Изменница - Карр Филиппа - Страница 41

Рука его лежала поверх покрывала, и я узнала тяжелое с печаткой кольцо, которое он всегда носил.

— Возьмите его за руку, — прошептал доктор Кэйбл. Я взяла руку и почувствовала легкое пожатие.

— Дядя, — прошептала я. Его губы шевельнулись, и раздался шепот, мне показалось, что он произнес:

«Карлотта».

— Он пытается говорить с вами, — сказал доктор Кэйбл.

— Он принимает меня за прабабушку, с ним такое случалось.

— Скажите, что вы пришли повидать его, что вспоминали о нем.

— Дядя Карл, — сказала я, — я приехала повидать вас. Надеюсь, пока я здесь, мы сможем поговорить.

Я подняла его руку и поцеловала ее. Я заметила коричневое пятно у большого пальца, однажды он обратил мое внимание на него и назвал его цветком смерти: «Когда у стариков появляются такие пятна, — говорил он, — это значит, что их молодость прошла».

Чувства захлестнули меня. Доктор Кэйбл слегка тронул мою руку и многозначительно кивнул. Он имел в виду, что я должна уйти.

Я повернулась и вышла из комнаты. За дверью доктор Кэйбл поднял свечу так, чтобы свет упал на мое лицо.

— У него был удар, — прошептал он, — я говорил вам, что нужно быть готовой к худшему. Джесси похлопала меня по руке:

— Надеюсь, завтра ему будет лучше, — успокаивающе сказала она. — А что вы думаете об этом, доктор?

— Может быть. Ему сказали, что вы здесь. Завтра он может вспомнить об этом. Мне кажется, ему приятно видеть вас, ваше присутствие благотворно влияет на него.

— Он сжал мою руку, — сказала я.

— И он пытался говорить. Это — хороший признак, в самом деле, даже если он ошибочно принял вас за другую. Он мысленно возвращался в прошлое, это хорошо, очень хорошо.

— Я рада, что увидела его, — ответила я, — пойду к себе отдохну, я очень устала.

— Конечно, — сказала Джесси. — Я провожу вас, чтобы посмотреть, как вы устроились.

В разных местах дома были расставлены свечи на случай, если они понадобятся. Слуги расставляли их за час до сумерек и убирали по утрам. Мы нашли две свечи на сундуке в коридоре, и, пожелав спокойной ночи доктору Кэйблу, мы с Джесси прошли в мою комнату.

Джесси зажгла четыре свечи, поставленные в моей комнате, и оглядела ее.

— Выспитесь хорошенько, — сказала она. — Вы ведь изрядно устали за день, не говоря уже об утомительном путешествии. А что вы думаете о дяде? Ожидали ли вы увидеть его в таком состоянии?

— Вы ведь предупредили меня, — ответила я.

— Когда я вспоминаю о том, каким он был, и каким он стал теперь… Это трагедия. — Джесси заморгала, стараясь скрыть слезы, и я подумала: «Как же ей нелегко! Если бы он умер, ее комфорту пришел бы конец».

— Может, вы желаете что-нибудь? — спросила Джесси.

— Спасибо.

Она пожелала мне спокойной ночи и вышла. Я взглянула на дверь и увидела в ней ключ. Я распаковала некоторые из вещей. Комната, казалось, была полна жуткими, даже угрожающими, тенями. Мне живо вспомнился первый приезд сюда, ночь, проведенная здесь с Жераром…

Я заперла дверь, разделась и попыталась заснуть, но мне это не удалось. Слишком много образов прошлого теснились рядом, волновалась душа, и я не могла отогнать мысль о том, что неподалеку лежит бедный старик, о произнесенном им имени Карлотта.

Когда я проснулась, солнце было уже высоко. Почти сразу же вошла горничная с горячей водой. Она сказала:

— Миссис Стирлинг велела дать вам выспаться. Она считает, что вы очень устали прошлым днем.

— Который час?

— Восемь часов.

Обычно я вставала в семь. Я оделась и спустилась по лестнице. В холле Джесси беседовала с доктором Кэйблом.

— Как самочувствие лорда Эверсли? — тихо спросила я.

— Оставляет желать лучшего, — ответил доктор. — Думаю, он был слишком взволнован вашим приездом.

— Мне очень жаль…

— Вы не должны извиняться. Он обрадовался, но всякое волнение вредно для него. Проявим осторожность, не будем беспокоить его сегодня. Теперь он спит. Я дал ему успокоительное.

— Я, наверное, даже не стану убирать в его комнате, — сказала Джесси, обращаясь ко мне, — ведь я прибираю там сама: не хочу, чтобы кто-то другой тревожил его.

— Не нужно этого делать сегодня, — сказал доктор.

— Может быть, позавтракаем вместе? — предложила мне Джесси, и я последовала за ней в зимнюю гостиную. Там нас ждали овсяный хлеб, пиво и холодный бекон.

— Вы, должно быть, проголодались? Вам нужно хорошенько подкрепиться, я знаю, что значит путешествовать. Никто, кроме вас самой, не позаботится о еде в таверне.

Я съела немного бекона с хлебом.

— Что вы собираетесь делать сегодня? — спросила Джесси.

— Думаю сходить на прогулку. Днем, может быть, проедусь верхом, моей лошади следует размяться, но я не собираюсь уезжать далеко, хочу быть поблизости на случай, если дядя проснется и захочет видеть меня.

— Прекрасная идея. Хотя он может вспомнить о последнем вечере, а может и нет.

— Тем более мне нужно прогуляться. Заодно навещу несколько памятных для меня мест.

Я нашла Джефро, и он очень обрадовался, когда я рассказала, что видела дядю.

— Почему ты так радуешься? — спросила я. — Ты что, думал, что дядю таинственно похитили?

— Я ведь так долго не мог повидать его, госпожа Сепфора.

— Но он очень болен. Мне кажется, доктор Кэйбл — весьма знающий специалист. Мне ненадолго позволили повидать дядю. Надеюсь, сегодня мне удастся побыть с ним подольше. Может быть, я смогу немного побеседовать с ним. Он пытается говорить.

— Я очень рад этому, госпожа Сепфора. Надеюсь, я правильно поступил, пригласив вас сюда.

— Да, Джефро, и хочу сказать тебе, мне спокойнее, зная, что ты здесь.

Он был очень польщен. Он рассказал, что дела в имении идут обычным ходом. Эймос Керью отлично руководит хозяйством, поэтому лорду Эверсли не о чем беспокоиться.

Я попрощалась с Джефро и вернулась в дом. Пообедав, мы с доктором направились в конюшню.

— Лорд Эверсли, вероятно, захочет повидать вас позднее. Он еще спит, и я хочу дать ему поспать, пока он не проснется сам. Я рад вашему приезду, миссис Рэнсом. Присутствие члена семьи служит мне поддержкой.

Он взглянул на меня, как бы прося о помощи:

— Понимаете, всем здесь заправляет Джесси Стирлинг, — продолжал доктор Кэйбл, — положение которой довольно двусмысленно, хотя боюсь, что именно лорд Эверсли способствовал этому. Мне кажется, что его светлость очень привязан к ней и она хорошо справляется с делами. Она благотворно влияет на него, а это потому, что Карла нельзя беспокоить. Ему необходим покой. Знаете, я чувствую, что при правильном уходе он может прожить еще долго.

— К тому же поблизости всегда есть вы…

— Да, он рад этому… но я лишь выполняю врачебные обязанности. Говорят, в городе есть очень хороший доктор. Я не могу делать больше, чем он, но я нахожусь здесь, потому что я старый друг…

— Спасибо вам, доктор Кэйбл.

— А которая из лошадей ваша?

— Вот эта гнедая кобыла. Она хорошо слушается меня.

— Вам много приходится ездить верхом, миссис Рэнсом?

— Да.

— Что же, удачной прогулки. Подошел один из моих грумов, который собирался возвращаться в Клаверинг.

— Хозяин не найдет себе места, пока я не вернусь и не расскажу о вашем благополучном прибытии в Эверсли-корт, — сказал он.

Я улыбнулась:

— Оседлай мне лошадь, Джим. Я собираюсь прогуляться. Когда ты отправляешься домой?

— Выезжаем меньше чем через час.

— Вам очень скоро придется сопровождать меня обратно.

— Я передам это хозяину и обрадую его. Доктор, стоявший у ворот, с улыбкой наблюдал, как я вскочила на лошадь и выехала из конюшни. Моя лошадка как будто сама знала дорогу, и очень скоро я увидела башни Эндерби. Я ехала знакомой дорогой, вспоминая день, когда встретила Жерара. Я знала, что люди, с которыми я познакомилась в Эндерби, все еще живут там и решила навестить их. Я спрыгнула с лошади и в этот миг увидела мужчину. Сердце мое учащенно забилось, показалось, что это Жерар, но, приглядевшись, я поняла, что это не он.