Паутина любви - Карр Филиппа - Страница 84

Дом был всполошен. О случившемся я узнала, когда Матильда зашла в мою комнату, а я готовилась спускаться к завтраку. Она была бледна и вся дрожала.

— Произошло нечто ужасное! — сказала она и сообщила мне, что Джек пошел в комнату Дермота, чтобы разбудить его и подать утреннюю чашку чая. — Он сказал, что постучался, а когда не услышал ответа — зашел в комнату. Поздоровался, но ответа опять не было, тогда он подошел к кровати и сразу понял, что произошло. На тумбочке возле кровати лежала пустая коробочка из-под пилюль. Там же стоял стакан с остатками виски. Бедный Джек, он в ужасном состоянии, да и все мы!

— Ах, бедный Дермот, он был такой несчастный!

— Он не смог пережить смерть Дорабеллы! Мне прямо не верится в происшедшее. Всем занимается Гордон, он послал за врачом. Ах, Виолетта, как все ужасно! Чему еще суждено произойти в этом доме?

День оказался очень тяжелым: кто-то приходил и уходил, шли разговоры шепотом, всех охватывало ужасное сознание того, что нас поразила еще одна трагедия и что в доме опять смерть.

Я постоянно припоминала наш вчерашний разговор в саду. Нельзя сказать, что случившееся было для меня неожиданностью, этого следовало ожидать. Дермот был в отчаянии, это было ясно, и я понимала его. Его брак был недолгим, дал плоды, а потом жена погибла — глупо, по-дурацки, из-за своего каприза.

Все в доме были поражены случившимся, даже Матильду оставило ее обычное спокойствие. Она была так потрясена, что доктору пришлось дать ей успокоительного и посоветовать лечь в постель. Только Гордон был хладнокровен и деловит. Доктор разговаривал с ним, явно обрадованный тем, что хоть с кем-то можно обсудить шаги, которые необходимо предпринять. День тянулся как кошмар. Вечером мы разговаривали с Гордоном.

— Будет, конечно, следствие, — сказал он. — Доктор явно понимает, что случилось, и его это вовсе не удивляет. Он говорил, что Дермот был в состоянии глубокой депрессии. И до этого несчастья периоды приподнятого настроения чередовались у него с мрачными, а он был не из тех, кто способен справиться с трагедией. Доктор испугался, что он может покончить с собой, еще тогда, когда тот узнал, что никогда больше не сможет ходить. Он подумывал о том, чтобы болеутоляющие таблетки находились только в распоряжении Джека, однако с этим возникали сложности: ведь Дермоту они могли понадобиться и ночью. Все это очень печально, но, как сказал доктор, в данных обстоятельствах не является чем-то неожиданным.

Дом погрузился в скорбь. Матильда была настолько разбита случившимся, что не смогла в этот день оставить постель, и сообщить новость старому мистеру Трегарленду взялся Гордон. Из комнаты старика он вышел явно расстроенный.

Я ждала его, чтобы услышать, как отец воспринял весть о смерти сына. Тот был поражен ужасом и горем.

— Я начал опасаться, что в доме появится еще один покойник, — сказал Гордон. — Его лицо налилось кровью, он открыл рот, но не смог издать ни звука. Он просто смотрел на меня и дрожал. Я решил, что у него сейчас начнется приступ. Это был ужасный удар, последовавший вслед за предыдущими. Он очень тяжело это воспринял. Нужно быть поосторожней: слишком уж сильно потрясение.

Мистер Трегарленд не выходил из комнаты в течение нескольких дней. Матильда производила впечатление громом пораженной. В город я не показывалась — можно было вообразить, что там говорят: проклятие дома Трегарлендов столетней давности, с тех пор, как Трегарленды и Джермины стали врагами.

Не возникало даже вопроса о том, каким будет объяснение: Дермот покончил с собой в состоянии умственного расстройства.

В доме было мрачное настроение, и не только в доме. Постоянной темой стала возможность войны. Было ясно, что немцы к чему-то готовятся.

Мы с Джоуэном встречались, как обычно, но мне было немного не по себе. Слуги постоянно шептались: вон, мол, что случилось, у Трегарлендов один удар за другим.

Джоуэн говорил:

— Все это, конечно, загадочно! Лучше бы все-таки вас здесь не было, хотя, с другой стороны, я не хотел бы расставаться с вами.

— Да, несчастья пошли полосой, — согласилась я. — Странная штука — жизнь, но смерть Дермота объяснима. Я знаю, как он был подавлен: потерял двух жен, и, как ни странно, обе утонули. Что же касается самого Дермота — был рассеян, потерял контроль над лошадью, а к тому же, говорят, был не вполне трезв, вот и объяснение.

— Все верно, не знаю только, что случится дальше. Полагаю, вскоре начнется война и это изменит всю нашу жизнь.

— Вы так уверены в этом?..

— Это диктуется ходом событий: этот альянс, как там они его называют… — «Стальной пакт», который Гитлер заключил с Италией… Похоже, он хочет обеспечить себе сильного союзника перед тем, как сделать какой-то ход.

— Не собирается же он воевать против Британии и Франции?

— Это еще неизвестно, слишком уж много умиротворения было в прошлом. Он может рассчитывать на то, что все так и будет продолжаться. Будем надеяться, что он остановится вовремя и мы не окажемся втянутыми в войну!

— Все это очень неприятно, а я ведь искала у вас утешения! — Простите, дорогая! У Трегарлендов настолько плохо?

— Естественно. Старый мистер Трегарленд сильно изменился. Он буквально разбит горем, смотрит каким-то пустым взглядом, словно пытается понять, как будто ищет какое-то объяснение этим несчастьям.

— Бедный старик! Как хорошо, что, у него есть Гордон Льюит, который способен вести все дела!

— Лишь на него и можно опереться: Матильда, обычно такая спокойная и практичная, совершенно выбита случившимся из колеи.

— Давайте попытаемся отвлечься от грустных размышлений, на время забыть о случившемся. В конце концов, все это должно когда-то кончиться.

Мы выехали на открытое пространство.

— Дадим лошадям немножко воли, — сказал Джоуэн и пустился галопом через поле. Я последовала за ним.

В доме, казалось, не осталось места ни для чего, кроме печали. Вечером за обедом Матильда рассказала, что младенец Пенгелли был найден мертвым в колыбельке.

— Бедная женщина буквально убита горем, ужасно потрясена. Она покормила младенца, уложила в коляску и оставила в саду. Потом она пошла в дом, вышла через двадцать минут и нашла девочку мертвой!