Валет червей - Карр Филиппа - Страница 46

— Что за смехотворная идея! — воскликнула я. — Никогда не слышала столь абсурдных предложений. Играть на такую ставку… в карты!

— Увы, мой друг, ваша жена запрещает вам это. Несомненно, в голосе Дикона звучала жалость к мужчине, не имеющему права распоряжаться самим собой. Бедняжка Шарль, — намекал он, — тебе не позволяют поступать по собственной воле. За тебя решает твоя жена.

Он знал, что это подстегнет Шарля к решительным действиям.

— Думаю, это занятная идея, — произнес Шарль.

— Это первый раз, когда ты согласился с Диконом, — напомнила я ему, — причем нашел для согласия столь дурацкий повод.

— Это волнует меня, — сказал Дикон. — Выпадут карты… и судьба одного из нас изменится. Это и есть настоящая азартная игра.

— Сдавайте карты, — попросил Шарль.

— Из трех игр! — воскликнул Дикон, — поскольку вопрос слишком важен, чтобы решить его за одну игру.

Я знала, что ему нужно. Он хотел избавиться от Шарля. Но как он мог быть уверен? Внутренний голос говорил мне, что Дикон всегда уверен с себе.

Я взглянула на свекра. Он уже спал. Его жена клевала носом. Я не могла оторвать глаз от карточного стола.

Первая игра осталась за Шарлем. Он очень развеселился.

— Мне кажется, вам там не понравится, — заявил он Дикону.

— Если отправлюсь туда я, то проявлю себя наилучшим образом, — возразил Дикон. — Так же, как и вы, в чем я уверен.

— Одна игра уже за мной, — весело сказал Шарль. — Следующая может стать решающей. Мне нужно выиграть одну игру, и тогда третья уже не понадобится.

— Лучше, если выиграю я, — возразил Дикон. — Если выиграете вы, удовольствие закончится слишком быстро.

— Конечно, вы играете не всерьез, — вмешалась я.

— Мы смертельно серьезны, — ответил Дикон. Началась игра. Я слышала, как тикает секундная стрелка, а потом раздался крик триумфа. Победил Дикон.

Теперь напряжение стало для меня невыносимым. Если Дикон отправится в Америку, я могу никогда больше с ним не встретиться. Мне в любом случае не следовало с ним встречаться. Я должна была избегать этого. Он опасен. Там, где был он, не было места покою. Но я не верила в то, что он отправится в Америку. Даже если он проиграет, у него найдется предлог остаться дома.

Началась решающая игра. Я наблюдала за ними, мое сердце сжималось от волнения. Тишина, казалось, тянулась бесконечно. И наконец… Дикон бросил свои карты на стол. Он улыбался, глядя на Шарля. Я не могла понять, что означало выражение лица Шарля. Оба они молчали.

Я больше не могла выдержать. Я встала и подошла к столу.

— Ну? — потребовала я. Дикон улыбнулся мне.

— Ваш муж отправляется в Северную Америку, чтобы бороться за правое дело.

Я была настолько сердита на обоих, что смела со стола карты. Дикон встал и снисходительно посмотрел на меня.

— Вам не следует винить в этом Шарля, — сказал он.

Взяв мою руку, он поцеловал ее и пожелал мне спокойной ночи.

Я помогла Шарлю лечь в постель. Он был ошеломлен и количеством выпитого вина, и результатом игры. Думаю, он не до конца понимал, что именно произошло.

Сумеречный бред — так я назвала происшедшее. Я попыталась внушить себе: просто они решили внести побольше эмоций в обычную карточную игру.

Шарль спокойно проспал всю ночь и утром выглядел вполне нормально. Я же спала беспокойно, поскольку, хотя и пыталась уверить себя в том, что случившееся — всего-навсего малозначительная чепуха, на самом деле вовсе не была уверена в этом.

Шарль сел на кровати и сказал:

— Мне придется ехать.

— Это же смешно!

— Я всегда платил свои карточные долги. Это вопрос чести.

— Да это была просто чепуха.

— Нет. Это было всерьез. Я часто задумывался над тем, что мне следовало бы туда отправиться, и вот на этот раз вопрос решился. Сегодня же повидаюсь с Бруйяром.

— Ты имеешь в виду этого человека из Ангулема!

— Лучше всего будет отправиться именно с ним. Несомненно, среди его добровольцев найдутся знакомые.

— Шарль, ты всерьез собираешься отправиться за границу?

— Это же ненадолго. Мы обратим англичан в бегство, и все быстро кончится. Мне интересно будет посмотреть, как это все завершится.

— Так ты говоришь серьезно!

— Как никогда более.

— О Господи! — воскликнула я. — Насколько глупы бывают мужчины!

Дикон уехал через два дня: к этому времени Шарль уже успел связаться с графом де Бруйяром и теперь был в постоянном контакте с дворянами, составлявшими часть экспедиционного корпуса графа.

Дикон производил впечатление довольного человека, когда говорил мне au revoir. Ему не нравилось английское «до свидания».

— Звучит слишком категорично, — заявил он. — Мы скоро увидимся, обещаю тебе.

— А что бы ты сделал, если бы проиграл? — спросила я. — Покинул бы ты Эверсли… свою волнующую лондонскую жизнь?

Он таинственно улыбнулся.

— Я стараюсь никогда не делать того, что не хочу делать, — ответил он. — Нет ничего ужасней этого. Сказать по правде — это предназначено только для твоих ушей, — я на стороне колонистов. Мне кажется, что наше правительство ведет себя так же глупо, как и французское, и в любом случае никогда не получило бы этих налогов, из-за которых все началось. Только не рассказывай об этом французам. Из сказанного о них я не беру назад ни единого слова. Французы делают еще одну из тех ошибок, которые скоро аукнутся. Тебе бы следовало вернуться домой в Англию, Дотти. Там было бы безопасней. Мне не нравится то, что я вижу здесь. Здесь целый котел раздоров… который пока еще только закипает, но придет время — и пар вырвется наружу: эта война за независимость… или, точнее, участие в ней Франции… добавляют жару в очаг. Французские аристократы вроде Лафайета и твоего мужа не понимают этого. Мне жаль их.

— Не заговаривай мне зубы, Дикон. Ты с самого начала решил устранить его со сцены.

— Признаюсь, мне не нравилось видеть то, насколько близки ваши отношения. Я рассмеялась.

— Знаешь ли, он все-таки мой муж. Прощай, Дикон.

— Au revoir, — сказал он.

Следующие недели были заняты подготовкой Шарля в дорогу. Он договорился с Амелией и ее мужем, что они переедут в наш замок на время его отсутствия. Муж Амелии считал, что ему посчастливилось породниться с такой богатой семьей, как Турвили, и с готовностью откликнулся на предложение пожить в замке. Что же касается Амелии, то она была рада вновь оказаться дома.

Итак, через несколько недель после визита Дикона Шарль отправился в Новый Свет.

Прошло уже несколько месяцев после отъезда Шарля, а от него не было никаких известий. В течение первых недель я не могла поверить, что он действительно уехал, а потом стала задумываться, почему он уехал с такой готовностью. Конечно, Шарль ввязался в эту дурацкую игру, но я чувствовала, что в душе он давно был готов уехать. Из этого я сделала вывод:

Шарль считает наш брак не вполне удачным. Сначала он действительно хотел жениться на мне и страстно желал меня. Эта страсть в нем оставалась, поскольку в его любовных ласках не было никакого притворства, а в нашу последнюю ночь перед расставанием он явно сожалел о случившемся, вновь и вновь заявляя, что ему страшно не хочется покидать меня. Однако в нем всегда жила страсть к приключениям, и он охотно отправлялся на поиски новой жизни, хотя бы временной.

Я была уверена, он считал, что его отсутствие продлится не более шести месяцев. Но я никак не могла забыть о том, что уезжал он с определенной степенью готовности к этому.

А Дикон? Какими мотивами руководствовался он? Видимо, хотел разлучить нас.

В течение этих месяцев я ничего не слышала о Диконе, но Сабрина присылала письма, в которых выражала желание, чтобы я приехала в Эверсли, Бедняжка Кларисса, она очень слаба, — писала Сабрина, — ей очень хотелось бы повидаться с тобой «.

Мать получала письма с теми же самыми обращениями, и, быть может, если бы она предложила мне поехать, я бы не отказалась. Но она не предлагала. Должно быть, мой отец убедил ее в том, что именно он нуждается в ней более всех. Кроме того, отношения между Францией и Англией продолжали ухудшаться. Франция все увеличивала свою помощь Америке, и англичанам становилось труднее бороться с колонистами, что усиливало вражду между двумя странами.