Кто съел кенгуру? - Кораблев Артем - Страница 19

— Никуда не пойдешь, — сказала мама, встав у входной двери со сложенными на груди руками. Я уж и забыл про ее ночные угрозы, точнее, не принял их всерьез. Мама любила Светку и никогда не препятствовала нашим встречам.

— Ну, ма-ам, мне же к Светке, — попытался я сыграть на ее уважении к моей подруге.

— Никуда, — отрезала мама. — Я не знаю, куда ты ходишь, где ты бываешь. Пусть отец решает, как быть дальше. А пока — никуда.

— Мам, ну к Светке, — попытался я убедить ее еще раз.

Мама отрицательно помотала головой и добавила:

— Может, ты и правда поедешь к Свете, а куда потом — неизвестно. Лучше я ей сама вечером позвоню, все объясню, она девочка умная — поймет.

«Этого только не хватало!» — подумал я, бросил на диван куртку, которую держал в руках, собираясь одевать, и пошел в свою комнату.

На улице светило солнце, и стоял легкий морозец, термометр за окошком показывал минус семь. Последние дни зимы. Только гулять. Кататься на снегокате или на лыжах. Да еще мои дела… Во всем этом было мне отказано. И главное, вины за собой я никакой не чувствовал. Я жутко разозлился.

Черт с ними, со снегокатом и с погодой в конце концов, но лезть в мои отношения со Светкой мама не имела права. И раз уж я взялся за дело, надо было доводить его до конца. Наверняка ночные похождения Лешки были связаны с происшествием в зоопарке. Я должен был узнать о них как можно скорее. Да и что подумает Светка, когда я опять не приду?

Я сидел и ломал себе голову, что же делать. Выручил друг и случай.

В комнату заглянула мама.

— Вынеси ведро, — сказала она, — второй день в нем мусор. Не хватало, чтобы у нас опять завелись тараканы.

Выносить ведро и правда домашняя обязанность моя и папы, мы всегда стараемся ее свалить друг на друга, хотя мусоропровод рядом на лестничной клетке. Но папа был в командировке.

Я уныло поплелся на кухню, взял ведро и вышел из квартиры. А сам все думал, как бы мне сбежать к Светке. Я уж выкинул мусор и закрывал крышку мусоропровода, как вдруг догадался: ведь я уже вышел за дверь! Так стоит ли возвращаться. Правда, я был в домашних тапочках и без куртки, даже без свитера, в одной лишь майке. Но первый шаг к свободе был сделан, и меня понесло.

Я спрятал мусорное ведро за трубу мусоропровода. Открыл дверь на запасную лестницу и побежал вниз, не вызывая лифта. Мне и бежать-то надо было только один этаж, потому что прямо подо мной жил Максим.

Мне везло. Дверь на звонок вышел открывать именно он. За ногами хозяина топтался и пыхтел, тараща на меня бульдожьи глаза, его тезка.

— Макс, — сказал я, — мне нужно из дома смотаться, а мать не пускает. Вынеси какую-нибудь шкуру.

Макс понял меня с полуслова. Не прошло и минуты, как он вернулся с перекинутым через руку пальто, правда не совсем зимним, а скорее осенним, так называемым демисезонным. В другой руке он держал пару старых поношенных сапог. Я его поблагодарил. С трудом натянул сапоги, они мне были маловаты и жали. Пальто тоже было не по размеру — все-таки Макс меня немного помельче, — из-под рукавов сантиметров на семь, а то и больше, выглядывали голые руки. Но выбирать не приходилось, решил делать — делай.

Пока Макс бегал мне за одеждой, я уже успел вызвать лифт. И он как раз подошел, когда я втиснул себя в сапоги и пальтишко. Заходя в лифт, я еще раз пожал Максу руку.

— Вечером все верну, — сказал я.

— Не надо, — улыбнулся мой друг, — я матери сказал, что бомжу несу.

Тут над головой за потолком хлопнула дверь, я решил, что это мама, и поскорее нажал в лифте кнопку первого этажа. Двери закрылись, я поехал.

На улице я не стал отходить далеко от дома, а прямо из подъезда свернул за угол направо, благо у нас подъезд угловой, — это чтобы меня мама не разглядела в окно или с балкона. Я пробежал еще немного вдоль стены и только потом направился к метро. На подходе к нему я сообразил, что у меня нет ни жетончика, ни проездного, ни денег. На всякий случай я обшарил все карманы, нигде ничего не было, кроме бумажки от жвачки.

«Ничего, — подумал я, — это меня не остановит. В метро любой дурак умеет проходить без жетона, главное, не привлечь внимания контролера». Но у меня вид был как раз такой, что и до метро на меня люди на улице оборачивались. Все ж проскочить в толпе было можно. А уж если я попаду в метро, то в зоопарк попасть еще проще, через Лешкину дырку.

Я уже здорово опаздывал из-за карательных мер, предпринятых мамой, но проходить надо было с оглядкой. Пристроившись к какой-то объемистой тетке, я проследовал за ней в метро через стеклянные двери. Мне по-прежнему везло. Тетка эта не пошла покупать жетон в кассу, и проездного у нее не было. Она уже сжимала в пальцах желтенький пластиковый кружочек, приготовив его загодя. Тетка пошла к турникетам, и я за ней. Она опустила жетон в щелочку автомата, и я за ней. Она опустила жетон в щелочку автомата, и я поковырял пустыми пальцами в том же месте. Затем я сделал большой шаг и, приблизившись к тетке вплотную, прошел в метро зайцем. Контролерша меня прошлепала.

Прибавив шагу, я побежал вниз по лестнице и вскоре сидел уже в вагоне и ловил на себе удивленные взгляды пассажиров. Мне казалось, что все только и смотрят на мой замечательный наряд. Так, наверное, и было, потому что сидевшая напротив меня бабушка все сокрушенно покачивала головой. А перед тем как сойти где-то в «Филях», она на пути к выходу, приблизившись ко мне, сунула мне в руку апельсин и покинула вагон прежде, чем я сообразил, в чем дело. Я совсем растерялся и почувствовал, как краска жаркой волной заливает лицо. Впрочем, главные трудности остались уже позади.

Выскочив на «Краснопресненской», я уж и не надеялся застать Светку на нашем условленном месте. Скорее всего она к этому времени обиделась окончательно и ушла куда-нибудь в слоновник. Но все-таки надо было сначала в этом убедиться. Я бегом бросился на Малую Грузинскую.

Лешкину дырку нашел легко и быстро, у меня прекрасная зрительная память. И на территорию зоопарка тоже проник без проблем. Мимо орлов, овцебыков, а затем и мимо пруда с водоплавающими я пронесся, не снижая скорости. Только очутившись опять у ограды зоопарка со стороны Беговой, я немного запыхался и перешел на быстрый шаг. К моему удивлению и удовольствию, Светка стояла там, где и должна, как всегда привалившись к ограде пруда и поглядывая на главный вход. Светке не надо было идти в слоновник, она уже переоделась и стояла готовая к нашей обычной субботней прогулке по Москве, в то время как мой костюмчик был явно не для прогулок. Я еще немного подбежал, затем, задерживая дыхание, подкрался к ней сбоку и хлопнул по плечу. Светка вздрогнула и обернулась.

Минуты две она изумленно таращила на меня свои серые глазищи. Я ее понимал. Мало того, что опоздал, появился непонятно откуда, еще и в таком виде.

— Ты с кого это снял? — спросила Светка, пощупав пальчиками отворот моего, вернее Максимового, пальтишка.

— С Макса, — ответил я.

Она вдруг прыснула.

— Ну ты даешь!

— А что?

— Клоун, Анти-Пьеро.

— Кто? — не понял я.

— Ну, у Пьеро рукава длинные, а у тебя наоборот. Анти-Пьеро получается. А это еще что?

Она указала на карман пальто, откуда торчали мои домашние тапочки. А куда еще мне их было сунуть?

— Сменная обувь, — глупо ответил я.

Светка совсем покатилась со смеху.

— За-за-чем ты вырядился так? — еле выдавила она, согнувшись у ограды. — И тапоч… ох, тапочки в кармане.

— Я подумал, может, ты на меня сердишься, дай посмешу. — Ко мне возвращалось чувство юмора.

— Дурак, я серьезно, — Светка делала отчаянные усилия справиться со смехом.

— Если серьезно, то это маскировка, чтобы не узнали. Знаешь, как Владимир Ильич переодевался, когда ехал в Смольный в день Октябрьского переворота, или Шерлок Холмс преображался у Конан Дойла то в дедушку с книжками, то в кебмена. Ну и я, как полагается сыщику, тоже оделся бомжем. Хочу втереться к ним в доверие. Валерка говорил, что это они на кенгуру собак натравили.