В разгар лета - Карр Филиппа - Страница 57

— Ты окончательно решил продать имение Грегори? — спросила я отца.

— Да, думаю, я должен это сделать. Он совершил здесь настоящее чудо. Я начинал с маленького клочка земли, и его отец оказал мне огромную помощь Мои дела шли хорошо еще до того, как я уехал, потому, что я приобрел некоторый опыт, отбывая наказание.

В его отце я нашел превосходного помощника, а его сын ничем не хуже — Он очень хозяйственный человек, — добавила мама — Из тех, кто способен чего-то добиться за свою жизнь.

— Надо будет начать оформление этого дела, — сказал отец, — что займет некоторое время.

— А он может себе позволить купить имение? — спросил Джекко.

— Дорогой мой, я не возьму с него слишком много.

— Значит, ты порвешь все связи с Австралией? — спросила я — Аннора, что нам тут делать? Это отнимает слишком много времени Зачем нам имение на другом конце света? Не знаю, почему я так долго за него держусь?

Это путешествие было очень интересным, но захочет ли кто-нибудь из нас приехать сюда еще раз? Подумай обо всех неудобствах нашего путешествия, и мы ведь уже соскучились по многим удовольствиям, которых здесь лишены, не так ли?

— Это неоспоримый факт, — сказала мама. — Я думаю, это превосходная идея — продать имение Грегори.

— Он первопроходец по природе Это для него выгодная сделка, и он того заслуживает Я сказал, что объявлю о своем решении в ближайшие дни Я думаю, он уверен в ответе. А там нас ждет дом — А завтра — морская прогулка, — сказала я.

— Есть еще несколько мест, которые я хотел бы посетить, — добавил отец, — и я сделаю это, когда сделка состоится.

Я отправилась вечером спать с легкой душой Наше странное приключение подходит к концу Скоро мы оставим имение Грегори Доннелли и вернемся домой, в Англию, которая, несмотря на порочное общество алчных политиков с их враждой между собой и процветающих владельцев борделей, все-таки была домом Я и не догадывалась, проснувшись в то утро, что этот день станет одним из самых трагических в моей жизни.

Меня разбудила Елена, которая стояла у моей кровати.

— Джонни кашляет, и у него жар.

Я моментально вскочила с постели, вошла в детскую и взяла Джонни на руки. Его немного лихорадило, но кривоватую беззубую гримасу на лице Джонни мы истолковали как улыбку Я сказала:

— Я позову Мод. Она скажет, в чем дело.

Я оделась и пошла ее искать. Мод пришла сразу.

— Небольшая простуда, — сказала она. — Ничего страшного, нужно только укутать его потеплее, и все как рукой снимет.

Но Елена все-таки была обеспокоена — Тебя не будет весь день? — спросила она.

Я подтвердила.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты не уезжала, — сказала она.

Я помедлила:

— Хорошо, я останусь. Они могут поехать и без меня.

Мама была разочарована:

— Елена и в самом деле слишком многого от тебя требует.

— Я поеду в другой раз, иначе я все время буду волноваться за ребенка Мама поцеловала меня и сказала — Ладно, нам очень жаль, что тебя не будет, но я понимаю. Ты останешься и позаботишься о Елене и ребенке.

Они уехали. В течение утра состояние ребенка не ухудшилось.

— Я же вам говорила, — сказала Мод.

— Я так испугалась, — объяснила Елена.

— Я понимаю, он у тебя первый ребенок. Ты будешь спокойнее, когда их у тебя будет несколько.

Елена испугалась даже мысли о подобной перспективе, а я подумала — «Этого не будет никогда. Необычное замужество Елены, по крайней мере, дало официальный статус рождению ребенка, что было очень важно.

Однако я сомневаюсь, что из этого брака может выйти что-то хорошее»

Мэтью все еще не возвращался. Иногда он давал о себе знать, и Елена написала несколько писем в отель Сиднея, где он, вероятно, их получил. Рядом с нами расположился небольшой городишко, где можно было отправлять и получать письма, а один из здешних работников три раза в неделю занимался этим. В одном из писем Мэтью сообщал, что исследования привели его в Ван-Дименс-Лэнд и что он пришлет тамошний адрес.

Елена сообщила ему, что ребенок родился, но не получила никакого ответа Родители говорили, что, когда Мэтью уезжал, нам следовало ему сказать о нашем скором отъезде с Еленой в Англию Я слышала выражение «муж только по названию», что вполне подходило к Мэтью.

Поднялся ветер. Я слышала, как Грегори Доннелли что-то кричит работникам.

Мод готовила на кухне, и я пошла к ней.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Это опять погода. Ему не нравится ветер.

— Он какой-то странный, — сказала я — Такой бывает время от времени Нужно принять меры, ветер может нанести большой ущерб. Я думаю, Грег хочет удостовериться, что работники все сделали, как надо.

Я вернулась к ребенку. Он мирно спал.

В течение дня ветер становился все сильнее. Я выглянула из окна. Деревья раскачивались, и было такое чувство, что их может вырвать с корнем. Ветер яростно трепал их, и я подумала о родителях и Джекко.

Наверное, они были рады, что ветер, но не такой же сильный.

В дом вошел Грегори. Я слышала, как Мод заговорила с ним.

— Им не удастся выйти на лодке в такую погоду, — сказал он.

Я выбежала к нему, и он заметил беспокойство на моем лице.

— А если они вышли на лодке? — спросила я.

— Они не смогли бы, — ответил он убежденно. — Никто бы не смог этого сделать в такую погоду.

— Но они уехали рано. Наверное, они вышли в море до того, как погода испортилась?

Он посмотрел в сторону.

— Я думаю, они совсем не стали выходить, — пробормотал он. — Ваш отец говорил, что он еще кое-что хочет посмотреть.

Я вернулась к Елене. Она все еще не отходила от ребенка, который, казалось, уже совершенно поправился.

Как бы я хотела быть с родителями и Джекко! Не знать, что с ними, было так беспокойно.

К вечеру ветер стих, но на закате так никто и не появился.

Мы с Еленой не спали всю ночь в ожидании их возвращения и молчали, боясь высказать вслух свои мысли. Мы просто сидели и прислушивались к малейшему шуму. Но они не вернулись.

Как я прожила дни, которые за этим последовали, не знаю. Я находилась в полном оцепенении и не могла поверить, что на меня свалилось такое ужасное горе.