Сестры-соперницы - Карр Филиппа - Страница 50

В его устах такое высказывание звучало почти как признание в любви, и мне этого было вполне достаточно. Я знала, что его слово так же надежно, как он сам.

За оставшееся время я собиралась досконально изучить все тонкости ведения домашнего хозяйства, чтобы удивить мужа. Пока никто нас не посещал. Я решила, что его друзья знают о том, что он в отъезде, и когда он вернется домой, все будет по-другому. После свадьбы они решили не беспокоить нас, имея все основания считать, что это соответствует нашим желаниям; а теперь они, наверное, ждут его возвращения.

Я несколько раз побеседовала с миссис Черри и весьма близко познакомилась с Грейс и Мэг. В качестве своей личной горничной я выбрала Мэг, точнее говоря, я не выбирала ее, а просто она сама стала очень естественно выполнять эту обязанность. Я узнала, что Джессон тоже когда-то служил вместе с генералом, как и Черри, и что он привез с собой жену и обеих дочерей, устроив их прислугой в замке. Я, конечно, была рада их присутствию, поскольку без них и без миссис Черри меня в этом доме окружали бы лишь мужчины.

Мэг была более разговорчива, чем Грейс. Младшая из сестер, тридцати семи лет, она с гордостью сообщила мне, что родилась в январе того года, когда наша великая королева Елизавета умерла. Таким образом, Грейс имела право утверждать, что ей удалось пожить в эту славную эпоху.

Мэг помнила предыдущую хозяйку дома. — Очень она была простая и добрая, — рассказывала она мне. — Сидит, бывало, в своей комнате с рукоделием — точь-в-точь как вы. Забавно, что вам тоже нравится это занятие. Обычно я ее причесывала, хотя у нее не было этих завитых кудрей. Красивые у нее были волосы, а бледная она была, как лилия. Очень я любила слушать, как она играла на спинете, а уж если она при этом и пела, так это было просто чудо.

— Она играла и пела для генерала?

— О да, а когда здесь собирались гости, то и для них. Но она была какая-то печальная. А потом, конечно, вынашивала ребенка… — Мэг неожиданно запнулась.

— Да, — сказала я, — как у нее тогда обстояли дела?

— О, в это время я с ней нечасто бывала, — уклончиво ответила Мэг.

— Но прическу-то ты ей делала?

— Да… но это совсем другое дело.

— А… генерал был очень расстроен случившимся?

— Очень! Он тут же надолго уехал, а потом, должно быть, уже через год после кончины бедной госпожи начали строить эту стену…

— Стену вокруг замка?

— Она, конечно, немножко закрывает окрестности.

— Насколько я понимаю, ее построили, потому что замок находится в опасном состоянии?

— Это так, госпожа. Из нас никто и шагу туда не ступит. Я думаю, что однажды какая-нибудь башенка просто-напросто грохнется.

— Его ведь можно сломать.

— Ну, таким штукам лучше дать самим разрушиться, разве не так?

— Но его можно снести без особого Труда, как мне кажется.

— Это, конечно, так, но дело-то в том, что его строил этот старый предок, а он может рассердиться и начать здесь разгуливать в виде призрака. Конечно, намного хуже не станет. Здесь, я думаю, уже кто-то разгуливает.

— С чего ты это взяла, Мэг?

— Да ни с чего, госпожа, просто в таких местах это часто бывает.

— Но ты сказала, что уже кто-то разгуливает. Ты сама это видела?

Она заколебалась, и я заметила, как она крепко сжала губы, видимо, чтобы не выпустить из них запретные слова.

Мне стало ясно, что с этим замком связана какая-то тайна и что кто-то, должно быть, Ричард, велел не пугать меня слухами об этом.

Дни проходили теперь довольно спокойно. Я уделяла по несколько часов в день гобелену. Почувствовав, что мои пальцы тоскуют по работе над контурами замка, я бросила вышивать пруд и с удовольствием взялась за нитки из серой шерсти, которые как нельзя лучше подходили для стен замка. Кроме того, я понемножку занималась растущими в саду лекарственными травами, собирала их и из некоторых составляла настойки, а из других — лечебные отвары, как меня учила мать. Миссис Черри очень заинтересовалась всем этим и уверяла меня, что в лечебных травах «собаку съела». Недавно она вылечила Джессона от желудочных колик, вызванных, по ее убеждению, обжорством, а Мэг — от головных болей. Она была готова взять па вооружение и рецепты моей матери. «Учиться никогда не поздно», — заявила она.

Я редко выезжала на верховые прогулки, поскольку в доме нашлось много разных занятий, а если выезжала, то только в пределах выгона — сюда я могла отправляться без сопровождающих.

Пришли письма от матери и Берсабы. Письмо матери состояло, в основном, из советов по ведению домашнего хозяйства и завершалось признанием в том, что она очень по мне скучает. Письмо Берсабы было коротким, и я решила, что она все еще быстро утомляется. Внутренняя связь между нами, похоже, порвалась. Полагаю, что замужество изменило меня, и я чувствовала, что мир детства остался далеко позади и началась новая жизнь, хотя я постоянно думала о том, как чудесно было бы, если бы со мной здесь были мать и сестра.

Я не сознавала, насколько сильны были мои связи с прошлым, насколько я была погружена в себя, и это несмотря на мои самые горячие усилия нравиться мужу, узнавать его, стремиться понять. Я решила выяснить все, что смогу, о его жизни до знакомства со мной, а одним из самых важных событий в его прошлом был, само собой разумеется, его первый брак.

Работая с тканью, подготовленной Магдален, сидя в ее бывшей комнате, я чувствовала, что начинаю узнавать ее. Она была из семейства Хэрриотов — рода весьма известного.

— Они всегда были близко к трону, — сказала мне миссис Черри. — У них было много дочерей — шестеро, и ведь для каждой надо найти мужа. Наша-то хозяйка была у них младшенькой. Такая была застенчивая.

Бедняжка Магдален, которая так боялась предстоящих родов. Мне не следует ей в этом подражать — это я знала точно, ведь если у меня появится милый малыш, то я смогу вынести все что угодно. В конце концов, за радости жизни нужно бороться, а иногда даже страдать.

Я с большим удовольствием проводила время на открытом воздухе. В теплые деньки я обычно брала с собой свое рукоделие и садилась в саду возле пруда. Это было довольно забавно — сидеть на том самом месте, которое изображаешь на гобелене. Кроме того, я любила просто прогуливаться.

Мне нравилось следить за тем, как раскрываются в саду цветы, и я решила, что могла бы внести в устройство садового хозяйства некоторые изменения. Возможно, прежде чем обращаться к садовникам, мне следовало посоветоваться с Ричардом, но зато фантазировать мне никто не мешал.

Я обнаружила, что очень часто невольно направляюсь к маленькому замку, но высокая стена не давала рассмотреть его вблизи. Впрочем, судя по виду, открывающемуся из комнаты Замка, здание было окружено густыми зарослями тиса, образующими небольшой лес.

Я много думала о том, как выглядит замок изнутри. Я представляла маленькое караульное помещение, висящие на стенах доспехи, небольшую центральную башню — в общем, замок Пейлинг в миниатюре.

Тисы росли по обе стороны стены. Некоторые были еще совсем молодыми, вероятно, посаженными сразу после окончания строительства стены. Это был быстрорастущий вид, за несколько лет вырастающий от семечка до настоящего ветвистого дерева. Я решила, что эта порода была выбрана для посадки умышленно.

Чем больше я обо всем этом размышляла, тем более странной казалась мне вся эта история. Конечно, пыталась я убедить себя, Ричард полностью поглощен своей военной карьерой. Он не хочет мириться с неудобствами, которые возникнут при разрушении маленького замка, — взять хотя бы присутствие большого числа рабочих, необходимых для выполнения такой объемной работы. Вот почему он не стал его трогать, а поскольку долгие годы здание стояло без присмотра, оно стало опасным. Но зачем нужно было строить вокруг него стену?

Я просто не могла не думать об этом. Самым первым, что я увидела, выглянув в окно комнаты Замка, была эта постройка, а во время всех моих прогулок ноги сами несли меня в ту сторону.