Дитя любви - Карр Филиппа - Страница 73

Ли сразу догадался, что что-то случилось. Я не слушала его, я не могла думать ни о чем другом, кроме Бомонта Гранвиля. Разговор с отцом вновь вернул меня к тем временам. Но теперь тайна была раскрыта, она вышла на поверхность, и когда я осталась наедине с Ли, когда он обнял меня и напомнил, как долго мы не виделись, сказал, что думал только обо мне, — даже тогда я почти не слышала его. Я не могла ответить ему: тень Бомонта Гранвиля часто вставала между нами, но никогда я не ощущала его присутствие так, как сейчас.

— Ты должна рассказать мне, что происходит, Присцилла! — сказал он мне. — Ты встретила кого-то другого? Ты любишь другого? Ведь здесь кто-то есть, да?

— Да, Ли, ты прав, — ответила я и увидела, что в глазах его промелькнула боль.

— Я знал это! — воскликнул он. — Я с самого начала подозревал это! Он стоял между нами!

— Это не любовь, Ли, — сказала я. — А ненависть… Я поняла, что должна признаться ему во всем.

Может быть, мне раньше надо было сказать ему, как только мы поженились.

— Я должна все рассказать тебе, Ли, — сказала я. — Сегодня я уже говорила с отцом. Все эти годы я хранила тайну, она казалась мне такой постыдной!

— Присцилла, дорогая моя, я люблю тебя! Что бы там ни было, это не имеет никакого значения! Расскажи, и мы забудем, и тогда ничто уже не будет стоять между нами!

Так я рассказала ему все, что до этого рассказала моему отцу. Я увидела, как его лицо омрачила ярость.

— Этот человек! Этот человек из Венеции!

— Он не забыл… и не простил! У него остались шрамы после той встречи с тобой. О, Ли, если бы ты знал!

— Ты вела себя так отважно! — сказал он, — Ты была такой смелой, моя дорогая!

— Я спасла жизнь моему отцу: они отпустили его на следующий день.

— Это было благородно! Ты пожертвовала собой ради него!

— Но той ночью не кончилось: с тех пор это осталось со мной. Переживания той ночи вставали между нами… А теперь — Карлотта! О, Ли, это медленно убивает меня!

— Он не женится на Карлотте, мы остановим его!

— Как? Каким образом?

— Мы расскажем ей об этом!

— Я не переживу этого, она никогда не поймет! Он нежно поцеловал меня.

— Моя дорогая, — сказал он, — ты перенервничала! Это было ужасное испытание!

— Но как мы остановим его? Он сейчас здесь, в Эндерби, в ее доме! О, неужели ты не понимаешь? Он убедит ее бежать с ним! А как только они поженятся…

— Этого не будет! Теперь я буду заботиться о тебе! Наконец-то мы вместе, как и должно было быть с самого начала! Теперь тебе не придется в одиночку выносить это!

— Я так рада, что ты все знаешь! Это была ужасная ноша! Я не могла забыть это, даже когда мы были вместе.

— Я знаю.

— Я боялась, что ты отвернешься от меня!

— Никто в этом мире не в силах отнять тебя у меня! Ты была мне послана судьбой!

Я позволила немного успокоить себя, но все время думала о пистолете в ящике. Я хотела рассказать Ли, но чувствовала, что он отберет его у меня, если узнает.

Ли был сама нежность, но что-то он замышлял. Меня всегда пугали мысли о том, что он сделает, если узнает. Он не должен был пострадать от этого.

— Ли, я так устала! — сказала я. — Я вся измотана.

— Моя милая, — мягко ответил он, — тебе столько всего пришлось перенести, но сегодня твоим мукам придет конец! Тайна вышла наружу, и твой отец и я решим, как нам следует поступить!

Я не ответила.

— Ложись в постель, — сказал он. — Тебе надо отдохнуть, мы поговорим позже.

Я послушалась его, чувствуя желание остаться наедине со своими мыслями.

— Куда ты собираешься, Ли? — спросила я.

— Хочу поговорить с твоим отцом. Я кивнула, а он поцеловал меня.

— Ты так устала! Постарайся поспать, отдыхай, моя любимая. Ты почувствуешь себя лучше!

Я отпустила его и действительно прилегла. В комнату начали пробираться тени. Дом, казалось, погрузился в полную тишину. «Затишье перед бурей», — подумала я, но тут же очнулась. Что я здесь лежу? Мой отец и Ли — суровые мужчины. Они заставят Бомонта Гранвиля заплатить за все страдания, что он причинил мне. Они пойдут к нему с кнутами и изобьют его, как когда-то Ли, до полусмерти. А Карлотта возненавидит их и не поверит ни единому слову!

Но пока Бомонт Гранвиль жив, Карлотта обречена. Я решилась. И то, что теперь отец и Ли знают мою тайну, ни в коей мере не могло повлиять на мое решение.

Я поднялась, накинула плащ, достала пистолет и положила в карман. Спустившись вниз, к конюшням, я оседлала лошадь и поскакала к Эндерби-холлу. Вскоре я подъезжала к дому. В одной из комнат горел свет. Я радостно вскрикнула — он был там.

Я чувствовала себя так, будто сплю и какие-то неведомые силы управляют мной. Лишь одно было сейчас важно — я должна была убить Бомонта Гранвиля. Голос внутри меня твердил: «Это единственный выход!"

Я распахнула двери и вошла в дом. В сумерках главный зал выглядел невероятно мрачно. Я почувствовала большое желание убежать прочь отсюда. Во мне заговорил здравый смысл: «Расскажи Карлотте правду, покажи ей, какой он, а если она не послушает твоего предупреждения, ей пожинать плоды своих поступков. Возвращайся! — твердил мой здравый смысл. — Возвращайся!» Но я не могла вернуться.

До сих пор я не знаю, выстрелила бы я, когда бы пришло время, действительно ли я решилась на убийство? Я так до конца и не уверена в этом.

В доме царила какая-то неземная тишина — не доносилось ни звука. Я поднялась по лестнице. Я должна была найти комнату, где горел свет. Но, когда я вышла на галерею, я сразу натолкнулась на Гранвиля. Он лежал на полу, на вышитом жилете застывала кровь. Он не двигался. Я посмотрела на его лицо и мгновенно все поняла. Я пришла слишком поздно: кто-то все сделал за меня!

Я выбежала из дома. Вскочив на лошадь, я поскакала как можно быстрее. К тому времени уже совсем стемнело. Резко похолодало, и в воздухе висел легкий туман. Над моей головой россыпью бриллиантов сияли звезды, и мягко светил ломтик луны.

Я твердила себе: «Этого не может быть! Ты все выдумала! Это порождение твоего мозга! Ты выжила из ума!» Я лишь раз взглянула на него и сразу убежала. Может, он вовсе не был мертв? Может быть, я вообще его там не видела? В руке у меня был зажат пистолет со взведенным курком. Мысли мои были в полном беспорядке, так что я не была уверена в том, что произошло. Я даже не помнила, как мне удалось отвязать лошадь и уехать.

Очутившись в своей комнате, я села на стул и посмотрела на свое отражение в зеркале. Я с трудом узнала себя — безумные глаза, побелевшее, как мел, лицо. Я была как во сне — все казалось мне призрачным. Я начала сомневаться, что действительно видела тело Гранвиля.

И тогда мне в голову пришла безумная идея — отправиться назад и посмотреть, не пригрезилось ли мне все это? Я взвинтила себя до предела, я замышляла убийство. «Лежал ли он там? — продолжала я спрашивать себя. — Или это была просто игра воображения, ужасная галлюцинация, порожденная измученным сознанием?"

Я должна съездить туда еще раз, я не могу оставаться в этой комнате, я должна убедиться! Поэтому я вернулась в конюшню, взяла лошадь и снова поскакала в Эндерби-холл.

У дорожки, ведущей к дому, я стреножила лошадь и пошла к зданию. Дом мрачным силуэтом возвышался передо мной. Казалось, он живет своей собственной жизнью — злобной, коварной. Заходи, казалось, говорил он. Заходи и прими свою судьбу!

Я открыла дверь. Она все еще была не заперта. Я вступила в холл. Призрачный лунный свет падал на пол сквозь пыльные окна. Вокруг царила ужасная тишина, будто все в доме замерло, следя за мной, затаилось в ожидании.

Меня охватил безумный страх. В самый первый раз, как я очутилась здесь, я поняла, что какое-то зло прячется здесь. «Беги! Беги, пока еще есть возможность! — говорил мне внутренний голос. — Не смотри на это!» Но я должна была посмотреть, я должна была убедиться! Это был не сон: я видела, как он лежал там, видела запекшуюся кровь на его жилете.