В разгар лета - Карр Филиппа - Страница 33

— Дядя Питер! — окликнула я.

Ответа не последовало. Я поднялась и заглянула внутрь. Джо обернулся ко мне Он был бледен.

Я закричала:

— Что ты здесь делаешь? Эта комната всегда заперта. Как ты…

— Тише! — прошептал он.

— Это личный кабинет дяди Питера, — сказала я.

Джо укладывал какие-то бумаги в нагрудный карман.

— Ты должен немедленно уйти. Как ты сюда вошел?

Он только сказал:

— Давай спустимся.

— Я не понимаю, наверное, кто-то забыл закрыть дверь.

Мы молча спустились в холл.

— Теперь я должен идти, — сказал Джо.

— Нет, нет, Джо! — вскричала я. — Я хочу знать, что ты делал в комнате дяди Питера?

Я затащила его в маленькую комнату.

— Ты что-то взял, Джо. Что ты делаешь?

— Пойми, Аннора, я должен это сделать. Ты все узнаешь в свое время и поймешь, зачем.

— Но я не понимаю. Откуда ты узнал, что дверь открыта?

— Она не была открыта… Я ее открыл.

— Ты? Но у тебя нет ключа. Ни у кого нет ключа, за исключением дяди Питера и тети Амарилис.

— Я научился открывать двери без ключа. Один человек из дома Френсис объяснил мне, как это делается.

— Из дома Френсис?

— Да, человек, профессия которого взломщик.

— То есть вор… преступник?

— Послушай, — сказал Джо, — я не хочу вовлекать тебя в свои дела, Аннора.

— Но ты взломал дверь. Все узнают, что ты был здесь.

— К сожалению, я не могу опять закрыть ее. Все просто подумают, что ее забыли закрыть.

— Но что ты взял?

— Я не могу тебе сейчас сказать, Аннора. А сейчас я должен идти…

— Значит, ты пришел сюда… только за этим?

— Я знал, что ты мне поможешь. Мы всегда были хорошими друзьями, ты на моей стороне, но сейчас я должен уйти. До свидания, Аннора.

Моей первой мыслью было, что никто не должен знать о посещении Джо. Я отнесла обратно вино и бокалы, потом вернулась в свою комнату.

Я думала, что Джо собирается попросить меня выйти за него замуж, а он пришел, чтобы украсть что-то из кабинета дяди. Я чувствовала себя совершенно сбитой с толку и не знала, что предпринять. Сказать им? Я доверяла Джо, но как быть с дядей Питером?

Я пыталась забыть, как Джо стоял в кабинете дяди Питера, складывая бумаги в нагрудный карман, но не могла. Я была в ужасном состоянии и просто не знала, что мне делать.

Елена вернулась от портнихи в совершенном восторге от своего приданого. Я только делала вид, что слушаю ее болтовню, не вникая в смысл сказанного.

Я надеялась, что тетя Амарилис подумает, что плохо закрыла дверь. Она, наверное, очень расстроится, постарается ее быстрее закрыть и не скажет ни слова дяде.

Прошло какое-то время, и я, наконец, узнала, в чем дело.

«Коррупция в верхах»; «Хорошо известный политический деятель в связи с клубами сомнительной репутации»; «Из ряда вон выходящий случай»— писали газеты.

— Я уже было подумала, — сказала тетя Амарилис, — что все, наконец, устали читать об этих политических скандалах. Я думаю, большинство из них состряпано только для того, чтобы, видя сенсационные заголовки, люди покупали газеты. Я отказываюсь читать подобное.

Но она, конечно, прочла. История с Крессуэлом не шла ни в какое сравнение с этой.

«Мистер Питер Лэнсдон, хорошо известный политический деятель и ожидаемый кандидат на пост председателя новой комиссии по борьбе с коррупцией и развратом, оказался покровителем многих крупных клубов, собирающих проституток и игроков. Мультимиллионер, чья дочь в недалеком будущем породнится с одним из наших старейших родов, сделал свое состояние на разврате. Документы, которые нам предоставлены, это доказывают. В их подлинности нет никаких сомнений.»

Было ясно, что нашему дому предстоит перенести удар, подобный тому, который обрушился на Крессуэлов.

Дом окружали толпы народа, и мы не могли выйти наружу. Тетя Амарилис находилась в состоянии шока, заявляя, что все это ложь. Питеркин был в полной растерянности. Он сказал мне, что никогда, в самом деле, не понимал, какого рода делами занимался отец.

Он знал о каких-то складах, где якобы занимались импортом с Ямайки, но они оказались ширмой для истинных дел, а он-то всегда удивлялся, почему отец не хочет, чтобы он вошел в его дело.

— Это нанесет тяжелый удар дяде Питеру, — заметила я, — как Крессуэлу.

— Это будет концом его парламентской карьеры, — ответил Питеркин, — но ему остается бизнес. Зная его, я охотно верю, что он действует в обход закона, а что касается клубов, то давно известно, что они из себя представляют, и все-таки они не уничтожены. Я думаю, слишком многие в верхах заинтересованы в подобных клубах и хотят, чтобы они оставались. Интересно, почему об этом заговорили именно сейчас?

Для меня же все стало ясно: это была месть Джо.

Он подозревал дядю Питера и решил отомстить за отца. Я могла представить его чувства, когда его карьера была разрушена, а отец заклеймен как похотливый лицемер; он искал человека, который наслал на семью бедствие, и остановился на дяде Питере. Что он узнал о нем? И действительно ли мой дядя устроил ловушку Джозефу Крессуэлу? Несомненно, он желал занять такой пост, но возможно ли, что все действительно было так, как подозревает Джо?

Дядя Питер удивил меня: он просто не придал скандалу никакого значения. Во взгляде, которым он окинул нас всех за ужином, было только то, что я могу назвать спокойствием.

— Пустяки, — сказал он. — Это все прошлые дела.

Да, именно так я сделал свое состояние. Все вы им пользуетесь, и нет никакой необходимости вам, по крайней мере, разыгрывать из себя святош. И вся моя благотворительность идет отсюда же: когда у меня просят денег, то не хотят знать, как они заработаны.

Я так тщательно скрывал от вас природу моего бизнеса не потому, что я стыжусь его, а потому, что думал, что это вас расстроит. Теперь все позади. Были другие случаи, когда я думал, что все может выйти наружу.

Я последую примеру Джозефа Крессуэла, отказавшись на время от политики. Жаль, я так много мог бы сделать, и мое не правым путем созданное состояние сослужило бы хорошую службу. Однако, насколько я знаю, существуют и другие интересные возможности.

Он продолжал спокойно есть свой обед.