В разгар лета - Карр Филиппа - Страница 85

Я познакомилась с уличным калекой-метельщиком.

Это был мальчик примерно восьми лет. Френсис нашла ему какую-то несложную работу по дому, которую он мог выполнять.

В миссии я видела женщин, с которыми мужья или любовники поступали по-варварски. Их раны ужаснули меня. Я научилась оказывать несложную первую помощь, готовить и выполняла разные работы. За работой я забывала о своих проблемах и мне становилось легче.

Я привязалась к молодой женщине, которую звали Китти. Она пришла в тот день, когда ни Френсис, ни Питеркина в доме не оказалось, и я была первым человеком, который ее встретил. Ее жалкий вид поразил меня: растрепанная, изголодавшаяся. Она едва выговорила, что кто-то сказал ей, будто здесь помогут, и она пришла. Я налила ей немного супа — на кухне постоянно был наготове огромный котел — и обещала, что мы, конечно же, поможем ей.

Вернулась Френсис, энергично принялась за дело, и через несколько дней Китти было не узнать. Она расцвела и, казалось, снова начала радоваться жизни, а перенесла она немало. Она рассказала нам, что приехала из провинции искать работу в Лондоне, нанялась служанкой в один большой дом, хозяин которого имел слабость к хорошеньким девушкам.

Хозяйка, узнав об этом, вышвырнула ее без единого гроша.

— Обычная история, — заключила Френсис.

Я испытывала к Китти особую симпатию, казалось, она так же относится ко мне. Она была очень ловкая, и вскоре почти вся кухня находилась в ее руках.

Дом был обставлен мебелью скудно.

— Мы не можем тратить деньги на всякую ерунду, — говорила Френсис. — Несмотря на то что сделал для нас мой тесть, мы все еще нуждаемся в деньгах.

В доме находилась большая комната с огромным деревянным столом. Этот стол ежедневно тщательно выскабливали, и мы обычно за ним ужинали. Ужин проходил обычно между восьмью и девятью часами, а еда все время стояла на огне, чтобы мы могли в любой момент сесть за стол. После еды мы обычно оставались за столом, усталые после изнурительного дня, и говорили о нашей работе и о жизни вообще.

Воспоминания о тех вечерах навсегда останутся со мной. Я до сих пор вспоминаю горячее возмущение Питеркина каким-нибудь событием, особенно потрясшим его в тот день, и едкие замечания Френсис, а также мнения других молодых людей, которые помогали в доме. Мы заговаривались далеко за полночь, часто, будучи поглощенными беседой, а иногда просто не в состоянии пошевелиться.

Однажды я выходила в город по делам, а когда вернулась, Френсис встретила меня в холле.

— Привет, — сказала она. — Один — , небезызвестный тебе человек приедет к нам сегодня вечером. Этой мой брат Джон.

— Джо? Как его дела?

Она пожала плечами:

— Время от времени он приезжает в Лондон и тогда обязательно навещает меня. Иногда он остается с нами на несколько дней и помогает. Он уже был и ушел по делу. Вернется вечером. Я не сказала ему, что ты здесь: хотела узнать сначала, захочешь ли ты его видеть?

— Почему я должна не хотеть?

— Я не знаю.

Я поняла, что она, как и другие, считала, что некогда между нами были довольно близкие отношения, которые затем исчезли из-за скандала между отцом Джо и дядей Питером. Я подумала: «Какова будет наша встреча?»

В тот вечер Джо сидел с нами за выскобленным столом. Он изменился, выглядел более взрослым и мрачным. Джо тепло пожал мою руку:

— Как я рад видеть тебя, Аннора.

— Я тоже, Джо. Как твои дела?

— Неплохо. Кажется, так много времени прошло.

С тех пор как я знаю, ты успела побывать в Австралии. Прости, я, конечно, слышал…

Я кивнула:

— Ты долго собираешься пробыть здесь?

— У меня нет особых планов Сейчас я решила побыть немного с Питеркином и Френсис.

— Они делают здесь удивительное дело.

Это была травиальная беседа, и я подумала: «Мы оба немного нервничаем. Джо вспоминает, как я застала его в кабинете дяди Питера. Он смущен из-за этого и еще потому, что я лишилась своей семьи и дома».

Как по-разному сложилась жизнь каждого из нас после нашего первого свидания в парке. Но во время беседы при горящих свечах напряжение, казалось, ослабло. Раз или два Джо улыбнулся мне, и я почувствовала, что опять рада видеть его.

Одна девушка из провинциальной семьи, работавшая в доме, самая молодая среди нас, говорила:

— Сегодня днем я встретила его преподобие господина Гудсона. Он нами не очень доволен, говорит, что из того, что мы делаем, не выйдет ничего хорошего, потому что большая часть денег, которые мы используем, — из дурного источника Это его подлинные слова.

Я заметила, что Джо вздрогнул и его подбородок напрягся. Я знала, что он думает о том, как дядя Питер пытается реабилитировать себя, жертвуя значительные суммы на благотворительность.

— Я рассказала ему, — продолжала девушка, — как вы спасли Мэгги Трент от той дикости, в которой она жила, потому что муж бы убил ее. Я рассказала ему о маленьком Томе, избитом и запуганном, которого заставляли чистить трубы. «Бедный ребенок чуть не сошел с ума от страха, что его подожгут. И таких, как он, много», — сказала я его преподобию. — «Не нужно думать о том, откуда приходят деньги, если они помогают спасти таких людей».

— Я надеюсь, ты дала ему пищу для размышлений, — сказал Питеркин.

— Вся беда этих людей, — добавила Френсис, — состоит в том, что они не живут своим умом, а следуют общим установлениям. К счастью, их мнение не имеет для нас никакого значения. Джо, ты увидишь, что у нас многое изменилось с тех пор, как ты был здесь в последний раз Мы расширяемся, начинаем новые проекты. Наши дела идут успешно.

— Благодаря твоему великодушному тестю, — язвительно сказал Джо.

Френсис посмотрела на своего брата в упор. Она знала, что он ненавидит дядю Питера и не может простить ему разрушение карьеры отца, но Френсис смотрела в будущее. Она готова была с радостью принять все, что бы способствовало процветанию ее дела. Она была уверена в том, что способна сделать больше, чем любая комиссия по искоренению зла. Френсис верила в дела, а не в речи, но она любила своего брата и совсем не хотела испортить ему настроение, затевая споры о вопросах, в которых они не могли сойти.