Алиенист - Карр Калеб - Страница 48

– Спасибо.

После чего скрылась в доме, а я посмотрел на Крайцлера.

– Весна, Джон, я полагаю, у нас еще будет, – сказал он, показывая рукой с дымящейся сигаретой на Стайвесант-парк. – Несмотря на холод, деревья уже покрываются почками.

– Я думал, вы все еще на Лонг-Айленде, – ответил я. Он пожал плечами:

– Там мне было решительно нечего делать. С другой стороны, Сару совершенно пленило отношение миссис Халс к ее детям, так что я позволил ей остаться. Ей это будет полезно, а вернуться назад она сможет вечерним поездом.

Это как-то плохо вязалось с теориями, которые я строил утром, но тон, которым Крайцлер все это сказал, не вызывал подозрения.

– Желаете чего-нибудь выпить. Джон?

– В пять у меня встреча с Маркусом – мы собираемся навестить «Золотое Правило». Заинтригованы?

– Более чем, – ответил он. – Но будет лучше, если я не стану мелькать во всех местах, связанных с делом. Надеюсь, вы составите подробнейший мысленный конспект. Помните, главное – это детали.

– К слову, о деталях, – сказал я. – У меня родились кое-какие мысли, и они могут оказаться полезными.

– Замечательно. Мы обсудим их за ужином. Позвоните мне в Институт, когда закончите. У меня там несколько дел, требующих моего присутствия.

Я кивнул и приготовился было уйти, но сомнения все еще грызли мне душу, и я не мог покинуть Ласло, не разобравшись.

– Ласло? – неуверенно спросил я. – Вы не сердитесь на меня за то, что я забрал сегодня Мэри с собой?

Он снова пожал плечами.

– Вы не обсуждали с ней следствие?

– Нет.

– В таком случае я, наоборот, весьма признателен вам. Мэри, к сожалению, нечасто балуют новыми знакомствами и событиями. Я полагаю, это окажет крайне положительный эффект на ее расположение духа.

Вот и все. Я развернулся и направился к воротам, оставив позади все утренние подозрения, касавшиеся поведения моих друзей. Я сел на поезд «Эл» по Третьей авеню у 18-й улицы и устремился к центру, постаравшись выкинуть из головы все, что не имело отношения к делу. На Купер-сквер я почти в этом преуспел, а когда на 4-й улице мы встретились с Маркусом, я уже был абсолютно готов внимать его свежим теориям касательно методов нашего убийцы, и обсуждение их заняло у нас всю дорогу до клуба отдыха «Золотое Правило».

ГЛАВА 17

Подозрение, что наш убийца может оказаться опытным скалолазом, зародилось у Маркуса, как он объяснил мне по дороге, когда я вернулся из «Парез-Холла», после истории мальчика Салли. Детектив-сержант попытался отыскать характерные следы на Вильямсбургском мосту и в самом «Холле», но почти ничего не обнаружил и уже был готов отказаться от этой идеи. Но скорость, с которой наш человек перемещался по весьма труднодоступным местам, и отсутствие приставных лестниц и прочих, более привычных средств достижения этих мест, навели его на мысль, что не все здесь так просто. По размышлении он пришел к выводу, что тут не может быть иного рационального объяснения: убийца обязан использовать специальное снаряжение для того, чтобы проникать в комнаты своих намеченных жертв. Человек должен быть особенно опытным, ведь, покидая здания, ему приходится нести мальчиков на плече, ибо они явно ничего не смыслят в скалолазании. Это прекрасно увязывалось с предположением, выдвинутым Айзексонами еще у Дельмонико, что убийца – крупный и сильный человек. Столкнувшись с этими соображениями, Маркус побольше разузнал о методах скалолазания и вернулся на опору моста и в «Парез-Холл».

На этот раз натренированным взглядом он сразу обнаружил следы на стенах заведения Эллисона, которые могли быть оставлены шипованными ботинками или же питонами – большими стальными крючьями, которые скалолазы вбивают в камень молотками для дополнительной опоры и в качестве анкеров для веревок. Следы эти едва ли могли пока привести к каким-либо выводам, так что он не упоминал о них на наших собраниях. Однако в Кэсл-Гарден на гребне стены Маркус обнаружил явные волокна от веревки, и это укрепило его подозрения относительно скалолазных навыков убийцы. Волокна, казалось, подводили к основанию ограждения, довольно прочному. Маркус попросил нас спустить его вниз, и на задней стене форта обнаружил следы, очень похожие на те, что он видел в «Холле». С этого момента он начал разрабатывать свою версию того, что произошло в Кэсл-Гарден.

Убийца со своей последней жертвой на плечах взбирается на крышу, используя крючья. (Смотритель не услышал, как тот забивал их в стену, поскольку большую часть своей вахты, как это выяснил Маркус, проводил в сладких снах, о чем, как подозревал детектив, убийце было хорошо известно.) На крыше человек совершает убийство, затем привязывает веревку к ограждению и «раппелирует» вниз. Последним термином европейцы описывают технику спуска по отвесной скале с помощью веревки, закрепленной на анкоре в начальной точке спуска. Обе половины троса свободно свисают вниз, так что скалолаз, оказавшись внизу, может стащить его за собой. А по мере спуска он убирает крючья, вбитые при подъеме.

Удовлетворившись таким рассуждением, Маркус попробовал отыскать аналогичные следы от крючьев в стене «Парез-Холла»: с момента убийства Санторелли прошло немало времени, и полиция там дежурить не должна. Но на месте он понял, что в этом случае убийца скорее спустился в окно с крыши, а не поднялся с земли, следовательно, крючьями ему было пользоваться ни к чему (следы же, которые Маркус нашел в прошлый раз, могли не иметь к делу никакого отношения). Так что Маркус перед нашей встречей поспешил в Кэсл-Гарден и продолжил начатые ночью поиски – я был прав, подозревая перед нашим поспешным отъездом, что он ищет что-то конкретное. Несколько полицейских, дежуривших в Кэсл-Гардсн, к заднему входу и близко не подходили, так что Маркус мог без помех осуществить задуманное.

Тут мой собеседник прервал рассказ и извлек из кармана пальто совершенно безобидный стальной колышек, обнаруженный им, по его словам, в траве у стены. У колышка имелось ушко – для тросов, пояснил Маркус. Вернувшись домой, он покрыл питон составом для снятия отпечатков и немедленно обнаружил их – один в один совпадающие с образцом, взятым ночью с керамического дымохода. Услышав это, я не мог восторженно не хлопнуть парня по спине: Маркус был так же упорен, как те детективы, с которыми я сталкивался на ниве уголовной хроники, а интеллектом их намного превосходил. Неудивительно, что он не поладил со старой гвардией Отдела расследований.

Остаток пути он посвящал меня в значение своих выводов. Несмотря на то, что в 1896 году скалолазание в Северной Америке еще не вошло в моду как разновидность отдыха, в Европе этот спорт уже прижился. За последнее столетие опытные отряды европейских скалолазов успели покорить вершины Альп и Кавказа, а один бестрепетный немец даже съездил в Восточную Африку и побывал на Килиманджаро. В большинстве своем, рассказывал Маркус, отряды эти состояли из англичан, немцев и швейцарцев – именно в этих странах скалолазание менее амбициозной разновидности получило широчайшее распространение. Поскольку наш убийца несомненно проявил себя настоящим профессионалом, логично было предположить, что он занимался этим спортом издавна, возможно – с юных лет, и более чем возможно – его семья в недавнем прошлом могла эмигрировать в Америку из одной из перечисленных европейских стран. Пока это мало что значило, но в будущем, в сочетании с остальными факторами, на многое могло пролить свет. Именно такие сведения не позволяли терять надежду.

А этого свойства при посещении «Золотого Правила» нам требовалось в изобилии, ибо место сие представляло собой крохотную зачумленную дыру, ироничнее имени коей сочинить было сложно. «Парез-Холл» по крайней мере был просторнее и располагался на поверхности земли, здесь же был просто волглый и тесный подвал, разделенный ветхими перегородками на крохотные «номера», из которых удовольствия клиентов становились известны всем окружающим если и не по виду, то по звуку. Заведением правила огромная и крайне отталкивающая женщина, которую все называли Виски-Энн, ассортимент же борделя состоял из женоподобных подростков и юношей, которые красились и разговаривали только фальцетом, а друг друга называли женскими именами. Прочие разновидности содомии были отданы на откуп заведениям, подобным хозяйству Вышибалы Эллисона. Печальную известность «Золотое Правило» получило в 1892 году, когда преподобный Чарльз Паркхерст, пресвитерианский священник и глава «Общества по предотвращению преступности», удостоил сие подземелье своим визитом в рамках развернутой им и те годы кампании по выявлению тайных связей между преступным миром Нью-Йорка и разнообразными государственными учреждениями, в частности – Управлением полиции. Паркхерст был человеком старой закалки и мужем, исполненным истинного благородства, куда более терпимым, нежели большинство его крестоносных соратников, посвятивших себя искоренению порока. Он обратился за помощью к частному детективу, которого звали Чарли Гарднер, – моему доброму приятелю. Предполагалось, что эту одиссею мы совершим втроем: Чарли незамедлительно предложил мне поучаствовать в мероприятии, обещавшем стать веселым и познавательным.