Сестры-соперницы - Карр Филиппа - Страница 76

Шел декабрь, и Анжелет без конца говорила о наступающем Рождестве и о том, как празднуют Рождество у нас дома. Отец пока никуда не уехал. Мать писала, что дела с устройством конторы в Плимуте отнимают у него и у брата много времени, но она счастлива, потому что они будут вместе на Рождество. Сожалела она лишь об отсутствии своих дочерей. И я представила, как в дом вносят святочное полено, как появляются певцы и мимы… наши собирались съездить на неделю-другую в замок Пейлинг. Дедушка Касвеллин вел себя беспокойно. К концу октября с ним так бывало всегда, поскольку в Хэллоуин к нему возвращались воспоминания о прошлом, он начинал волноваться по поводу ведьм и выражал желание лично отправиться на их поиски и повесить их. Обычно все это кончалось для него приступами слабости.

«Так что, видите, дорогие мои, — писала мать, — все у нас по-прежнему. Я очень рада тому, что вы вместе. Анжелет должна уговорить Ричарда, чтобы вы все приехали к нам в гости. Конечно, я понимаю, что время сейчас беспокойное и солдату нужно быть готовым ко всему. Надеюсь, беспорядки улягутся, и жизнь вернется в мирную колею. В Рождество мы, будем думать о вас».

А мы, конечно, будем думать о них.

В середине декабря подозрения, появившиеся у меня некоторое время назад, подтвердились. Не следовало, впрочем, удивляться тому, что мне предстояло стать матерью.

Я сделала это заключение абсолютно хладнокровно и даже с некоторым радостным возбуждением. Рассмотреть все сложности, связанные с этим обстоятельством, можно было и потом. О чем я думала? Я была счастлива, что у меня появится ребенок от Ричарда. Вот только в качестве кого я буду его вынашивать?

Феб внимательно наблюдала за мной. Думаю, что она знала обо мне гораздо больше, чем я поначалу считала. Она всегда следила за мной, и ей наверняка было известно, что я не раз возвращалась в свою постель лишь под утро.

Лежа в кровати, я спокойно взвешивала ситуацию. Я спрашивала себя, что я собираюсь делать. Надо все рассказать ему, но какова будет его реакция? Сначала он обрадуется, но потом представит, сколько трудностей возникает в связи с этим, и начнет судорожно искать какой-то выход.

Я могу пойти к своей сестре и заявить ей: «Я собираюсь родить ребенка от твоего мужа. Ты не хотела его, а я — хотела и вот результат».

Даже мне, настолько хорошо знавшей Анжелет, было трудно представить, что сделает она в ответ.

Я знала, какое решение предложит Ричард. Он захочет увезти меня отсюда. Нам придется выдумать какой-то повод для моего отъезда. Я буду тайно вынашивать его дитя, а он иногда будет посещать нас.

Но как это сделать? Нужно было все предусмотреть.

И почему я не подумала об этом заранее? А он? Похоже, страсть сделала нас слепыми ко всему, что мешало ее удовлетворению.

Для меня было характерно то, что, когда возможное решение напрашивалось само, я не колебалась. Я всегда действовала слишком быстро, и мать часто корила меня за это. Я была несдержанной, импульсивной по натуре. Видимо, благодаря этим своим чертам я частенько попадала в ситуации, из которых потом с трудом выбиралась.

Действительно, мне надо было предвидеть подобную возможность. Отчего бы мне, страстной женщине, не быть плодовитой? Я не думала об этом, захваченная самой интригой и радостью, которую получала от этих мимолетных встреч. А может быть, я подсознательно отказывалась принимать такой исход.

Фактом оставалось то, что я беременна и со временем все окружающие узнают об этом, так что нужно было действовать.

Я верхом отправилась на ферму Лонгриджей. Некоторое время мы болтали о том о сем с Эллой, а потом явился Люк. Он явно обрадовался, увидев меня, и я решилась на разговор с ним, начав его по пути к Фар-Фламстеду, куда он меня провожал.

Я прямо приступила к делу:

— Вы хотели жениться на мне. Остается ли ваше предложение в силе?

Он остановил лошадь и уставился на меня. Я невозмутимо встретила его взгляд.

— Ибо если это так, — продолжала я, — то я принимаю ваше предложение. Я выйду за вас замуж.

— Берсаба! — В его голосе несомненно звучала радость.

Я предостерегающим жестом подняла руку.

— Вы должны знать причину моего согласия, — сказала я. — Я жду ребенка, и в данных обстоятельствах мне просто необходим муж.

Я видела, что Люк с трудом осознает смысл сказанного мной. Он явно не верил, что я говорю правду.

— Это правда, — сказала я. — Когда вы сделали мне предложение, я отказала вам, поскольку тогда не знала об этом щекотливом обстоятельстве. Вы мне нравитесь. Вы мне интересны. Мне доставляют удовольствие дискуссии с вами, но я хочу, чтобы вы знали причину, по которой я принимаю ваше предложение. Конечно, вы можете взять его назад. Вы, джентльмен с пуританскими убеждениями, не должны брать в жены такую женщину, как я. Я и в самом деле совсем вам не подхожу, и мы оба знаем об этом, но вы сказали, что хотите меня, а я оказалась в очень затруднительном положении. Мне нужно решить, как поступить, чтобы нанести минимальный ущерб окружающим и, конечно, самой себе. Простейшим решением является замужество. Таково мое предложение.

Он молчал, и я продолжила:

— Что ж, я уже получила ответ, тот, какого и ждала. Не думайте больше об этом. Теперь вы знаете, что я — аморальная женщина, я это и сама понимаю и согласна с вами: такая женщина не может стать вашей женой. Ваше молчание — красноречивый ответ. Слова не нужны. Мое предложение нелепо, оскорбительно, и я недостойна более называться вашим другом. Прощайте.

Я повернула лошадь и приготовилась пустить ее в галоп, но в этот момент он произнес мое имя.

Остановившись, я обернулась.

— Вы… вы ошеломили меня, — сказал он.

— Я понимаю, что вела себя совершенно недопустимо. Прощайте.

— Нет. Дайте мне время. Я хочу подумать.

— Чем больше вы будете думать, тем лучше будете понимать, насколько дико звучит мое предложение. Я сделала его только потому, что вы сказали, что любите меня. Вы говорили об этом весьма страстно, и так как брак с вами был бы прекрасным выходом для меня, я сделала вам предложение. Но теперь я понимаю, что об этом не может быть и речи.

Уже сквозь стук копыт я расслышала:

— Дайте мне время…

Люк приехал в Фар-Фламстед в середине дня. Ко мне зашла Феб и доложила, что он просит встречи со мной. Мы вновь пошли в сад. Погода мало подходила для прогулок: темные низкие облака обещали снегопад.

— Берсаба, — сказал он, — я прошу вас выйти за меня замуж.

Меня охватило теплое чувство, которое я не могла определить. Я почти любила его, прекрасно понимая, как должна выглядеть такая женщина в глазах человека пуританских убеждений. Вероятно, он действительно любил меня, а может быть, это было просто то мощное влечение, предощущение страсти, которое испытывали ко мне мужчины?

— И вы согласны стать отцом чужого ребенка?

— Да, поскольку это и ваш ребенок.

— Люк, — сказала я, — либо вы очень благородный человек, либо вы очень любите меня.

— Я очень люблю вас.

— Это нежная любовь или непреодолимое влечение?

— И то и другое. Чей это ребенок?

— Вы считаете, что вам необходимо это знать?

— Я уже знаю. Похоже, здесь есть единственный кандидат. Муж вашей сестры. — Губы его искривились от гнева. — Почему? — возмущенно воскликнул он. — Как вы могли?.. Как он мог?

— Причина та же, по которой вы, пуританин, изменили своим принципам. Вы собираетесь жениться на такой женщине, как я. Поверили бы вы в это до того, как узнали меня?

Он медленно покачал головой.

— Тогда не задавайте таких вопросов. Так бывает… потому что так бывает. Мы такие, какими мы созданы, и некоторые из нас не в силах сопротивляться своим влечениям. Я, он, вы… Если я выйду за вас замуж, вам не придется опасаться измены. С того момента, как мы дадим друг другу клятву верности, мой ребенок станет вашим, и вы должны думать о нем только так. Я понимаю, насколько трудное решение вам пришлось принять, и люблю вас за это, Люк. Я обещаю вам, что буду преданной и верной женой и подарю вам вашего собственного сына… хотя, может быть, вы не будете возражать и против дочери.