Цветы Сатаны - Альтер Поль - Страница 44

Углы губ Питера опустились в печальной улыбке.

— По этому поводу я кое-что расскажу вам, инспектор, но продолжайте, прошу вас.

— Да… Итак, все это доказывало, что при случае миссис Жордан могла оказаться опасной. Ее связи с Деборой Джеймс мы так и не установили. Они были просто знакомы. Тот факт, что доктор Жордан напал на след своей жены у мисс Джеймс, явился для нас неожиданностью, но он, возможно, ошибся, если учесть, что вышеуказанная мисс Джеймс уверяла, что уже несколько месяцев ничего не слышала о своей подруге.

Но я не мог пройти мимо следующего совпадения: мисс Дебора Джеймс переехала в дом, где когда-то жила мисс Стил. Что-то за этим крылось. Простое следствие по делу мисс Джеймс, которая никому не открывала всей правды, и особенно тщательное изучение фотографии миссис Жордан позволили нам быстро раскрыть секрет. Но может быть, вы всего не знали, мистер Сатклиф?

— Дебра мне призналась однажды вечером, — осторожно ответил Питер. — Но, думаю, необходимо сказать несколько слов о другом примечательном персонаже этого дела, который является зачинателем всего.

Почти час Питер подробно рассказывал о Виолетте Гарднер — о ее преступлениях, супружеских изменах, ее литературном таланте от дьявола.

— Дебра, — заключил он, — некстати и к несчастью, нашла тот проклятый дневник, когда она была еще совсем юной, замкнутой в себе девушкой, жившей только с отцом, который, впрочем, часто бывал в отлучке. Она наслаждалась одиночеством и почти не покидала этого дома. Здесь был ее мирок, и она была счастлива. Думаю, она бессознательно страдала из-за отсутствия матери, но специалисты вроде доктора Жордана или Киндли лучше разбираются в этом вопросе. Дневник, найденный в вещах супругов Гарднер, сложенных в двух комнатах второго этажа, явился для нее целым событием, чем-то вроде маяка, указывающего направление ее мыслям, будто дух Виолетты Гарднер временно заменил ей мать. Она стала восхищаться ею, перенимать ее вкусы, ее страсть к цветам… и ее порочность.

Я сам читал этот дневник и приходил в дрожь от его сатанинских строк, поэтому могу сказать, какое влияние он мог оказать на неокрепший ум девушки, предоставленной самой себе в области чувств. Дебра, очевидно, захотела подражать своей «наставнице», совершив, в свою очередь, два убийства, два перла, два шедевра изобретательности и изощренности… Она убила двух детей, ловко замаскировав преступления под несчастные случаи. Миссис Миллер почти разоблачила ее, застав в момент, когда она учила прыгать со скакалкой одну из своих будущих жертв. В то время она промолчала, очевидно, не желая портить девушке жизнь.

— Должен ли я сделать вывод, что и убийство старой дамы — ее рук дело?

— Да… Дебра призналась мне и в этом преступлении. Она была уверена, что миссис Миллер узнала ее в тот вечер, когда пригласила нас на чай. Припоминая нашу тогдашнюю беседу и некоторые из ее логических рассуждений, я склоняюсь к тому, что Дебра не ошиблась. Она, как вы и догадались, убила старушку во сне куском черепицы. Переехав в Бондлай, она, как вы знаете, принялась за старое. Уверившись в себе после двух удачных попыток, она даже дерзнула воспроизвести один из своих старых сценариев, а также одну из «постановок» миссис Гарднер.

— «Случайное» падение лестницы и преступное предложение маленькому купальщику поменять местами пробковые пояски.

— Да. Но с отцом вышло по-другому. Она искренне любила его и не желала его смерти. Но тот сделал ошибку, высказав подозрение на ее счет. Дебра не захотела лечиться, как он ей предложил.

— В гневе она нанесла спящему сорок семь ударов ножом! — вставил полицейский.

— После этого мы уже встречаем ее в психиатрической клинике доктора Жордана. Она согласилась выйти за него не по любви, а чтобы выйти из сумасшедшего дома. Однако замужество стало для нее как бы второй тюрьмой, несмотря на крайнюю благожелательность и привязанность мужа. Ведь он вылечил ее, когда она временно потеряла зрение, упрямо вглядываясь из зарешеченного окна в блестящую поверхность пруда в парке клиники и доведя себя до ослепления отражающимися солнечными лучами. Но это не остановило ее, временами она пристально смотрела на воду, пока ей не начинали видеться поднимающиеся с поверхности желтые круги… Круги, подобные кожаным поясам смирительной рубашки, которую надевали на нее во время приступов безумия… Даже впоследствии она всегда видела в этих кругах нечто вроде лассо, набрасываемых на нее мужем, чтобы держать ее в заточении. В один прекрасный день Дебра не вынесла этих галлюцинаций и сбежала.

— И убила настоящую мисс Джеймс?

— Нет, она только воспользовалась предоставившимся ей случаем.

И Питер изложил инспектору обстоятельства, при которых пропала Дебора Джеймс.

— Я искренне считаю, что Дебра была на пути к выздоровлению, — продолжил он, обхватив голову руками. — И убежден, что все было бы хорошо, если бы я упорно не старался проникнуть в тайну Виолетты Гарднер.

Много раз перечитав дневник, Дебра знала, как поступить в конце, даже не зная обстоятельств этого конца. Но, установив факт самоубийства Виолетты, все узнали бы о ее безумии, преступлениях и, следовательно, добрались бы и до Дебры! Мне, например, достаточно было навести справки о бывших жильцах этого дома периода второй волны несчастных случаев, чтобы догадаться о том, что она старалась от меня скрыть!

Так что мое расследование являлось для нее источником постоянной угрозы, потому-то она быстренько сообразила переписать часть записей покойной, ловко изменив содержание, отведя подозрения от автора и направив их на мужа, главного подозреваемого. К несчастью, я обратил внимание на качество чернил тех записей и сказал ей об этом. Страх быть раскрытой словно наэлектризовал ее, внезапно пробудив в ней чудовище.

Легкая улыбка осветила лицо полицейского.

— Вам здорово повезло, что вы проснулись вовремя! Иначе вас ждала бы участь ее отца…

Питер Сатклиф оставил без ответа это замечание, но тоже подумал о смерти. Смерть? Он хорошо был с ней знаком. Черные крылья не раз касались его. Когда-нибудь это неизбежно случится. Он сомневался, может ли разгореться его сердце новой страстью, какой бы она ни была. Главное в его жизни осталось позади. И может быть, костлявая с косой оказала бы ему услугу, сразив его во сне.

Горячими тисками сжало горло. Губы с трудом выдавливали слова, доставляя боль…

— Дебра очень любила этот дом, свое настоящее и единственное убежище. Несмотря на плохую репутацию, эти стены были для нее надежным укрытием. Особенно потому, что он был жилищем той, которой она так восхищалась, и здесь она провела лучшие свои годы. Именно поэтому она инстинктивно прибежала сюда… Всегда буду помнить день, когда я увидел ее спящей на веранде. Она была так прекрасна, казалась такой беззащитной, что я и подумать не мог, что…

— Вы увидели лишь прекрасное обличье черного ангела…

— Поверьте, Дебра была жертвой. Прибежав сюда, она увидела странный сон, который я истолковал как появление призрака Виолетты. Я не верю в привидения, но так как считал, что Дебре ничего не известно о доме покойной, то не мог по-другому истолковать множество подробностей, настолько точных, будто сама миссис Гарднер открывала их. Ей, вероятно, пришлось впоследствии пожалеть о неожиданном изложении своего видения, но мы ведь тогда только что встретились… Истинной виновницей всего остается эта Виолетта Гарднер, влияние которой чувствуется и после ее смерти. Именно она написала тот дьявольский текст и, можно сказать, по кусочкам сформировала преступную душу Дебры.

— А где находился дневник все это время? Дебра забрала его?

— Нет. Он все время был среди вещей супругов Гарднер, каким-то чудом не попавшись на глаза Яну, который сделал все для того, чтобы не запятнать память Виолетты. Он даже тщательно стирал двусмысленные фразы, повсюду написанные ею, вроде той, которую мы обнаружили на обратной стороне портрета. Дебра поспешила перепрятать эту тетрадь, когда я вплотную занялся поисками. А потом положила ее в то место, где я уже искал. Но в конечном итоге я случайно обнаружил ее в ходе повторных обысков. Лучше бы махнуть на все это рукой, поверьте! Я уж не говорю о последствиях такой находки, но о простом чтении дневника…