Сестры-соперницы - Карр Филиппа - Страница 74

Конечно, если бы она отказалась провести с ним сегодняшнюю ночь, это было бы неестественно — ведь его так долго не было дома.

— В чем дело, Анжелет? — спросила я, заранее зная ее ответ.

— Не знаю. По-моему, у меня опять начинает болеть зуб.

Сестра жалобно смотрела на меня, заставляя вспомнить дни детства, когда она боялась в темноте пойти в какую-нибудь часть нашего дома и искала этому всевозможные оправдания.

Она не хочет его, думала я. Она его боится. То, к чему я стремлюсь, вызывает у нее страх. С детства я слыла изобретательной, и сейчас она, как и прежде, просила меня найти для нее выход из положения.

Мое сердце бешено колотилось, когда я произнесла:

— Тебе нужно принять снадобье миссис Черри.

— Я становлюсь от него сонливой.

— Для этого его и пьют.

— Ричард только что приехал.

— Он поймет.

На лице Анжелет появилось облегчение, и она с обожанием взглянула на меня. Я вновь стала сестрой, на которую можно положиться.

— Я дам тебе лекарство, — быстро сказала я, — потом уложу тебя в постель, спущусь в библиотеку и все объясню ему. К завтрашнему дню ты будешь в полном порядке. Он поймет.

— Ты думаешь, Берсаба…

Когда я отмеряла дозу лекарства, руки у меня дрожали.

Я помогла сестре лечь и посидела рядом, ожидая, когда она уснет. Ждать пришлось недолго. Во сне Анжелет выглядела счастливой и довольной, что немножко успокоило мою совесть.

Нужно было пойти и поговорить с ним. Сознаться в том, что я совершила, и начать собираться домой. Я хотела объяснить Ричарду, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что она считает неприятным. Я знала: он поймет меня, если я ему все объясню.

Я отправилась в библиотеку. Ричарда там не было.

Значит, я найду его в спальне. А может быть, он уже пошел в комнату к Анжелет, чтобы взглянуть на нее; может быть, он пытается разбудить ее, спящую наркотическим сном. Я пообещала сестре все ему объяснить и сделаю это, но объяснять придется больше, чем она предполагает; значит, завтра мне нужно уехать в Корнуолл, надеясь на то, что со временем здесь воцарится счастье.

Я подошла к двери спальни и постучала. Дверь почти сразу открылась. Взяв меня за руку, Ричард увлек меня в комнату.

— Анжелет, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка, которой я никогда не слышала прежде, когда он произносил ее имя.

Меня вновь охватило искушение. Я превосходно умела прикидываться ею. Может быть, еще раз… а потом уже объясниться. Моя первоначальная решимость растаяла, но я слабо протестовала, когда он обнял меня, понимая в то же время, что такая манера поведения делает меня еще более похожей на Анжелет.

Я воскликнула:

— Мне нужно поговорить с вами, Ричард.

— Позже, — пробормотал он. — У нас будет достаточно времени для разговоров. Я все время думал о вас и тосковал…

В его голосе, в прикосновении его рук было что-то такое, что глубоко трогало меня. Более всего мне хотелось доставить ему радость, удовлетворение, счастье. Если Анжелет страдала от своей холодности, то должен был страдать и он. Чувство любви к нему ошеломило меня. А почему бы и нет… лишь на сегодняшнюю ночь. Потом я уеду. Все решено.

Он не подал виду, что узнал меня.

Я была разбужена странным шумом и вскочила, охваченная ужасом. Я находилась в кровати с пологом, а рядом со мной лежал Ричард.

Описать этот шум было бы невозможно, но в комнате явно кто-то был. Я услышала грохот, словно упал стул, потом послышался безумный демонический смех, а вслед за ним — рычание, как будто здесь находилось дикое животное.

Ричард отбросил полог и вскочил с кровати, я тоже.

Он зажег свечу, и я вскрикнула от страха: в комнате было что-то ужасное. В первые секунды я даже не могла распознать в этом существе человека — скорее уж нечто, связанное с ночными кошмарами. И все-таки это был человек, ребенок с чудовищно взлохмаченными волосами и такими длинными руками, что они свисали почти до земли. Он наклонился вперед, ноги его были неестественно вывернуты, нижняя губа отвисала, а глаза — это были безумные, ужасные глаза.

— Черри! — закричал Ричард, но тот уже показался в дверях. Позади маячила миссис Черри.

Ричард схватил это существо и держал его, а оно размахивало руками, а потом по-звериному завыло.

Миссис Черри воскликнула:

— Господи помилуй!

Существо вырвалось, подбежало к стулу и схватило его, но Ричард успел вмешаться раньше, чем существо сумело запустить стулом в зеркало.

Борьба продолжалась. Ричард и Черри с трудом удерживали это существо за руки.

В комнате появился еще один мужчина. Я сразу поняла, что это Джон Земляника, поскольку Анжелет как-то рассказывала о нем, а опознать его было нетрудно по отметине на лице.

— Ну, иди ко мне, мой мальчик, — сказал Джон. — Давай, давай, дружок. Джон здесь.

Существо перестало вырываться, Джон подошел и обхватил сзади скорчившееся тело.

— Ну вот, все будет хорошо, если ты успокоишься. Ты же знаешь. Главное — не вырывайся. Сейчас ты пойдешь с Джоном. Вот… все будет хорошо… успокойся.

Существо совсем затихло, и человек с отметиной на щеке осторожно, но твердо вывел его из комнаты.

В дверях все еще стояла дрожащая миссис Черри.

— Просто не знаю, как это случилось. Засов был отодвинут. Его всегда задвигает Черри.

— Не беспокойтесь, миссис Черри, — сказал Ричард. Я старалась держаться в тени, но теперь, когда инцидент завершился, я осознала, в какое затруднительное положение попала. Теперь все раскроется, все выйдет наружу. Я пыталась убедить себя в том, что все это — лишь ночной кошмар, от которого можно избавиться в любую минуту, но было совершенно ясно, что это реальность.

Когда звуки возни утихли вдали, Ричард захлопнул дверь и прислонился к ней.

Я опустила прядь волос на лоб, чтобы спрятать оспины, и недовольно прикрыла ладонью щеку.

— Это… существо — мой сын, — сказал Ричард. — Теперь вы все знаете.

Я ничего не ответила. Я опасалась говорить, так как все еще боялась, что он принимает меня за Анжелет.

Не было необходимости требовать каких-то дополнительных объяснений. Его сын был идиотом, монстром; его держали взаперти в замке, а посещать его можно было через ход, начинавшийся за дверью в кухне. Я отодвинула засов, и никто этого не заметил, что дало возможность юному монстру, кем бы он ни был, проникнуть в дом.

Я сама подготовила сцену своего провала. Должно быть, так всегда случается с грешниками.

Мне надо было быстро принимать решение. Сумела ли я ввести его в заблуждение? Следует ли мне продолжать притворяться Анжелет? Меня могли выдать лишь оспины.

Я сказала:

— Я понимаю, Ричард. Я все понимаю. Он подошел ко мне, нежно откинув мои волосы со лба и расцеловал мои отметины. Меня охватила волна счастья. Больше не надо было хитрить. Он все знал.

— И ты могла подумать, что я не узнал тебя? — спросил он, — Ох, Берсаба, почему ты это сделала?

— Видимо, потому, что я грешница.

— Вовсе не поэтому, — сказал он. — Ведь сразу после случившегося я уехал. Я сказал себе, что это никогда не повторится. А потом приехал и мечтал о том, что ты придешь ко мне.

— Я думала, ты возненавидишь меня, узнав об этом.

— Я никогда не смогу испытывать к тебе ничего, кроме любви, и всегда буду помнить о том, что ты для меня сделала. Разве ты не чувствуешь, что я буду любить тебя вечно?

Я положила голову ему на плечо и вдруг почувствовала себя слабой, нуждающейся в покровительстве.

Ричард поцеловал мои волосы. Почему я считала его холодным и бесстрастным? Я чувствовала, что он любит меня так же глубоко и безоглядно, как я его.

— Лишь только ты вошла в этот дом, — говорил он, гладя меня по голове, — я сразу понял, что мне нужна именно ты. Каждая минута с тобой — это восторг, это увлекательное приключение. И почему в Лондон приехала не ты, а…

Он был человеком с твердыми убеждениями, с обостренным чувством справедливости и не смог заставить себя произнести имя Анжелет.