Убийства в Плейг-Корте - Карр Джон Диксон - Страница 46

— Братец Джеймс… — Холлидей вытер рукой лоб и попробовал усмехнуться. — А вы, я бы сказал, реалист. И что собираетесь с ним делать?

— Убить, — ответил Г.М. — Вон кинжал па столе.

Я оторвал взгляд от таращившего глаза манекена, сидевшего у огня сложив руки, в пучеглазых очках, с кроличьей усмешкой под усами. На столе в медном подсвечнике горела единственная свеча, точно так же, как прошлой ночью. Лежали несколько листов бумаги, авторучка. И потемневший в огне от острия до рукоятки кинжал Луиса Плейга.

— Брось, Генри, — прохрипел майор Фезертон, кашлянув. Выглядел он непривычно — в простом котелке и твидовом пальто, не столь импозантно, больше смахивал па ворчливого пожилого астматика с лицом в синеватых прожилках и густых красных пятнах. И вновь закашлялся. — Я имею в виду, чертовски глупое ребячество. Манекены и прочая белиберда… Слушай, я согласен на любую разумную вещь…

— Пятна па полу можно не обходить, — предупредил Г.М., наблюдая за ним. — И на стенах тоже. Они высохли.

Мы все посмотрели туда, куда он указывал, и тут же оглянулись на скалившийся манекен. На залитых красными отблесками стенах играло, отбрасывая тени, бушующее пламя.

— Заприте кто-нибудь дверь на щеколду и на шпингалет, — велел Г.М.

— Господи помилуй, это еще зачем? — изумился Холлидей.

— Заприте кто-нибудь дверь, — с сонной настойчивостью повторил Г.М. — Давай, Кен. И проверь как следует. О, вы не заметили, что дверь починили? Да. Нынче днем один мой парень. Неаккуратно, однако сойдет. Действуй.

Погнутая в ту ночь щеколда оказалась неподатливой. Плотно захлопнув дверь, я с немалым усилием загнал ее на место. Перекрывающий ее железный шпингалет двигался вертикально. Я опустил его и ударами кулака крепко вбил в гнездо.

— Ну а теперь, — заключил Г.М., похожий на участвовавшее в истории привидение, — теперь… мы заперты на ночь.

По тем или иным причинам все слегка передернулись. Г.М. стоял у камина в сбитой на затылок шляпе. В стеклах его очков сверкали отблески огня, но на крупном лице не дрожал ни один мускул. Углы губ были кисло опущены, глазки поочередно оглядывали нас.

— Итак, давайте рассядемся по местам. Билл Фезертон, я хочу, чтобы ты сел слева от камина. Подвинь стул вперед и чуть дальше от топки, вот так. Черт побери, забудь о своих штанах, делай, что я тебе говорю! Ты садись рядом, Кен, футах в четырех от Билла… так. Дальше за столом сидит манекен, только мы повернем симпатичного компаньона лицом к огню. С другой стороны стола вы, мистер Холлидей, а я замкну небольшой полукруг. — Он потащил свой стул дальше, установил па другом углу камина, откуда ему всех нас было видно. — М-м-м. Ну, посмотрим. Все точно так же, как позапрошлой ночью, за исключением…

Покопавшись в кармане, он вытащил ярко раскрашенную коробочку и бросил в огонь ее содержимое.

— Эй! — взревел майор Фезертон. — Ты что?

Сначала полетели искры, пламя слегка позеленело, потом вылетели плотные клубы дыма с тошнотворным запахом благовоний и медленно закружились над полом. Казалось, запах проникает прямо в поры.

— Я обязательно должен был это сделать, — прозаически объяснил Г.М. — Дело не в моем художественном вкусе, а в замысле убийцы.

Он, сопя, уселся, прищурился на нас.

Стояло молчание. Я через правое плечо взглянул на ухмылявшееся в огонь чучело в легкомысленно сбитой па ухо черной шляпе и неожиданно с ужасом подумал — а вдруг оно оживет?… За ним сидел Холлидей, уже успокоившийся и настроенный иронически. Между ним и манекеном на столе горела свеча, мигая от поднимавшихся волн фимиама. Нелепый вид чучела производил почти устрашающее впечатление.

— Итак, все мы заперты тут в тепле и уюте, — начал Г.М., и голос его отразился от каменных стен, — и я вам сейчас расскажу, что случилось позапрошлой ночью.

Холлидей чиркнул спичкой, поднес ее к сигарете, потом запрокинул голову, но прикуривать не стал.

— Представьте, — сонно продолжал Г.М., — будто все сидят на прежних местах. Теперь вспомним, кто где находился. Поговорим сначала о Дартворте, которого изображает чучело, поскольку… — он вытащил из кармана часы и положил их на стол, — у нас есть еще время до прибытия тех, кого я поджидаю. Я вам уже рассказывал о действиях Дартворта, вчера снова напомнил майору и Кену, нынче утром изложил Холлидею и мисс Латимер. Я говорил о сообщнике и о замысле. Начнем с того, что Дартворт убил кошку, после чего я сел и задумался…

— Не хочу перебивать, — вставил Холлидей, — но кого вы поджидаете?

— Полицию, — ответил Г.М.

После паузы он вытащил из кармана трубку и продолжал:

— Итак, мы установили, что Дартворт убил ту самую кошку кинжалом Луиса Плейга, заколол, проткнул острием горло. Очень хорошо. Затем собрал брызнувшую во все стороны кровь, сам немного испачкался, что осталось бы незамеченным в темноте под пальто и перчатками, если бы он с кем-то встретился. Затем он поспешно кликнул Фезертона и юного Латимера, чтобы те сразу же его заперли. Вопрос вот в чем: как он поступил с кинжалом, а? У него были лишь две возможности: унести нож с собой или отдать сообщнику. Рассмотрим сначала второй вариант, друзья мои. Если он отдал кинжал сообщнику, значит, сообщник — либо юный Латимер, либо Билл Фезертон.

Тут Г.М. сонно приоткрыл веки, как бы ожидая протеста. Никто не вымолвил пи слова. Все слышали, как тикают на столе часы.

— Ведь, кроме них, с ним никого больше не было, нож он мог сунуть либо тому, либо другому. Зачем делать подобную глупость? Зачем просить сообщника отнести кинжал в большой дом и немедленно принести обратно, рискуя, что кто-нибудь, не посвященный в замысел, заметит, как Дартворт вручает нож сообщнику, и еще сильнее рискуя, что сообщника с окровавленным кинжалом увидит кто-нибудь в прихожей? Нет-нет, он сам принес сюда нож. Вполне логично. В общем, мне известна другая причина, по которой он принес его с собой, но мы этот вопрос пока отложим. Я вам продемонстрирую очевидные соображения… Ну, кто-нибудь, скажите же что-нибудь, — неожиданно добавил Г.М., бросив на нас колючий взгляд. — Что, по-вашему, отсюда следует?

Слепо уставившийся на часы Холлидей повернулся.

— А как же, — проговорил он, — а как же кинжал, задевший Мэрион по шее?

— М-м-м. Уже лучше. Вот именно. Как же? Это с виду постороннее обстоятельство разъясняет крупную проблему. В темноте кто-то крался. У него был еще один кинжал? Если да, то эта неизвестная личность держала его весьма странным образом, неестественно — кинжалы никто так не носит. Вспомните, девушка почувствовала прикосновение не острия, а рукоятки и чашечки под крестовиной, значит, его держали за лезвие под рукояткой… Что так можно держать? Какой предмет по форме напоминает кинжал настолько, что тот, при ком речь без конца идет о кинжалах, легко в темноте их перепутает?…

— Что же это?

— Распятие, — произнес Г.М.

— Значит, Тед Латимер… — спросил я после паузы, и слова прозвучали громоподобно. — Тед Латимер?…

— Как уже было сказано, я сидел и думал. Долго думал над психологической загадкой Теда Латимера до и после того, как мы услышали, что он вернулся домой с маленьким распятием в руках.

Понимаете, этот полусвихнувшийся малый быстрее скроет от вас распятие, чем само преступление. Он искренне устыдился бы, если бы вы подумали, будто такой интеллектуал, как он, носит распятие, почитая его святыней, и стал бы упорно отрицать это… Вот в чем проблема с современными людьми. Они посмеиваются над великими идеями, вроде христианской религии, и верят в астрологию. Не верят священнику, который заявляет о существовании рая, и верят довольно легкомысленному утверждению, что будущее можно прочесть, как электрическую вывеску. Считают искреннюю веру в Бога чересчур старомодной и провинциальной, но признают существование целой кучи духов, потому что о них можно разглагольствовать на лженаучном жаргоне…

Ну ладно. Суть вот в чем. Тед Латимер фанатично верил в привидение, которое собирался изгнать Дартворт. Он довел себя до экстаза, до экзальтации. Верил, что дом кишит смертоносными силами. Хотел встретиться с ними, увидеть… Ему было запрещено двигаться с места, но, знаете, он не мог побороть искушения взглянуть на них в «запечатанной» комнате… И, дети мои, когда Тед Латимер встал и тайком улизнул из кружка, он держал в руках традиционное оружие против злых духов — распятие.