТА. Смачный мальчишка, я уже знал, что должен есть его. Так что я унес его прямо к мосту, где опутал и быстро уделал. Я забрал его глаза и взял его попку и зажарил с морковкой и луком, каковая она служила мне пищей целую неделю.

Но я не имал его, хотя мог и он бы с удовольствием мне позволил. Но он умер неоскверненным мной и газеты обязаны об этом рассказать.

– Без концовки и подпись также отсутствует, – закончил Крайцлер чуть ли не шепотом. – Оно и понятно, – добавил он, откидываясь на спинку стула и глядя на письмо.

– Господи Иисусе, – выдохнул я, делая несколько шагов назад и падая на стул.

– Это он, точно, – сказал Люциус, беря записку и внимательно ее рассматривая. – Эта деталь насчет… ягодиц не публиковалась ни в одной газете. – Он отложил письмо и вернулся к Маркусу, который продолжал требовать по телефону какого-то Александра Маклеода.

Глядя перед собой пустыми глазами, Сара начала оплывать в воздухе, соткавшемся в стул за ее спиной – Крайцлер ловко успел его подставить.

– Я не смогла перевести несчастной все, – произнесла Сара почти беззвучно. – Но суть я ей передала.

– Вы все правильно сделали, Сара, – ободряюще сказал Крайцлер, склоняясь над ней так, чтобы никто из посетителей террасы не мог расслышать его слов. – Если убийца знает о ней, то лучше, чтобы и она знала и о нем, и о его намерениях. – Сев на место, он постучал пальцем по записке. – Ну что же, все свелось к тому, что обстоятельства поместили в наши руки настоящий клад. И я предлагаю им достойно распорядиться.

– Достойно распорядиться? – переспросил я, все еще пребывая в некотором потрясении. – Ласло, как вы можете…

Но Крайцлер проигнорировал мой вопль и обернулся к Люциусу:

– Детектив-сержант, могу я поинтересоваться, с кем пытается связаться ваш брат?

– С Александром Маклеодом, – ответил тот. – Лучшим почерковедом в Северной Америке. Маркус с ним учился.

– Великолепно, – сказал Крайцлер. – Идеальная отправная точка. Из результатов такого анализа мы сможем сделать ряд более общих выводов.

– Минуточку. – Я поднялся, стараясь одновременно говорить тихо и не думать об ужасе и отвращении, охвативших меня. Вместе с тем реакция этих людей меня потрясла. – Мы только что обнаружили, что это… этот субъект не только убил мальчика, но и съел его, как минимум – частично. И я не понимаю, что еще вы собираетесь обнаружить с помощью вашего проклятого почерковеда?