Сестры-соперницы - Карр Филиппа - Страница 58

Я поняла, что мне не следует слишком часто оставаться наедине с Бастианом, иначе меня будут терзать старые неутоленные желания. Но я не любила Бастиана. Я всего лишь хотела того, что могли бы мне дать и другие, а эмоции на время ослепили меня, заслонив настоящую причину. Мчась во весь опор мимо полей, где среди колосьев пшеницы виднелись крупные головки мака, глядя на белые цветы болиголова и пурпурные колокольчики наперстянки, выглядывающие из густой травы, я громко рассмеялась, потому что обогатилась новыми знаниями о себе, а опыт говорил мне, что знание — сила.

Отец решил, что Ост-Индской компании следует построить свою новую контору в Плимуте, и Фенимор изъявил желание отправиться туда и на месте наблюдать за ходом строительства.

— Душа у Фенимора не лежит к морю, — сказал отец. — Я рад тому, что он проделал это путешествие и много узнал о мире и о себе. Он — человек компании. Он будет незаменим на берегу, ведь береговые службы — не менее важная часть предприятия, чем экспедиции.

Мне кажется, я понимала причину удовлетворенности отца. Он не хотел, чтобы Фенимор подвергался опасностям дальних странствий. Он предпочитал, чтобы его сын оставался на берегу и рядом с мамой был в доме мужчина, тем более, что нас покинула Анжелет, которая, естественно, должна жить вместе с мужем, а уж никак не здесь.

О чувствах, которые питал ко мне Бастиан, они знали, и хотя наличие между нами близких родственных отношений могло вызывать сомнения в желательности брака, было в этом и определенное преимущество. Я знала: стоит мне только сказать, что я люблю Бастиана, и их разрешение на брак будет дано незамедлительно. Бастиан, по его словам, уже переговорил с моим отцом.

Все это меня очень веселило, так как я знала, что окружающие ждут, что мы в любой момент объявим о своей помолвке. Моя мать светилась радостью. Ее, муж благополучно вернулся домой и, судя по всему, на этот раз собирался задержаться дома надолго, поскольку был всерьез озабочен вопросом постройки новой конторы в Плимуте. В следующий рейс он отправится уже без Фенимора; Анжелет, несмотря на произошедший с ней печальный случай, вступила в удачный брак и была, видимо, счастлива; а я, Берсаба, спаслась от, казалось бы, неминуемой смерти и теперь успешно восстанавливала силы, отделавшись, можно сказать, всего несколькими малозаметными царапинами.

Все, что нужно было нашей матери для счастья, — это счастье ее семьи. Каждый день она ждала писем от Анжелет, а когда они приходили, читала их вслух, а уж потом мы все читали их по отдельности. Я тоже получала от нее письма и читала в них между строк то, чего не могли понять другие.

Анжелет о чем-то умалчивала. У моей сестры появилась тайна, и я стремилась проникнуть в нее.

А пока я развлекалась с Бастианом. Игра, в которую я играла, была очень интересной, но требовала некоторой осторожности, что придавало ей особую пикантность, так как мне приходилось бороться с собственной натурой. Было очень трудно не поддаться искушению, поскольку по мере восстановления моего здоровья я чувствовала, что влечение к определенного рода удовольствиям скорее росло, чем уменьшалось, и к тому же, по моим предположениям, было как-то связано с моим взрослением.

Я решила позволить Бастиану думать, будто я смягчилась. Я могла, призывно улыбнувшись ему, предложить отправиться прогуляться вместе верхом. А потом я терзала его и себя, конечно, тоже, ощущая гордость от того, что сумела справиться с искушением и мое самоистязание доставляло мне удовольствие. Частенько, когда все домашние засыпали, он тайком выбирался из дому, подходил к моему окну и бросал в стекло комья земли, стремясь привлечь мое внимание. Иногда я делала вид, что не слышу, иногда открывала окно и выглядывала.

— Уходи, Бастиан, — говорила я.

— Берсаба, я должен видеть тебя, просто должен.

— Запомни, я не Карлотта, — отвечала я, захлопывая окно.

И улыбалась, довольная.

Однажды он подошел к двери моей спальни, однако она предусмотрительно была заперта на засов.

— Уходи! — прошипела я. — Ты что, хочешь разбудить весь дом?

Вообще-то мне казалось, что будет очень забавно впустить его, сделать вид, что я разрешаю ему остаться, а затем решительно прогнать. Но я не была уверена, что смогу справиться с собой, а уже меньше всего я хотела сдаться таким образом.

— Бастиан, по всей видимости, совсем не торопится отравляться в замок Пейлинг, — сказала мать. — Я послала весточку Мелани, сообщив, что все в порядке, что все благополучно вернулись и с Бастианом все хорошо. Я написала, что у мужчин сейчас много дел, связанных с этой конторой в Плимуте. — Она улыбнулась мне. — Но отчего-то мне кажется, что это не единственная причина его задержки.

Как она мечтала, чтобы ее дочь жила всего в нескольких милях отсюда, в замке Пейлинг, ведь если бы я вышла замуж за Бастиана, то в свое время стала бы хозяйкой всего этого замка, хотя она, имела в виду совсем не это. Она хотела бы, чтобы ее брат жил долгие-долгие годы. Просто ей было нужно, чтобы я была рядом, хоть как-то возмещая отсутствие Анжелет.

Ее генерал был, по-моему, довольно суровым да и староватым. И при этом играл в солдатики — как странно! И еще в шахматы. Да, бедняжка Анжелет никогда не была сильна в них. Одна из наших гувернанток как-то сказала ей: «У тебя мысли, как кузнечики, Анжелет. Постарайся стать сосредоточенной, как Берсаба!» Бедняжка Анжелет! Она никогда не могла надолго сосредоточиться… достаточно надолго, чтобы выиграть хотя бы одну шахматную партию.

Как мне хотелось увидеть ее и этого сурового старого генерала! Я часто размышляла об их жизни.

А потом пришло это письмо от Анжелет. У нее случился выкидыш, и она была страшно расстроена: ей так хотелось ребенка, но она ничего не писала нам, пока была не до конца уверена в своей беременности. Все произошло быстро, и вскоре она должна была оправиться, так как срок беременности не превышал двух месяцев. И все же пока что она чувствовала себя плохо, и ее муж одобрил идею пригласить меня к ним в гости. Долг солдата заставлял его часто покидать дом, и хотя Фар-Фламстед находился сравнительно близко от Лондона, это все-таки была провинция.

Вот что писала моя Анжелет:

«Приезжай, Берсаба. Просто не могу тебе сказать, как часто я тебя вспоминаю и как я по тебе тоскую! Мне нужно так много тебе рассказать. Иногда здесь происходят странные вещи, и я хочу с кем-нибудь об этом поговорить. С кем-нибудь, кто понимает меня…»

И я подумала: значит, генерал ее не понимает. Это меня не удивило. Он был гораздо старше ее. Он был очень важным и серьезным. Анжелет надо было бы выйти замуж за кого-нибудь помоложе и попроще.

«Никто никогда не понимал меня так, как ты, Берсаба. Пожалуйста, пожалуйста, приезжай…»

Я разволновалась. Я была обижена на нее за то, что она уехала, бросив меня, но если я поеду к ней, то избавлюсь от удушливой, хотя и спокойной, пронизанной любовью, атмосферы дома. А кроме того, мне ведь хотелось посмотреть мир, не ограничивающийся Корнуоллом.

Как хорошо, что я не уступила Бастиану!

Мать спросила меня:

— Ты получила письмо от своей сестры? Я сказала, что получила и что Анжелет настаивает на моем приезде.

— Дорогая моя Берсаба, может быть, тебе и не хочется ехать — скажем, из-за Бастиана. Но ты нужна Анжелет: она прямо пишет, что ей не обойтись без тебя. Нам нельзя забывать о том, что до самого последнего времени вы всегда были неразлучны. В разлуке вам тяжело, хотя, конечно, у вас должна быть отдельная личная жизнь. Ты должна поступить так, как считаешь нужным. Я знаю, что ты хочешь видеть ее, но вполне может статься, что еще больше ты хочешь остаться здесь.

Я ответила:

— Я подумаю об этом, мама, — и почувствовала стыд, как всегда, когда мне приходилось лгать матери. На самом деле я уже решила, что поеду в Лондон.

Бастиан был поражен.

— Ты не можешь уехать сейчас. Что будет с нами?

— Что касается меня, то я непременно встречусь с Карлоттой и сообщу ей, сколь одиноким ты себя чувствуешь.