Дитя любви - Карр Филиппа - Страница 69

— Я понимаю его! — призналась Карлотта. — Он столько рассказывал мне о своей жизни! О да, у него были любовные интриги, было множество женщин! Понимаешь, они сами увивались вокруг него и он не мог отказать им, боясь ранить их чувства! Ведь они так настаивали! Но теперь он с этим покончил!

— С каких это пор?

— С тех пор, как мы встретились!

— Ты пытаешься сказать мне…

— Я хочу сказать тебе, — перебила она, — что люблю его, а он влюблен в меня!

— Он влюблен в твое состояние, об этом ты не думала?

— Он никогда не заговаривал о моем богатстве.

— Зато со мной он поделился своими планами! Она непонимающе посмотрела на меня.

— Он… говорил с тобой?

— Да, — ответила я. — Ему нужно твое состояние! Он только кажется богатым, а на самом деле ему очень нужны деньги, и ты в этом ему очень пригодишься!

— Это глупо!

— Да, с твоей стороны, с его же это весьма умно!

— Как ты ненавидишь его! Это потому, что я люблю его?

— Нет, моя ненависть гораздо старше'.

— Потому что он когда-то любил тебя?

— Карлотта, он не любит никого на свете, кроме себя самого! И любит себя он так сильно, что все остальное просто теряет значение!

— Значит, ты виделась с ним и, подумав, что он может рассказать мне о Венеции, решила опередить его? Когда ты была в Венеции, ты сказала ему, что вскоре у тебя появлюсь я?..

— Я не говорила ему этого, я вообще не говорила с ним… в Венеции. Меня похитили с бала-маскарада, к счастью, рядом оказался Ли, который спас меня.

— Тогда кто ему рассказал об этом?

— Он узнал как-то, но не знаю, как. Может, у него были люди, которые работали на него? Я так этого и не выяснила.

— И ты ненавидишь его за то, что ему все известно?

— Не за это… за многое другое!

— Тогда тебе лучше примириться с ним, потому что я собираюсь выйти за него замуж!

— Нет, Карлотта! Это невозможно! Ты слишком молода для замужества! Боже мой, дитя, да тебе нет еще и пятнадцати!

— Многие выходят замуж в пятнадцать лет: принцессы, королевы…

— Здесь совсем другое дело!

— Почему? Ты любила моего отца, а я люблю Бо!

— Но он старше тебя! Он, по меньшей мере, на двадцать лет тебя старше!

— Да хоть на сорок! Он самый прекрасный мужчина, что я когда-либо видела, и я выйду за него замуж!

— Нет, Карлотта! Ты не можешь выйти замуж без родительского согласия!

— Очень шаткий аргумент, учитывая, что я только сейчас узнала, кто мои родители! Ты только что призналась, что ты — моя мать!

Это глубоко ранило меня, будто все эти годы я совсем не обращала внимания на нее!

— Карлотта, пойми меня: все, что я делаю, только ради твоего же блага! Ты не можешь выйти замуж за этого человека… — я ухватилась за первую попавшуюся возможность. — ., пока что!

— И сколько ты хочешь, чтобы я ждала? — сразу спросила она.

— Пока тебе не исполнится шестнадцать!

— Это слишком долго!

— По меньшей мере, шесть месяцев, — уступила я.

Это она вроде бы приняла. «Время, — подумала я. — Время нам поможет! Есть еще надежда!"

— Хорошо, — сказала она. — Шесть месяцев мы, может, сможем подождать!

Я ужасно устала и была глубоко несчастна: случилось то, чего я больше всего опасалась. Но хоть она теперь знала все! Как будто камень упал с моих плеч!

Я пошла к Харриет и сказала:

— Я все рассказала Карлотте, и теперь она знает! Харриет кивнула.

— Это хорошо! — сказала она.

— А теперь, Харриет, я хочу вернуться в Эверсли, я больше не могу оставаться здесь и дня!

Она с пониманием взглянула на меня, что бывало очень редко.

— Мы уезжаем завтра же, — сказала она.

На следующий день мы отправились в Эверсли. Карлотта хмурилась и почти не разговаривала со мной. «Во всяком случае, — подумала я, — какое-то время она не будет с ним встречаться. Естественно, Харриет не приглашала его в Эйот Аббас, а я уж прослежу, чтобы в Эверсли он не появился».

Сначала мы заехали в Эйот Аббас, и меня очень опечалило, когда Карлотта сказала, что пока она побудет там, а в Эверсли приедет попозже. Я одна вернулась в наш замок.

Теперь мне придется рассказать матери о рождении Карлотты. Тайна уже была раскрыта, и я хотела, чтобы она услышала рассказ сначала от меня.

Увидев меня, мать встревожилась. Она сказала, что я не очень хорошо выгляжу: не засиживалась ли я в Лондоне допоздна? Я сказала ей, что я подвернула там ногу, и она решила позвать Салли Нулленс, чтобы та взглянула на нее.

Салли потыкала ногу, покачала головой и сказала, вот к чему приводят всякие поездки. Но, как ей кажется, с ногой все в порядке, и, чтобы успокоить ее и мать, я клятвенно пообещала, что не буду много ходить некоторое время.

Мать проводила меня в спальню, и это дало мне возможность остаться с ней наедине. Разговор я начала так, как и с Карлоттой.

— Я должна кое о чем с тобой поговорить! Она сразу взволновалась:

— В чем дело, моя дорогая? От ее нежного голоса на мои глаза навернулись слезы. Я поспешно смахнула их.

— Боюсь, это будет большим потрясением для тебя, — сказала я. — Мне было стыдно, что я храню все это от тебя в секрете, но я боялась признаться. Я боялась причинить тебе боль!

Она выглядела изумленной до глубины души:

— Моя дорогая, ты заболела? Прошу тебя, не тяни! Разве ты не видишь, что пугаешь меня?

— Нет, я не больна, но много лет назад со мной кое-что произошло: у меня родился ребенок! Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Карлотта — моя дочь! — быстро промолвила я и рассказала ей все: как я любила Джоселина, как мы хотели пожениться и как его забрали от меня.

— О, мое милое дитя! — воскликнула она. — Тебе следовало бы обратиться ко мне, это я должна была присматривать за тобой!

— Харриет предлагала это.

— Харриет! — В глазах ее мелькнула вспышка гнева. — Вмешалась Харриет! Я и ты тихонько уехали бы в какую-нибудь маленькую деревушку, на север, туда, где нас не знают! Харриет! Венеция! Как это похоже на нее!

— Я очень благодарна ей! Она мне так помогла, когда притворилась, будто Карлотта — ее ребенок!

— Сумасшествие, типичная мелодрама!

— Это лучше, чем отдавать ребенка приемной матери, как часто поступают в таких случаях!

— Я бы что-нибудь придумала, мы бы удочерили ее! Я бы сделала так, чтобы она вошла в нашу семью!

— Я знаю, ты бы помогла мне, но мне казалось, что лучше будет поступить иначе. Я рассказала все Карлотте, когда мы были в Лондоне.

— А Ли?

— Ли знает. Он знал об этом еще до того, как мы поженились: я рассказала ему.

— Слава Богу! А я расскажу твоему отцу.

— Сомневаюсь, что это будет интересно ему!

— Конечно же, его порадует это: Карлотта — его внучка!

— Он никогда не проявлял ко мне особого интереса.

— Он проявлял, просто по-своему!

— Тогда скажи ему, если хочешь. Какое облегчение, что ты все знаешь!

— Так вот почему Карлотте досталось это наследство! Это от семьи ее отца?

Я кивнула. Она взяла мою руку и нежно пожала.

— О, Присцилла, когда ты была маленькой, мы были так близки друг другу!

— Потому что мой отец отвергал меня. Да, просто не обращал внимания: я была девочкой, а ему нужен был мальчик, который был бы похож на него. Я всегда это знала, и это очень повлияло на меня. Я любила навещать Харриет, где Грегори всегда был ко мне так внимателен. Он часто показывал мне всякие картинки и рассказывал разные истории. Однажды я сказала ему: «Как бы мне хотелось, чтобы ты был моим отцом». А он ответил: «Тише, ты не должна так говорить!» Я спросила: «Почему? Ведь это правда, а мы должны говорить правду». И, как ты думаешь, что он ответил на это? «Ты не должна говорить ту правду, которая причиняет людям боль!» Тогда я сказала: «Моему отцу не будет больно, потому что он не хотел меня».

Она обняла меня.

— Я не знала, что он для тебя столько значит! — сказала она.

— Мне все равно.

— Не правда, моя милая доченька, он тебе совсем небезразличен! Тебе следовало обратиться к нам, когда ты попала в беду. О, если бы ты пришла ко мне!