Кто съел кенгуру? - Кораблев Артем - Страница 31

Но как же тогда попала в вольер его фотография? Если, конечно, верить Валерке. Я мог это узнать только от самого Кокошина. Но ведь Димка не Валерка, его на испуг не возьмешь. Да и Валерка испугался больше от неожиданности. Для Кокошина надо было придумать что-то другое, если я хочу, чтобы он мне открыл тайну своей фотографии.

Над тем, как выведать эту тайну, я проломал себе голову весь остаток вечера и часть ночи. Пока не уснул.

ГЛАВА XIV Тревожный сон

Восьмое марта — весенний праздник. И весна будто только и ждала его в этом году. С самого утра впервые после долгой зимы по-настоящему потеплело. Солнце рано проснулось и принялось за работу. Снег таял повсеместно, из-под сугробов потянулись ручьи, а сами они осели, потемнели, покривились и покрылись черными точками. Их холодные белые бока были теперь не гладкие и блестящие, как бока моего бультерьера после купания, а стали неровными, некрасивыми, ноздреватыми, с проступившими из снежной глубины окурками, бумажками и пробками пивных бутылок. Что поделаешь, городская весна. Но все равно здорово.

Этот день я провел в кругу семьи. Мы с отцом поздравили маму, подарили приготовленные загодя цветы и подарки. Потом никуда не ходили, сидели дома. Только я выходил с Тамерланом. И было нам всем так хорошо, будто мы никогда и не ссорились.

Жаль, что Восьмого марта мы отдыхаем только один день. Уже на следующий мне надо в школу, родителям на работу. Но меня ждали не только школьные дела, а еще и разговор с Кокошиным. Поэтому уже с вечера Восьмого марта я почувствовал некоторое беспокойство. Это же, наверное, испытывают охотничьи собаки, почуяв звериный след. И по мере приближения к дичи их беспокойство превращается в нетерпение. Так и я удрал девятого утром в школу раньше обычного, даже не позавтракав.

И все же я не стал разыскивать Кокошина на переменах, не спаниель же я какой-нибудь. Димка ведь собирался прийти на футбол. Хоть и сказал мне на прощание: «Посмотрим», но почему-то я думал, что он обязательно придет.

Футбол у нас начинался в половине четвертого. К этому времени в нашей школе заканчиваются все уроки. А у меня в тот день они окончились на час раньше. Я домой не пошел, поболтался на улице, съел мороженое. Посмотрел, как несутся к решеткам канализации бурные мутные потоки талой воды. Всюду орали воробьи, никак нельзя назвать их весенний галдеж чириканьем. Голуби танцевали перед голубками на мокром черном асфальте. И какая-то городская синица вопила как оглашенная.

К половине четвертого я пришел в раздевалку. Большинство наших было уже там. Но Димки пока не было. Я стал переодеваться. Появился Андрей Васильевич и запустил нас в спортзал, Димка все не приходил. Я уже жалел теперь, что не разыскивал его на переменах. Но прежде чем началась тренировка, и был сделан первый удар по мячу, в дверях появился Кокошин. Он стоял на пороге в спортивной форме и не решался сделать еще шаг, чтобы войти в зал.

Андрей Васильевич заметил Димку и кивнул ему, чтобы он входил. Кивнул так, будто Кокошин никогда не выбывал из нашей секции. Я приветственно помахал Димке рукой и улыбнулся. Он тоже махнул мне, но без улыбки, видно было, что очень волнуется. Когда он шел к нам через зал, то хромал, по-моему, больше обычного.

После разминки Андрей Васильевич построил нас в шеренгу, еще раз напомнил, что это последняя тренировка перед игрой на первенство микрорайона, и разделил на две команды. С Кокошиным в каждой команде получалось поровну. В нашу попал и Димка.

Я всегда играю в нападении по правому краю, а Димка играл прежде центральным нападающим. У нас с ним была неплохая связка. Да еще Бирюк подыгрывал из защиты. Никто в те времена не мог устоять перед нами. Теперь опять мы были втроем, только как-то у Димки получится? Когда Андрей Васильевич определил его в нашу команду, Егоров, занимавший место в воротах, громко заворчал:

— На фиг нам Кокон, не надо нам хромого.

Андрей Васильевич сразу резко повернулся к нему и, сделав предупреждающий жест, строго сказал:

— Так, чтобы я этого больше не слышал, понятно? Не то сам отсюда вылетишь.

Егоров недовольно потрусил на свое место.

— Где хочешь играть? — спросил Андрей Васильевич Димку.

— Где скажете, — ответил немногословный Кокошин.

— Ладно, иди тогда пока на левый край, а там посмотрим.

Матч начался.

Мини-футбол — игра очень быстрая, как говорят, динамичная. Ситуация на поле меняется мгновенно, только-только мяч был у одних ворот, и вот уже у противоположных — опасное положение. Бегать здесь надо, бегать. Кокошин явно осторожничал. Он ходил, а не бегал. Лишь изредка трусил, припадая на хромую ногу.

Во время нашей атаки Шмелев, стоявший на воротах наших тогдашних соперников, крикнул по старой привычке:

— Кокошина держите! Кокона держите!

— Да что его держать-то, хромой, — отозвался кто-то из защиты.

К середине первого тайма мы уже проигрывали один-два и, что самое плохое, редко выбирались на чужую половину поля.

— На фиг нам Кокона подсунули, — уже тихо ворчал Егоров, после того как в очередной раз спас наши ворота. Честно говоря, вратарь он хороший. Только благодаря ему нам не насовали еще больше.

Но вот Бирюк выдал мне классный пас, он пробил вразрез между нападающими противника и вывел меня так, что я принял мяч уже на другой половине поля, и между мной и вратарем остались только двое.

Я переложил мяч с ноги на ногу и обошел первого, но второй уже страховал. Краем глаза я успел заметить, что сзади и слева от меня крадется кто-то из наших. Развернувшись, я отдал туда мяч. Его принял Кокошин, но тот защитник, которого я обыграл, уже успел вернуться и мешал Димке приблизиться или пробить точно.

Димка еще замедлил ход, чуть ли не остановился, глядя на мяч у себя под ногами, и вдруг быстро и неожиданно бросил его вправо вперед, свалившись туда всем корпусом. Он всегда все делал быстрее остальных. Знаешь даже, как он будет тебя обманывать, а все равно не успеешь, потому что Димка настоящий игрок.

Доли секунды — и его соперник оказался сбоку и сзади, а Димка летел с мячом наискосок к левой от вратаря штанге. Шмелев рванулся ему наперерез, но Димка, развернувшись на месте, неожиданно пробил в правый от Шмеля угол. Мяч влетел впритирку. Шмелев остановился и только голову запрокинул с досады. А мяч поймал Кокошин на встречном движении.

Мы бросились обнимать и поздравлять Димку. И слышно было, как ругается Шмелев:

— Я же говорил: «Держите Кокона!»

Этот матч мы выиграли с разрывом в четыре мяча, забив еще пять во втором тайме и пропустив только один. Димка забил еще два, а всего за матч — три, «хет трик», значит, сделал. Кокошин есть Кокошин.

В раздевалку к нам зашел Андрей Васильевич и сказал:

— Дима, в следующий четверг игра на первенство. Готовься, будешь играть на заменах.

Мне же наш физрук подмигнул и показал большой палец, только так, чтобы Кокошин не видел.

Домой мы шли вместе: я, Бирюков и Димка. Кокошин сильно хромал, но улыбался и уверял, что нога не болит. Семину книгу он прочел за одну ночь и принес мне обратно. Ее тут же взял читать Бирюков. Мы как раз дошли до его дома. Он взял книжку и попрощался, а мы пошли дальше вдвоем. Димка, как всегда, больше молчал, а я развлекал его разговором.

— Будешь, как Гарринча, — подшучивал я над Димкой, — хромой чемпион мира. Станешь легионером, в Итальянской лиге играть будешь. Тачка — «Мерседес». Собственная вилла. Фотографии по всему миру. Может, и мне тогда с автографом подаришь. А то вон Валерке Каткову подарил, а мне не даришь.

— Блин, да кто такой Катков? — сразу помрачнел Димка.

— А я в кружок хожу, в зоопарковский. Он там за волками ухаживает.

— За волками? — переспросил Димка.

— За волками.

— И у него моя фотография?

— Ну. Я сам видел, с удавом.

— Блин.

— А что, скажешь, ему не дарил?