Изменница - Карр Филиппа - Страница 54

— Полагаю, что да. Я спас ее дважды. Первый раз они хотели убить Сепфору, когда она зашла в дом Керью. Он решил инсценировать все так, будто ее убил разбойник. Они здорово умеют морочить всем головы… Но появился я и спас ее. Но во второй раз я уже был наготове… я ждал. Они узнали, что ночью она была в комнате «больного», и решили, что откладывать больше нельзя. Они говорили еще о какой-то пуговице…

— Да, — сказала я. — Ночью я ходила в комнату дяди, но там никого не было. «Больной» совершал прогулки по саду. С моего халата оторвалась пуговица.

Мистер Розен прочистил горло:

— Это необычайная история. Что мы должны теперь сделать, так это найти тело лорда Эверсли. Если это убийство… — Он пожал плечами.

— Я не думаю, что Джесси решилась бы на это, — сказала я. — Нет, это только обман… не убийство, я уверена.

— Вы сделали правильно, придя ко мне. Теперь мы посмотрим, что можно сделать.

Тело дяди Карла было похоронено на том самом месте, где Джесси поставила крест. Оно было в сундуке, исчезновение которого из зимней гостиной заметил Дикон. План негодяев был очень прост, это так и продолжалось бы, пока они не вынесли бы все ценное из Эверсли, если бы не Джефро, который заметил что-то неладное в поместье.

Врачи сошлись на том, что дядя Карл умер от естественных причин, и это было не убийство. Но жизни могла бы лишиться я, если бы Эймос Керью преуспел в своем намерении избавиться от меня. Мне повезло, что Дикон сорвал его планы. Эймос Керью был очень жаден до денег и решил прибрать к рукам богатства дяди Карла и для этой цели он привез Джесси в Эверсли. Джесси была, конечно, хищница, но все же не убийца, и я думаю, что она страшно испугалась, когда поняла, в какую историю ее впутал Эймос Керью. Она-то считала, что все, что ей придется делать, — это угождать старику, который будет баловать ее подарками.

Профессией Джесси было обирать своих обожателей, но это никогда еще не приводило к преступлениям.

Джесси напугал призрак, которым был, конечно, Дикон. Он нашел одежду дяди Карла и использовал ее, думая, что это может принести пользу. Так и случилось, именно поэтому Джесси и поставила распятие на могилу дяди Карла.

Эймос был мертв, а Джесси скрылась со своими друзьями — фальшивыми доктором Кэйблом и лордом Эверсли. Мы нашли много ценностей в доме Керью, а кое-что отдала Эвелина, уверявшая нас, что это было подарено ее матери.

Розен, Стид и Розен взяли все в свои руки; дядя Карл был достойно погребен в усыпальнице Эверсли, а я стала новым владельцем поместья.

Мы с Диконом вернулись в Клаверинг. Дикон был очень доволен собой, и все единодушно признали, что он герой. Правда, он убил человека, но этот человек был разбойником. Более того, Дикон оказался очень проницательным, и его быстрые действия сорвали планы преступников и одновременно спасли мою жизнь.

Когда мы приехали домой, моя мама и Сабрина ликовали. Они снова и снова хотели слушать историю о наших приключениях.

— Это необыкновенная история, — говорила моя матушка.

— Что было бы, если бы не Дикон! — воскликнула Сабрина.

— Мы так гордимся тобой, Дикон, дорогой, — сказали они хором.

Дикон наслаждался их восхищением, поглядывая на меня вопрошающим взглядом.

— Вам придется полюбить меня, Сепфора, — сказал он. — Вы не должны забывать, что я спас вам жизнь.

— Иногда я удивляюсь, почему ты это сделал?

— Хотите, объясню? — спросил он шепотом, подойдя вплотную ко мне. — Если бы вы погибли, Бог знает, кто получил бы Эверсли. Поместье не досталось бы ни Сабрине, ни вашей матушке, и тогда оно досталось бы какой-нибудь дальней родне. Но нам нужно Эверсли для семьи… И потом, если вы получите Эверсли, я получу Клаверинг. Вы видите, все продумано. Но есть еще одна причина.

— Какая?

— Можете не верить, но вы мне симпатичны, Сепфора. Вы не такая, какой стараетесь казаться… не так ли? Мне это нравится… да, определенно нравится.

Я мрачно взглянула на него, уголки его губ насмешливо приподнялись.

Я поняла, он хочет сказать, что знает о моем романе с Жераром.

Мне следовало быть благодарной ему, но я не могла, потому что испытывала к нему неприязнь даже большую, чем раньше.

ВЛАДЕЛИЦА ЭВЕРСЛИ

Сразу же после Нового года мы отправились в Эверсли. Жан-Луи не хотел туда ехать, потому что вырос в Клаверинге и сроднился с ним; но он понимал, но ехать надо: Эверсли — дом моих предков. Кроме того, Жан-Луи знал, что моя мать и Сабрина были довольны тем, что Клаверинг перейдет теперь во владение Дикону.

— Это вполне разумное решение, — сказала мать. — Я уверена, что Сепфора согласна с нами.

Да, это было так. Я с радостью покидала Клаверинг, сознавая, что мне не нужно будет больше видеться с Диконом.

Эверсли было богатым имением; и хотя Эймос Керью и Джесси обокрали его, все же там осталось много ценного.

Лотти была в восторге от переезда. Этому прелестному и очень непосредственному существу исполнилось восемь лет. Она могла быть веселой и ласковой, а через секунду впасть в уныние. У нее были глаза цвета фиалки с длинными темными ресницами и густые черные волосы.

Моя мать как-то сказала:

— Она во всем повторяет свою прабабушку и не похожа ни на тебя, ни на Жан-Луи. Ты в детстве была девочкой умной и осторожной. Она — вылитая Карлотта. Просто удивительно, как так получилось. Ты следи за ней, Сепфора. Я часто думаю, как ты воспримешь переезд в Эверсли после всего, что случилось там, — сказала она.

— Не знаю, что тебе ответить. Все считают, что я должна туда ехать.

Я смотрела на матушку с сочувствием. Ей было неловко передо мной оттого, что она любила Дикона больше, чем меня. В молодости она безумно любила его отца, и тот факт, что Дикона родила не она, а Сабрина, нисколько не умалял ее любви к мальчику. Я часто задумывалась, почему капризных детей родители любят больше, чем послушных?

— Лотти так недостает братика или сестренки, — сказала мать. — Как жаль!

— Ничего, — сказала я. — По крайней мере, у нас свой ребенок.

Эти слова я часто говорила самой себе. Пусть я согрешила, но зато у меня теперь есть Лотти.

Итак, мы подготовились к отъезду. Дикон настроился перебраться в дом, где жили мы. Мать и Сабрина отговаривали его, им было непонятно, почему он так жаждет поселиться там.

— Это дом управляющего имением, — объяснил он им. — Управляющий теперь я.

— Мой мальчик, — сказала Сабрина, — ты остаешься без присмотра, и мы беспокоимся за тебя.

Дикон взглянул на меня, улыбнулся и ответил:

— По-моему, я уже доказал, что могу постоять за себя.

Конечно же, они не могли помешать его решению жить там.

Я старалась не думать о том, что он переселится в дом, где мы были так счастливы с Жан-Луи. Жан-Луи понимал, что я чувствую. Он сказал:

— Дом больше не принадлежит нам. Забудем о нем.

Мы поехали в Эверсли. Лотти сидела в карете между нами. Когда я поглядывала на Жан-Луи, который выглядел усталым и немножко грустным, меня переполняла нежность. Я обманула его самым жестоким образом, поэтому мне хотелось сделать мужу что-нибудь приятное, чтобы заглушить чувство вины.

Лотти весело подпрыгивала на сиденьи, то и дело заставляя нас выглядывать в окно, когда видела что-нибудь интересное. Жан-Луи улыбался ей. Бедный Жан-Луи! Хорошо, что мы отправились в путь в карете. Он не вынес бы поездки верхом.

Поместье выглядело совсем по-другому. Наверное, потому, что теперь оно принадлежало мне. Меня переполняла гордость при мысли, что я стала владелицей обители, в которой жили мои предки. Когда мы вышли из кареты, я остановилась, чтобы посмотреть на дом. Построенный двести лет назад, во времена королевы Елизаветы, он имел форму буквы «Е»: главный холл в центре и два флигеля по сторонам.

Мне было радостно увидеть старого Джефро, который поспешил нам навстречу из конюшни.

— Я услышал стук колес, — сказал он, — и понял, что вы приехали.