Подмененная - Карр Филиппа - Страница 58

Я провела прекрасный уик-энд в Пенкарроне, а в воскресенье Патрик проводил меня в Кадор. Нам предстояло еще много подобных уик-эндов.

Мы с Патриком много ездили верхом, говорили о будущем, строили планы. Было решено, что в Пенкарроне мы жить не будем, если удастся, подыщем себе дом, в противном случае построим новый.

Мы с удовольствием часами обсуждали эту тему.

— Возле моря или на вересковой пустоши? — спрашивал Патрик. — А может быть, где-нибудь посередине? Чтобы воспользоваться преимуществами и того и Другого.

— Ты будешь счастлив там, Патрик?

— Необыкновенно счастлив. Только нелегко дождаться этого, правда?

Я была полностью согласна с ним:

— Говорят, что ожидание — лучшая часть жизни.

— Мы сделаем так, что воплощение наших желаний превзойдет ожидание.

— Да, конечно, — с жаром подтверждала я.

Я с удовлетворением замечала, что Белинде нравится Корнуолл. До этого мне трудно было угадать, как она воспримет разлуку с Оливером Джерсоном, которого она действительно обожала. Возможно, я преувеличивала ее чувства. Мне было приятно, что она очень привязалась ко мне. Я радовалась привязанности ко мне обеих девочек, любви Патрика и бабушки с дедушкой. Я начинала думать, что, несмотря на потерю матери, должна за многое благодарить судьбу.

Ли взяла детей в Полдери и по пути навестила свою мать. Миссис Полгенни заинтриговала девочек Описывая ее «костотряс», они покатывались со смеху.

— Она такая смешная! — восклицала Белинда.

— Мы думали, что она вот-вот упадет, — сказала Люси.

— Она специально устроила для вас показ? — спросила я.

— Мы пошли туда, а там никого не было, и мы уже хотели уходить, когда приехала она на этой штуке…

Они вновь залились смехом — И что она вам сказала?

— Чтобы мы зашли посидеть в гостиной, — ответила Люси.

— Там по всей комнате развешаны картинки. Иисус на кресте…

— И еще один — с ягненочком.

— И еще кто-то, из которого торчит много-много стрел. Она спросила Ли, спасены ли наши души.

— И что ответила Ли?

— Она сказала, что следит за нами и правильно воспитывает, — сообщила Люси.

— Миссис Полгенни все время смотрела на меня, — сказала Белинда.

Больше они с Люси ничего не могли добавить, потому что опять захохотали.

Потом я рассказала о случившемся бабушке.

— Им это показалось очень забавным, — заметила я.

— Я рада, что это так. Скорее можно было ожидать, что они испугаются и захотят как можно быстрее уйти оттуда.

— Такое впечатление, будто их водили на какое-то представление.

— Я рада, что они так смотрят на это. Ли, наверное, иногда захочет посещать свою мать, и, если у девочек будет желание пойти к ней, пусть себе на здоровье идут.

— Возможно, тогда миссис Полгенни не будет слишком донимать Ли.

— Как раз это я и имела в виду.

Новая служанка, Мэдж, часто бывала с детьми. Она им явно очень нравилась. Как то раз я видела их вместе в саду, где Мэдж, по-видимому, оказалась по пути из огорода на кухню, и с радостью услышала детский смех.

Бабушка тоже заметила это.

— Она совсем молодая и очень живая, — сказала она. — Не вижу никаких причин, почему бы ей не подменить на время Ли — Ты хочешь дать Ли отпуск, чтобы она пожила со своей матерью?

Бабушка состроила гримасу:

— Нет. Просто я хочу, чтобы у нее оставалось какое-то время и для себя. А Мэдж это пойдет на пользу. Она сама еще почти ребенок.

Я очень хотела, чтобы девочкам понравился Корнуолл, и была рада, что мое желание исполняется.

Я заметила, что они любят ходить к пруду Святого Бранока, о котором они часто говорили. Нравились им и пустоши, и, когда мы выезжали вместе верхом, они ехали первыми, желая показать мне дорогу — к пруду или пустоши.

Ходили слухи о том, что люди видели белых зайцев и черных собак не только возле Пенкарронской шахты, но и у той, заброшенной, на пустоши.

Белинда проявляла особенный интерес к несчастью на шахте. Они любили разговоры, связанные со старыми суевериями. Впрочем, Люси — тоже. Их глазки расширялись, когда они рассуждали о старьевщиках, которые, якобы, живут в шахте и могут, пользуясь магическими средствами, принести несчастье шахтеру, который приходился им не по нраву. То же можно было сказать и о рыбацких суевериях. Существовало бесчисленное множество несчастий, которые могли случиться с любым человеком, нарушившим один из старинных обычаев.

Возле пруда девочки познакомились с маленькой Мэри Келлоуэй. Она часто выходила из бывшего дома Дженни, чтобы поговорить с ними.

Это был странноватого вида ребенок с прямыми длинными волосами и постоянно печальным взглядом, который объяснялся, конечно, тем, что совсем недавно малышке пришлось пережить такую трагедию. Выяснилось, что именно она рассказала девочкам о зайцах, собаках и маленьких старичках, живущих в шахтах.

— Ясно, что это их рук дело, — гласил приговор Белинды. — Мистер Келлоуэй чем-то рассердил их, и они сделали так, что в шахте произошел обвал.

— Это чепуха, — сказала я.

— Откуда ты знаешь? — спросила Белинда. — Тебя там не было.

— Потому что такого не бывает. Несчастье произошло из-за какой-то неисправности в шахте.

— А Мэри говорит…

— Вы не должны говорить об этом с Мэри. Ей нужно постараться забыть об этом.

— Как же она может забыть, если у нее сгорел дом?

— Скоро у нее будет новый дом.

— Ты-то сама ничего не забыла…

Она была совершенно права. Есть вещи, которые невозможно забыть.

Бабушка сказала, что, по ее мнению, дружба с Мэри им будет полезна:

— Я бы пригласила ее в Кадор поиграть с ними, но ты же знаешь слуг, они начнут говорить, почему бы тогда не созвать сюда всех детей, живущих в округе.

— Я думаю, больше всего им не нравится то, что она живет возле пруда. Мне бы хотелось, чтобы они выбрали какое-нибудь другое место для встреч, но тут ничего не поделаешь.

Обе девочки пересказали мне историю о грешных монахах, которые, даже получив предупреждение с небес, не желали покаяться и продолжали творить свои грешные дела до тех пор, пока не были наказаны потопом.

— Как при Ное, — сказала мне Люси.

— Вовсе не так, глупышка, — вмешалась Белинда. — Тот потоп был давным-давно, а этот случился, когда были монахи и все было не так, как при Ное.

— Откуда ты знаешь? — потребовала объяснений Люси.

— Я-то знаю. У них не было никакого ковчега, и они все утонули. Они так и сидят на дне пруда, потому что грешники не всегда умирают. Некоторых заставляют жить, чтобы они мучались, — например, на дне пруда или в грязной воде. А когда что-нибудь плохое должно случиться, звонят колокола. Я тоже хочу послушать колокола.

— Но ты ведь не хочешь, чтобы случилось что-то ужасное? — спросила я.

— Мне все равно.

— Если это случится не с тобой, — со смехом уточнила я.

Я довольно часто слышала, как они говорили про эти колокола, и решила, что к пруду они ходят в надежде услышать их, а не играть с Мэри.

Обычно, после того как дети укладывались в постели, я заходила пожелать им спокойной ночи.

В комнате стояли две кровати, и, по словам Ли, после того, как она гасила свет, девочки начинали переговариваться. Я подумала, что вдвоем им гораздо веселее, еще раз порадовавшись, что в свое время настояла на том, чтобы Люси взяли в наш дом.

Это принесло несомненную пользу не только ей, но и Белинде.

Однажды вечером я вошла и услышала голос Белинды:

— Вот, наверное, было здорово, когда они искали Ребекку, а нашли этого убийцу.

Я была неприятно удивлена тем, что дети знают об этом. Я ничего подобного им не рассказывала. Вероятно, Белинда догадалась, что мне может не понравиться сказанное ею, и она немедленно перевела разговор на то, что завтра надо будет перековать Лепестка. Том Граймс сказал, что они смогут посмотреть, как меняют подкову.

Я ушла от них, продолжая размышлять о том, каким образом они получают подобные сведения. Видимо, эти драматические события здесь еще не забыты, и кто-то поделился своими воспоминаниями с детьми.