В разгар лета - Карр Филиппа - Страница 47

Он много говорил о городе и об имении, о ценах на шерсть, о засухах, нашествиях насекомых и лесных пожарах, которые были постоянным источником беспокойства в летние месяцы.

Я обнаружила, что слушаю его с интересом, и подумала о том, как же относится к нему мой отец.

Все выяснилось в тот же вечер.

— Грег определенно высокого мнения о себе, — сказал Джекко.

— Я думаю, мы здесь без труда найдем большое количество ему подобных, — заметил отец.

— А мне кажется, что Грег — единственный в своем роде, — вставила мама. — Действительно, он дышит силой… демократичностью, как бы он это назвал, столь часто настаивая на удобстве и точности имен.

— Я подумала, что твой управляющий «мог бы вести себя поскромнее, — сказала я.

— Мы не можем подобного ожидать от них здесь.

Они не придают никакого значения положению в обществе. Таков дух этой страны.

— Он слишком самоуверен! — выпалила я.

— Мне кажется, что ты относишься к нему слишком неприязненно, — сказал мне Джекко.

— А мне показалось, что ему следует проявлять больше уважения по отношению к папе.

— Ну, он вовсе не вел себя неуважительно, — стал защищать его отец. — Это обычно называют» проявлением мужского достоинства «.

— А мне показалось высокомерием, — настаивала я.

— Насколько я успел понять, он хороший человек, — твердо сказал отец. — В любом случае мы это выясним.

— Не понимаю, почему мы должны откладывать поездку в имение? — спросил Джекко.

— В самом деле, никакой причины. Мы отправимся, как только Грег устроит все с транспортом.

Отец посмотрел на маму.

— Я могу ехать верхом! — воскликнула она. — Ведь я всю жизнь езжу верхом, не так ли? Несколько миль в бушах, или как они там называются, не причинят мне вреда.

— Это будет изнурительная поездка. Нам придется ночевать на постоялых дворах.

— Прекрасно, я не хочу и слышать о том, чтобы ночевать в пути при всей опытности нашего Грега.

— Елена не может ехать, — сказала я.

— О, Боже! — сказала мама.

— О ней позаботится Мэтью, — вставил Джекко. — В конце концов, сейчас это его забота.

— Она все еще нервничает и держится за меня.

Мама сказала:

— Я думаю, Анноре лучше остаться здесь, пока мы разузнаем обстановку. Она права насчет Елены: бедная девочка нервничает, она немало пережила из-за Джона Милворда. По-моему, ему все-таки следует узнать о том, что случилось. В любом случае ты останешься здесь, Аннора. Мы дадим тебе знать, и будь уверена, когда ты приедешь в имение, ты найдешь там все удобства, какие мы сможем устроить.

— Как я хочу это все увидеть.

— Мы все этого очень хотим, — сказал Джекко — Я не понимаю, почему Мэтью Хьюм не может позаботиться о Елене?

Однако было решено, что я должна остаться, и через несколько дней отец, мать и Джекко под предводительством Грега отправились осматривать имение.

Они приобрели хороших лошадей и все, что им могло понадобиться в дороге. Как сказал мой отец, Грег устроил все лучшим образом.

Мы с Еленой все время проводили вместе. Мэтью пропадал целыми днями и возвращался поздно. Он встречался с разными людьми, а когда возвращался, сразу уходил в свою комнату, чтобы перенести услышанное на бумагу.

Союз между ним и Еленой был необычен. Он считал, что сделал доброе дело, женившись на Елене, и на этом его ответственность заканчивалась. Елена сказала:

— Мэтью поступил благородно, но это не замужество, Аннора. Джона мне уже никто не заменит.

— После того, что он сделал?

— Он не знал о ребенке.

— А ему бы следовало узнать.

— О, я бы этого не перенесла. Я бы не хотела, чтобы он вернулся ко мне только из-за долга. В конце концов, если бы он хотел жениться на мне, он бы сделал это, и неважно, что бы сказали при этом другие.

Мы наняли экипаж и поехали по магазинам, покупая все необходимое для малыша, что приносило Елене большую радость. Когда мы ехали по городу и увидели Гайд-Парк, то почувствовали себя как дома.

— Елена, — сказала я. — Мы не должны чувствовать себя чужими на этой земле.

— Я рада, что я здесь, Аннора. Что бы я делала, если бы все произошло дома?

— Нашелся бы выход.

— Хорошо, что я уехала вместе с вами. А дома…

— Твоя мать помогла бы тебе.

— Я знаю, но, мне кажется, я умерла бы от стыда и мне бы оставалось сделать то, что я уже раз чуть не сделала.

— Никаких грустных воспоминаний, — перебила я. — Мне кажется, распашонка — просто прелесть. О, Елена, я так жду появления малыша!

Стояло чудесное утро. Вернувшись в отель, мы еще раз просмотрели покупки, аккуратно сложили их и заговорили о ребенке.

Дни казались длинными. Я с нетерпением ждала возвращения моих родных и жаждала услышать их рассказы об имении.

Мэтью везло сверх всяких ожиданий. Он воспользовался советом Грега и, беседуя с людьми, не говорил, что записывает их слова. За ужином он без конца рассказывал о своих последних открытиях. Его не интересовало, чем мы занимались весь день или как чувствовала себя Елена. Действительно, свою женитьбу на Елене он считал крупным событием, на мелочи же у него не хватало времени.

Я попыталась рассказать ему о нашем походе по магазинам, но передумала.

— Я встретился с этим парнем, — говорил он. — До высылки он отбывал свой срок на кораблях. Какая удача для меня! Это большая редкость — встретить такого человека. Он рассказал, что они жили прямо на корабле, покидая его каждый день для изнурительной десятичасовой работы. Он так описывал свою жизнь, что я словно увидел это своими глазами. Сегодня я перенесу все на бумагу, чтобы не забыть деталей: низкая палуба со спуском вниз посередине, все пространство трюма разделено на камеры. С ним были еще двенадцать человек. Не было никаких кроватей, они спали прямо на полу — ужасная жизнь. Многие из них предпочли бы этому наказанию высылку. Какие страдания выпали на их долю! Какая дикость! Рано или поздно с этим должно быть покончено. Я не успокоюсь, пока не добьюсь своего.

— Я думаю, — отозвалась я, — можно добиться каких-то изменений, заявляя свой протест законными средствами, как ты и тебе подобные.

— Большинство этих людей — бунтовщики, они расправляются или пытаются расправиться с охраной.