Песня сирены - Карр Филиппа - Страница 79

— Нет, я думаю, что утечка сведений произошла именно здесь.

— Но кто?

— Я обязательно выясню это!

На следующий день Хессенфилд вернулся в Сен-Жермен. Я старалась вести себя так, будто ничего не произошло, но не могла не думать о тех людях, что угодили в ловушку, и теперь, скорей всего, находятся в Тауэре или другой тюрьме, ожидая приговора, которым, вне всяких сомнений, станет смерть. Я волновалась за Хессенфилда, который очень переживал, что оружие, предоставленное им королю Франции, теперь потеряно, но, что было хуже всего вместе с ним они лишились самых отважных своих людей.

Я никогда не видела его таким опечаленным. Это было что-то новое в его характере.

Я пошла в детскую.

— Где мой папа? — спросила Кларисса. Она всегда звала его» мой папа «. Думаю, это оттого, что она лишь недавно обрела его.

Он уехал повидаться с королем, — ответила я.

— Он уехал в большой спешке, — заметила Мэри Мартон.

— О да, — сказала я. — Важное дело.

— Мне показалось, что он выглядит слегка расстроенным, — продолжала Мэри.

Я пожала плечами.

— А куда мы пойдем сегодня? — встряла в наш разговор Кларисса.

— Мне надо купить немножко кружев, — ответила я. — Мадемуазель Пантон (она была моей портнихой) хочет отделать ими платье, но я сама должна выбрать цвет.

— Думаю, если платье не получится, — рассмеявшись, сказала Мэри, — вину она хочет свалить на вас, и вам придется подбирать что-нибудь другое. —» Это мадам сама выбрала «, — сказала она, в совершенстве передразнив мадемуазель Пантон.

— Мэри может быть мадемуазель Пантон, Жанной, мной, — сказала Кларисса, с восхищением взирая на Мэри.

Покупать кружева мы пошли все вместе. К обеду мы вернулись, Кларисса легла спать, а я отдыхала в своей спальне, читая. Это были самые спокойные часы дня, в это время все либо обедают, либо отдыхают после обеда, но к пяти часам улицы снова наполнятся людьми.

Я думала о том, что сейчас делает Хессенфилд, какие меры он принял, чтобы раскрыть того, кто предал их? Было невозможно представить себе, что среди нас есть шпионы.

Теперь я по-настоящему влюбилась в него. Наш союз казался идеальным: он был тем мужчиной, которого я всю жизнь искала, и хотелось надеяться, что я столько же значила для него. Мы оба обожали приключения. Такая жизнь устраивала нас обоих. Я подумала, а что будет, если удастся восстановить на троне Якова и мы вернемся в Англию, где заживем жизнью обыкновенного дворянина и его жены, если не считать того, что я не жена ему. Я себе этого не представляла: Хессенфилд всегда будет искать заговор, в котором непременно примет участие. В старые времена он бы отправился на море и стал грабить испанские галеоны. И в гражданскую войну, думаю, он повел бы себя точно так же, как и сейчас. Он был человеком, который все время должен защищать какое-нибудь дело, без опасности он не мыслил своей жизни. Такие мужчины иногда встречаются, но что происходит с ними, когда они стареют?

И тогда мне вспомнился дед — они были похожи. Какая жизнь была у него, когда он защищал Эверсли от Протекторат, — верный сторонник роялистской партии, притворяющийся круглоголовым. Это дело пришлось бы Хессенфилду по душе.

Вечер без него тянулся очень медленно. До тех пор, пока не пришла пора ложиться спать, я была с Клариссой. Мэри Мартон уложила ее, я сидела у ее кроватки и рассказывала сказки, пока она не заснула. Потом я вернулась в свою пустую спальню и тоже заснула.

Проснулась я рано утром, как обычно позавтракала хлебцами и кофе, а потом поднялась в комнату Клариссы. Она сидела в своей кроватке и играла с куклой, которую я купила ей днем раньше.

— Мэри ушла, — сказала она.

— Ушла?! Так рано? Этого не может быть! Кларисса кивнула.

— А у Иветты голубые глаза, — сказала она, протягивая мне куклу. — Посмотри!

— Уверена, Мэри у себя в комнате, — задумчиво произнесла я. — Пойду посмотрю.

Я прошла в комнату Мэри. Постель была заправлена. Неужели она не спала этой ночью? Если только она не заправила ее перед уходом, но обычно это Делала одна из служанок… и гораздо позднее.

Я оглядела комнату, открыла шкаф, одежды не было. И тогда я заметила записку. Она лежала на столе и предназначалась мне.

« Дорогая леди Хессенфилд!

Я должна была срочно уехать. Я получила письмо от моей тетушки из Лиона, которая тяжело заболела. Письмо доставили уже после того, как вы удалились к себе, а так как у вас был очень напряженный день, я решила не беспокоить вас. Сейчас еще можно успеть на карету до Лиона, поэтому я должна отправляться немедленно. Как только я смогу оставить тетушку, я вернусь и повидаюсь с вами.

Спасибо вам за вашу доброту.

Мэри Мартон «.

Листок бумаги выпал из моей руки: происходило что-то странное, я чувствовала это.

Почему вдруг Мэри уехала? И когда доставили письмо? Я бы услышала стук копыт во дворе. Кроме того, она никогда не упоминала о тетушке из Лиона; насколько я поняла, у нее вообще здесь не было родственников, кроме родителей.

Мои мысли немедленно обратились к Мэтью.» Вот в чем дело, — подумала я. — Она влюбилась в него, а он, должно быть, дал ей понять, что не любит ее «. Мэри всегда мне казалась странной девушкой, она постоянно держалась в стороне от остальных, и, хотя она сдружилась с Клариссой, думаю, она так и не смогла преодолеть неловкости передо мной. Меня порадовала новость о ее дружбе с Мэтью, и я тут же предположила, что между ними все серьезно. И разгадкой ее поспешного отъезда, скорей всего, было то, что она, узнав о равнодушии Мэтью, решила порвать со всем окружением, чтобы не слышать сочувствующих расспросов. Такая тихая и сдержанная девушка, как она, по крайней мере я так ее представляла, именно так бы и поступила.

На следующий день вернулся Хессенфилд. Он отсутствовал двое суток, но выглядел бодро и энергично, совсем как в прежние времена, и закружил меня в своих объятиях.

— Я должен немедленно увидеться с воспитательницей Клариссы!

— О, здесь произошло что-то странное — Мэри уехала.

— Уехала?!

Он непонимающе посмотрел на меня, и я быстро объяснила:

— Вчера утром я пошла к ней в комнату. Кровать была убрана, и лежала записка. Она уехала к больной тетушке в Лион.