Алиенист - Карр Калеб - Страница 44

– Мы? – вырвалось у Люциуса, прежде чем он успел подумать, что и кому он говорит.

– Крепитесь, – ободряюще ответил Рузвельт, усмехавшись и потрепав растерянного Люциуса по плечу, а затем несколько раз вспорол воздух импровизированной дубинкой. – В конце концов, этот форт защитил нас от Британской Империи – неужели он не остановит толпу оборванцев из Нижнего Ист-Сайда?

Это был один из тех моментов, когда мне искренне хотелось влепить этому человеку пощечину, несмотря на некоторый смысл, содержавшийся в его браваде.

Чтобы скрыть саму природу нашей работы, нам непременно следовало забрать с собой в коляску оборудование братьев. Вернувшись тем же путем, каким попали наверх, и миновав все эти резервуары с рыбами, мы загрузили ящики с инструментами в коляску, после чего я обернулся и пожелал Айзексонам удачи. Маркус, похоже, что-то искал на земле, ковыряя ее носком ботинка, Люциус нервно проверял табельный полицейский револьвер.

– Возможно, вам не удастся избежать стычки, – сказал я им с улыбкой, которая мне казалась в тот момент обнадеживающей, – но главное: не позволяйте Рузвельту вас в нее втянуть.

Люциус в ответ лишь застонал, но Маркус браво усмехнулся и пожал мою руку.

– Встретимся в номере 808, – сказал он.

На этом задние ворота форта захлопнулись, послышался лязг замочных цепей. Я вскочил на подножку и ухватился за борт коляски; Крайцлер и Сара уже расположились в салоне на двух сиденьях, а Сайрус сидел вместе со Стиви на облучке, – и мы резко тронулись по тропе, что вела к изгибу гавани и на север вдоль реки. Вопли толпы у Кэсл-Гарден нарастали, но когда мы проезжали в виду главных ворот, шум вдруг смолк. Я вытянул шею и разглядел Теодора – он стоял у массивного черного портала, одной рукой нежно сжимая свою дубинку, а другой указуя куда-то на другой край парка. Этот помешанный на играх в войну просто не смог отсиживаться внутри. Айзексоны застыли позади него, готовые в любой момент вновь заложить ворота. Но, похоже, это было уже необязательно – толпа зачарованно внимала Теодору.

Когда мы подъехали к северной окраине парка, Стиви прибавил скорости и во весь опор понесся прямо на фалангу примерно из двадцати полицейских, рысивших в сторону Кэсл-Гарден. У Бэттери-плейс мы круто взяли влево, чтобы выехать на пустую набережную, а когда мы до нее добрались, я мельком, но вполне отчетливо разглядел на углу дорогой брогам, пассажирам которого открывался прекрасный вид на сумятицу у форта. В окне на мгновение мелькнула рука с прекрасным маникюром и изысканным серебряным кольцом на мизинце, а следом показалась и верхняя часть тела ее обладателя. Даже в мутном свете дуговых ламп я разглядел блеск элегантной галстучной булавки и темный ирландский профиль Пола Келли. Я крикнул Крайцлеру, чтобы он тоже посмотрел, но мы двигались столь быстро, что Ласло не успел ничего заметить. Впрочем, когда я описал увиденное, по его лицу стало заметно, что он пришел к тем же выводам, что и я.

Стало быть, толпа – дело рук Келли, возможно – реакция на проброшенное Стеффенсом упоминание в «Пост» о Вышибале Эллисоне. Все совпадало: Келли никогда не угрожал впустую, а растравить по поводу убийств вечно обиженную и раздраженную часть населения для столь коварного ума – пара пустяков. И все же этот его шаг мог дорого стоить нашему отряду, а может, уже и стоил; изо всех сил цепляясь за бортик набиравшей скорость коляски, я поклялся, что если с Теодором и Айзексонами что-нибудь случится, отвечать предводитель Пятиугольников будет лично передо мной.

Пока мы ехали домой, Стиви не давал ни малейшего спуску Фредерику, но никто и не просил его сбавить скорость – каждый из нас по собственным соображениям хотел оказаться как можно дальше от Кэсл-Гарден. На грубо вымощенных улицах Вест-Сайда стояли глубокие лужи дождевой воды и к тому времени, когда мы достигли №808 по Бродвею, я был с ног до головы заляпан грязью, промерз, как покойник, и в любой момент был готов погаснуть – меж тем как заря уж загоралась. Но нам предстояло перетащить ящики с техникой и записать свои соображения, и мы отнеслись к этому со всей ответственностью. Крайцлер вдруг обнаружил, что он куда-то дел ключи, и я отдал ему свой, покрытый коркой грязи. В итоге, когда наша измазанная, измученная компания ввалилась в штаб-квартиру, часы маркиза Каркано уже показывали 5:15 утра субботы.

Невозможно было описать все мое удивление и радость, когда прямо на пороге наши чувства поразили ароматы стейка с яичницей и свежего кофе. На кухне в глубине наших апартаментов горел свет, и я увидел там Мэри Палмер – на ней была не привычная голубая форма, а прелестная белая блузка, клетчатая юбка и передник; она хлопотала быстро и уверенно. От удивления я выронил ящики, которые старательно тащил наверх.

– Господь послал нам ангела, – произнес я, направляясь к кухне на негнущихся ногах. Мэри вначале вздрогнула, увидав мою грязную фигуру, выдвинувшуюся из мрака, но голубые глаза ее быстро разобрали, кто перед ней, и она одарила меня скупой улыбкой, протянув на длинной вилке кусок еще шипящего стейка и вслед за ним – чашку кофе. Я попытался было спросить, как она сюда попала, но вместо этого набросился на еду. У Мэри оказалось целое поточное производство: нас ожидал целый легион яиц и огромные говяжьи бока на решетках; должно быть, она принесла все это из дома Крайцлера. Я мог бы еще долго пребывать в таком блаженстве, но, обернувшись буквально через пару минут, обнаружил за спиной Ласло: он стоял со скрещенными на груди руками и кислой миной на лице.

– Так, – протянул он. – Теперь я, кажется, понимаю, куда подевался мой ключ.

Мне показалось, что он шутит.

– Ласло, – вымолвил я, дожевывая бифштекс. – Я будто воскресаю, когда…

– Вы не оставите нас с Мэри на минутку, Мур? – сказал Крайцлер все тем же непреклонным тоном, и, глянув на лицо девушки, я понял, что он, в отличие от меня, крайне серьезен. Не вдаваясь в детали, я нагреб на тарелку еще немного яичницы и стейк, схватил чашку кофе и удалился к своему столу.

Уже выбравшись из кухни, я краем уха услышал, как Крайцлер в недвусмысленных выражениях отчитывает Мэри. Бедная девушка была неспособна что-либо ему возразить, кроме обычных «нет» и тихих всхлипов. Что здесь такого? С моей точки зрения, служба ее была безупречна, а Крайцлер вел себя необъяснимо подло. Впрочем, мысли мои немедленно отвлеклись новой напастью: над моей тарелкой хищно зависли Сайрус и Стиви.

– Спокойно, ребята, – сказал я, прикрывая еду руками. – Давайте без грубой физической силы. На кухне этого добра навалом.

Оба метнулись в указанную сторону, лишь на мгновение замерев при виде Крайцлера.

– Поешьте, – резко сказал им Ласло, – и отведите Мэри обратно на 17-ю улицу. В темпе.

Стиви и Сайрус невнятно согласились на это и тут же набросились на ничего не подозревавшие стейк и яичницу. Крайцлер поставил один из зеленых стульев маркиза Каркано между нашими с Сарой столами и устало на него опустился.

– Вы не хотите чего-нибудь съесть, Сара? – тихо спросил он. Та сидела, опустив голову на руки, однако нашла в себе силы коротко улыбнуться:

– Нет. Спасибо, доктор, но я не могу. И я не думаю, что Мэри понравится, если я начну орудовать на кухне.

Ласло кивнул.

– Не слишком ли жестоко вы обошлись с несчастной девушкой, Крайцлер? – спросил я с набитым ртом по возможности разборчиво. Крайцлер вздохнул и закрыл глаза.

– Я бы попросил вас не вмешиваться, Джон. Это может показаться излишней строгостью, но я не хочу, чтобы Мэри догадывалась, чем мы тут занимаемся. – И он посмотрел в сторону кухни. – Тому есть масса причин.

В жизни каждого человека есть такие моменты, когда он вдруг понимает, что попал не в тот театр, да еще в разгар представления. До меня дошло, что между Ласло, Сарой и Мэри установились какие-то не вполне обычные отношения. Даже за деньги я бы не смог дать им никакого имени, но, достав из нижнего ящика стола бутылку французского коньяка и добавив некоторое его количество во все еще дымившийся кофе, я ощутил, что воздух в комнате просто гудит от напряжения. Чувство это усилилось, когда Мэри, Стиви и Сайрус вышли из кухни, и Крайцлер попросил вернуть ему ключ. Мэри отдала его с видимой неохотой, бросив на Сару быстрый и довольно злобный взгляд, после чего направилась к двери со своими провожатыми. Вне всякого сомнения, в этой сцене таился какой-то подтекст.