Лев-триумфатор - Карр Филиппа - Страница 78

— Я тебе никого не привел. Ты привела ко мне двоих, а Пенн родился здесь. Я ведь позволил тебе привести твоего.

Он попал в мое слабое место — Роберто. Джейк со смехом обхватил руками мое горло:

— Сейчас нужно чуточку надавить.

— Ну, давай, зачем медлить?

— Затем, что хоть ты и скандалистка и принесла мне только дочерей, я пока что не намерен сменить тебя на другую.

Тут он поцеловал меня с необычайной нежностью, от которой я растрогалась, и потрепал мои волосы. Этим жестом он выражал любовь, так он иногда обращался с сыновьями.

— Знаешь, Кэт, я в нетерпении, — говорил он, — поэтому раздражаюсь по пустякам. Я здесь зря теряю время… в ожидании… проклятых испанцев! Мы готовы во всеоружии встретить их, Бог свидетель. Это будет не сегодня-завтра. Что же они медлят? А теперь еще этот предатель Бабингтон. Он умрет как предатель, и я надеюсь, очень скоро. Он замышлял убить нашу королеву и посадить на трон эту шотландскую шлюху. Хватит, скоро ее голова слетит с плеч. А всех этих предателей, которые с ней заодно, я бы повесил, утопил и четвертовал.

«О, Роберто! — думала я. — Где ты, Роберто?»

— Они поймали всех заговорщиков? — спросила я.

— Кто знает. Думаю, не всех. Но доберутся и до них. Все у Вальсингама на крючке. Он им дает пока погулять на свободе, чтобы потом взять всех и раздавить. Всех до одного… Это — предатели Англии, друзья нашего врага Испании! Эту проклятую страну хорошо бы вообще стереть с лица земли.

Этими речами он сам себя довел до белого каления «О, Роберто! — думала я. — Где ты?»

Я знала, что он придет. У меня было предчувствие, ясновидение. Он придет ночью и постучится ко мне, как сделал в прошлый раз. Я в постоянном напряжении ждала его. В силу материнского инстинкта я тогда очень чутко спала и сразу проснулась, когда комок земли чуть слышно стукнулся в окно.

Боясь разбудить Джейка, я тихонько вылезла из постели.

Я не сомневалась, что это пришел Роберто. Как он мог оставаться в Лондоне, при дворе, в такое время, когда Бабингтон схвачен, и, если бы не Вальсингам и его безупречная система сыска, вполне вероятно, что королеву бы уже убили, а на трон взошла католичка.

Если Роберто был в списке, найденном при обыске в доме Трокмортона, то агенты Вальсингама уже взяли его под наблюдение. Если даже он непричастен к Бабингтонскому Заговору, а по-видимому, так оно и есть, то ему можно предъявить другой.

Я осторожно подошла к окну и посмотрела вниз, я ясно увидела его при лунном свете. Он смотрел на мое окно.

Я оглянулась на Джейка, который, слава Богу, крепко спал, у него всегда был хороший сон, и знаками объяснила Роберто, куда идти. В ответ он указал в направлении хижины, я кивнула и обернулась к постели. Это означало для него, что Джейк находится со мной.

После этого я вернулась в постель, чувствуя сильный озноб.

Хижина стала не таким безопасным местом, как прежде. Мое происшествие привлекло к ней внимание. Джейк говорил, что надо бы перестроить ее в нормальный дом для прислуги.

Густой кустарник вокруг развалюхи разросся и все еще до некоторой степени скрывал ее от посторонних глаз. Мне нужно было как можно скорее сходить туда.

Я совсем потеряла голову.

Карлос, который, подобно Джейку, не отлучался далеко от Плимута из-за возросшей угрозы со стороны Армады, заскочил к нам повидаться с Джейком. Я искала удобного момента, чтобы незаметно отнести в хибарку еды. Но следовало соблюдать осторожность, и я осталась. Так я узнала о предсмертных страданиях двух несчастных.

Карлос, с чужих слов, рассказал о казни Бабингтона и Балларда, второго главаря заговорщиков. Виселица была установлена в поле на окраине Холборна у дороги на Сен-Жиль. Балларда казнили первым. Его сначала повесили, а потом, еще живого, обезглавили. Это происходило на глазах Бабингтона, которого постигла та же участь.

— Так погибнут все предатели! — вскричал Джейк.

Я почувствовала тошноту.

Джейк как-то странно смотрел на меня.

При первой возможности я взяла на кухне кое-какую еду и пошла в хижину.

Я обняла сына и крепко прижала к себе.

— О, Роберто, скажи, что случилось.

— Когда взяли Бабингтона, я понял, что в Лондоне оставаться небезопасно, и сбежал.

— Ты был среди заговорщиков?

— Нет… не с Бабингтоном. А если и был…

— Я поняла одно — никому из участников этого заговора не оставаться на свободе.

— Дело в том, что Вальсингаму необходимо иметь под рукой как можно больше фактов. Внезапно исчезли некоторые мои друзья. Я понял, что они арестованы. Если Бабингтонский заговор не приведет королеву Шотландии на виселицу, то они обнаружат еще некоторые заговоры. Они настроены очень решительно. Ни католикам, ни людям, причастным когда-то к заговорщикам, никому не уберечься от них. Они охотятся за нами, мама.

— И за тобой охотятся?

— Приходили в мой дом. К счастью, друзья меня предупредили. Если бы я вернулся туда, меня бы взяли. Теперь меня ищут.

— Капитан здесь.

— Знаю, видел его судно.

— Роберто, мы должны быть очень осторожны.

— Мануэла поможет.

— Мануэла умерла.

Я вкратце рассказала ему, как и почему она пыталась меня убить. Его это потрясло.

— Мама, как жизнь жестока! Кажется, эта взаимная ненависть Испании и Англии управляет самим существованием каждого из нас.

— Это — трагедия нашего времени. Уже много лет тянутся религиозные распри между католиками и протестантами. Эта вражда омрачила жизнь моей матери, не обойдя и меня. Я привела священника к умирающей Мануэле. Надеюсь, про это никто не знает.

Он поцеловал мою руку:

— Мама, я люблю тебя. Всю жизнь я надеюсь только на тебя, только тебе доверяю.

— Ты можешь и сейчас положиться на меня, сынок, ведь я — мать. Мне нет дела до религиозных распрей. Любовь — высшая ценность жизни, и ничего важнее в мире нет.

— Ты позволишь мне остаться здесь?

— Не надолго, Роберто. Эта лачуга теперь не такое безопасное место, как прежде. С тех пор, как меня здесь заперли, домочадцы обращают внимание на нее, а раньше-то никто и не замечал. Так что придется тебя куда-то переправить.

— Я вот о чем подумал, мама: если бы я смог добраться до Испании, то там разыскал бы родственников. Семья отца знает о моем существовании, значит, у меня должно быть там пристанище, не так ли? Разве отец не оставил мне наследства?

— Оставил, но это было так давно. Теперь там, наверное, другие владельцы.

— Но ведь я из их рода. Они должны меня принять.

— Роберто, как мы можем переправить тебя в Испанию?

— Я должен выбраться из Англии. Меня разыскивают, Вальсингам не даст мне уйти. Со мной расправятся, как с Бабингтоном…

В его глазах застыл ужас, как будто отразился тот страшный клочок земли около Холборна с виселицей:

Биллард и Бабингтон, подвергнутые мучительной пытке.

«Нет, — думала я, — только не Роберто! Это мой маленький мальчик, которого я качала на руках, который так радовал Фелипе и соединил нас. Нет! Никогда!»

Как жесток мир, в котором люди могут так обращаться друг с другом! Но только не с моим сыном! Я пойду на все и не допущу, чтобы его постигла участь тех несчастных.

Я должна его спасти. Нужно найти какой-то способ, как вывезти его из страны. Кто может помочь? Карлос? Жако? Джейк? Да, интересно, что я сказала бы ему? У нас скрывается Роберто. Он соучастник заговора, нужно помочь ему бежать. Что при этом сделает человек, ненавидящий испанцев? В лучше случае заколет его своей шпагой, а в худшем — сдаст властям, и тогда он обречен на мученическую смерть.

Я сказала:

— Я должна подумать. Нужно найти какой-то выход Одно ясно: тебе нельзя здесь оставаться надолго. Я постараюсь найти другое убежище.

— Мама, тебе нельзя в это впутываться. Они называют предателями всех, кто помогает католикам.

— Пусть назовут, как хотят — я должна защитить своего сына. Теперь я уйду, а ты закрой дверь и никому, кроме меня, не открывай. Я принесла тебе еду. Ты плохо выглядишь, а нужно сохранить силы.