Изменница - Карр Филиппа - Страница 71

— Настанет день, когда нам не нужно будет ни от кого скрываться, — сказал Чарльз. — Не так ли?

Он признался в том, что отношения между нами обрели новый смысл. Мы ни словом не обмолвились о Жан-Луи, ибо только его смерть могла позволить нам стать мужем и женой. Но мы знали: то, что произошло между нами, связывало нас до конца наших дней.

Теперь, когда мы стали любовниками, наше страстное влечение друг к другу воспылало жарким пламенем. Мы не ждали возможности быть вместе, а искали ее. Бывали дни, когда его домоправительница уезжала навестить свою сестру. Но мы не ограничивались только этой возможностью для встреч. Мы встречались в лесу подальше от любопытных глаз. Мы лежали на траве и разговаривали, а иногда занимались любовью.

Чарльз заметно изменился. В нем появился оптимизм и исчезла меланхолия. Он стал другим человеком. Я задавалась вопросом, не изменилась ли я сама?

Встречаясь с Изабеллой, я стала замечать, что в ее взгляде сквозит любопытство.

— Ты стала лучше выглядеть, Сепфора, — как-то сказала она. — Я рада за тебя. В последнее время ты совсем было скуксилась.

— Просто начинаю привыкать к своему положению, — ответила я, стараясь держаться уверенно и спокойно.

Я сознавала, что веду себя непорядочно. Но теперь в моей жизни появились мгновения счастья, хоть я и расплачивалась за них душевной болью. Часто, сидя у постели Жан-Луи, я испытывала острое чувство греха. Однажды муж открыл глаза и пристально посмотрел на меня.

— Ты так добра ко мне, Сепфора, — наконец, сказал он, — в тебе столько терпения. А я, наверное, стал совсем несносным. Я постоянно жду приступа боли, которая, как зверь, готова прыгнуть на меня из засады. Но достаточно мне увидеть тебя, и я чувствую себя таким счастливым. Как хорошо, что у меня есть ты…

— Ах, не надо, — сказала я, не сдержав слез. — То, что я делаю для тебя, мне в радость. Я хочу быть с тобой и сделать тебя счастливым…

Жан-Луи закрыл глаза и улыбнулся, а я подумала про себя: «Ты — лгунья и изменница!»

Однажды, выходя из леса, мы столкнулись нос к носу с Эвелиной. Она появилась неожиданно в тот момент, когда мы отряхивали прилипшие к одежде сухие листья и траву. Я содрогнулась от ужаса при мысли о том, что мы могли встретиться чуть раньше. Я заметила, что она пополнела.

— Скоро здесь созреет много ежевики, — сказала она, обращаясь к нам. — Взгляните на эти кусты. Мы взглянули на кусты.

— Прогуливаетесь по лесу? Я — тоже. Прекрасное время года для прогулок, не правда ли?

Было ли коварство в ее словах? Мне казалось, что она изменилась, или все же это была прежняя Эвелина?

— А как ваш муж? — спросила она. Я ответила, что не могу похвастаться улучшением его состояния. Если боли не беспокоят его четыре дня подряд, мы считаем, что это уже какое-то улучшение. Эвелина кивнула. Затем неожиданно улыбнулась:

— Как мило с вашей стороны, что вы устроили ту вечеринку. Всем нам она была так кстати… Между прочим, я снова жду…

— Поздравляю, — сказала я.

— Спасибо. Ну что ж, до свидания, доктор… до свидания, госпожа Рэнсом.

— Что-то не так? — спросил Чарльз, когда она удалилась.

— Похоже, она шпионит за нами.

— Ну что ты, она просто прогуливалась.

— Я помню, как она вела себя у нас в Эверсли.

— Она наверняка с тех пор изменилась. Она стала хозяйкой дома. У нее есть сын, которого она нежно любит. У нее есть Брент…

— Она видела нас вместе.

— Почему бы нам не прогуляться по лесу?

— Я все же чувствую себя неуютно.

— Сепфора, милая, перестань. Ты даришь мне столько счастья!

— Прекрасно, — сказала я. — Но, наверно, я глуповата. Мне тоже хочется быть счастливой. Ты ведь знаешь, я думаю, у меня хватает сил на всю эту тяжкую жизнь только потому, что время от времени я бываю счастлива. Это как опий: я получаю передышку и снова готова сражаться с трудностями.

Чарльз с пониманием сжал мою руку.

Из Клаверинга вернулась Лотти, бодрая и жизнерадостная. Она прекрасно провела там время. Она рассказывала Жан-Луи о Сабрине, Клариссе и Диконе, и он улыбался, слушая ее болтовню. Одним своим присутствием она прибавила ему сил.

Я старалась сделать так, чтобы Лотти не появлялась у Жан-Луи в те моменты, когда ему становилось плохо. Это могло травмировать ее юную душу.

Было отрадно, что Лотти снова дома. Она обежала двор, чтобы убедиться, что ее лошадка и собачка чувствуют себя хорошо. Она наведалась к Хэтти Фентон и ее детям, которым привезла от моей матушки небольшие подарки: варенье — для Хэтти, шоколадную мышку, мячик и кегли — для ее детей.

Лотти поиграла с детьми, и ее пригласили заглядывать почаще.

Мисс Картер показалась мне еще более строгой, чем раньше.

— Мисс Картер такая благонравная потому, — объяснила мне Лотти, — что страшится адова огня.

— Бедная мисс Картер! — сказала я.

— Почему бедная? После смерти ее душа вознесется прямо на небеса. Это всем другим суждено гореть в аду.

— Моя девочка, — сказала я. — Никто не горит в аду.

— Никто, даже злодеи? Мисс Картер говорит, что она лишь повторяет Слово Божье.

— Дочка, я уверена, что это ее толкование В Библии говорится: «Покайтесь, и вам простятся грехи паши».

— Я думаю, если мисс Картер сказать, что никто не горит в аду, она очень расстроится.

— Послушай, детка, выкинь все это из своей головки. Будь доброй и разумной, и тебе не будет грозить никакой адов огонь.

Лотти засмеялась вместе со мной, но я подумала, что мисс Картер слишком уж фанатична в своей вере, чтобы ей доверять воспитание девочки.

Я хотела поговорить об этом с Жан-Луи, но передумала, решив, что не стоит беспокоить его по таким пустякам. Должна сознаться, что я сама забывала об этом, как только оказывалась наедине с Чарльзом.

Хэтти часто приходила помочь мне по дому. Я полюбила ее, потому что она оказалась очень деликатной женщиной и рядом с ней я чувствовала себя совершенно свободно.

Однажды я собиралась пойти к Чарльзу под предлогом того, что мне нужно пополнить запас опия, но, когда я открыла буфет, то увидела, что там стоит полная бутылка.

— Я решила избавить вас от необходимости идти в город, — сказала Хэтти. — Я знаю, где вы держите ключ от буфета, и, заметив, когда вы в последний раз пользовались им, решила, что вам скоро понадобится пополнить запас лекарства.

Я представила, как изумился Чарльз, увидев Хэтти вместо меня. Она лишила меня возможности побывать У него, и я ужасно на нее разозлилась. Но разве можно было ставить это ей в вину?

Однажды ей случилось присутствовать, когда я давала Жан-Луи выпить настойки опия, и она, должно быть, уловила мои тоску и отчаяние.

После того как он забылся сном, мы перешли в гардеробную и сидели там, разговаривая полушепотом.

— Иногда жизнь кажется мне такой мрачной, — сказала она. — Кто мог знать, что такое случится? Я помню, каким раньше был Жан-Луи. Тогда все было по-другому.

— Ну, а сейчас? — спросила я ее. Хэтти помедлила с ответом:

— Мне не дают покоя воспоминания.

— Но ведь все кануло в прошлое.

— Нет, это не так. Все, что случается, навсегда остается в памяти.

— Но, Хэтти, для тебя все обернулось счастливо: у тебя есть Джеймс, дети…

— Да, конечно… Однако воспоминания преследуют меня. Я думаю иногда… может, я сама хотела, чтобы так случилось…

— О чем ты? — спросила я. Хэтти посмотрела перед собой рассеянным взглядом, и я поняла, что она вспоминает Клаверинг и ту вечеринку…

— Я ушла с ним в сад… Я часто думаю о нем…

— Ты говоришь о Диконе? — спросила я. — Он — носитель зла. Где бы он ни появился, там случается какое-нибудь несчастье… Впрочем, он спас мне жизнь, и я не забываю об этом.

— Вот, вот… Ничто не бывает сплошь белым или сплошь черным. Ничто не бывает только злом или только добром. Я иногда думаю, а не заворожил ли он чем-то меня? Чем он меня привлек? Я возненавидела его. Да, возненавидела. Я чуть не умерла от стыда. И однако…