Огонь, гори! - Карр Джон Диксон - Страница 56

— Полегче, суперинтендент!

— Убийство полностью раскрыто, — продолжал Чевиот, все еще до конца не понимая, на каком он свете. — Все, до мельчайших подробностей. Но остального я так и не узнаю, и спросить не у кого. Я действительно находился в 1829 году. Прошлое повторяется! И ведь я никогда прежде не видел гравюр с изображением старого Парламента…

— Послушайте-ка, суперинтендент…

— …не читал описания стрелкового тира Джо Мантона, не знал, в каком доме по Дэвис-стрит он находился. Смешались моя настоящая жизнь и та жизнь, о которой я и не мечтал… Я не могу разделить их. Если только она… она…

Послышались легкие шаги; каблучки стучали по тротуару все ближе, ближе… и вот в проеме арки показалась женская фигурка.

— Все в порядке, сэр? Вот ваша жена.

В голове у Чевиота прояснилось. И так же, только с трудом, прояснилось у него в сердце.

Руки женщины обвились вокруг него, и он обнял ее в ответ. Из тумана на него смотрели те же синие глаза. Он увидел тот же рот, ту же белую кожу, те же золотые волосы под современной шляпкой — все было таким же, как тогда — перед тем, как растаять.

— Привет, любимый, — сказала Флора.

Примечания для любознательных

Во-первых, в доказательство того, что Чевиот цитировал не вымышленную книгу, позвольте представить фотокопию ее титульного листа. Лист значительно уменьшен в масштабе, иначе он не поместился бы ни в одну книгу обычного формата.

Нет необходимости указывать, что духовые ружья были хорошо известны в 1824 году, когда книга была издана, то есть за пять лет до того, как разворачиваются события в романе.

Чевиот в доказательство того, что и в то время преступники умело заметали следы, зачитывает следующий отрывок:

И второй, где описано оружие, с помощью которого было совершено убийство в романе «Огонь, гори!»:

THE

FATAL EFFECTS of GAMBLING

EXEMPLIFIED IN THE

Murder of Wm. Weare,

AND THE

TRIAL AND FATE

OF

JOHN THURTELL, THE MURDERER,

AND

This Accomplices;

WITH

BIOGRAPHICAL SKETCHES OF THE PARTIES CONCERNED,

AND

A COMMENT ON THE EXTRAORDINARY CIRCUMSTANCES DEVELOPED IN THE

NARRATIVE, IN WHICH GAMBLING IS PROVED TO BE THE SOURCE OP

FORGERY. ROBBERY. MURDER AND GENERAL DEMORALIZATION.

TO WHICH IS ADDED, THE

GAMBLER'S

SCOURGE;

A COMPLETE EXPOSE OF

THE WHOLE SYSTEM OF GAMBLING Ш THE

METROPOLIS; WITH

MEMOIRS AND ANECDOTES OF NOTORIOUS BLACKLEGS.

« — Shame, beggary, and imprisonment, unpitied misery, the stinge of conscience, and the curses of mankind, shall make life hateful to him — till at last his own hand end him.» — Gamester

ILLUSTRATED BY PORTRAITS DRAWN FROM LIFE, AND OTHER COPPERPLATE ENGRAVINGS OF PECULIAR INTEREST.

LONDON:

PUBLISHED BY THOMAS KELLY. PATERNOSTER-ROW

MDCCCXXIV

[2]

Действительно, духовые ружья существовали и ранее. Почти во всех биографиях короля Георга Четвертого, от современной ему скандальной биографии Гюйша («Мемуары короля Георга Четвертого» в 2-х тт. Лондон: Изд-во Томаса Келли, 1831) до блестящего современного исследования Роджера Фулфорда («Георг Четвертый». Лондон: Дакуорт, 1935), упоминается о пулевом отверстии в оконном стекле его кареты. Следовательно, духовые ружья были изобретены в начале XIX века.

Манеры, обычаи, речь

Выражаю надежду, что читателям захочется больше узнать о двадцатых — начале тридцатых годов XIX века. Данный период сравнительно скупо представлен в литературе. Возмущенные выходками короля Георга и его распутных братьев в период Регентства (1811 — 1820), представители высшего общества и среднего класса ударились в другую крайность: их отличали строгие правила приличия и рафинированность манер и речи. Многое из того, что называют «викторианскими нравами», существовало задолго до королевы Виктории. Тем не менее в целом в обществе начала XIX века царили разнузданность и разврат.

Какими же были на самом деле люди той эпохи? Как они думали, действовали, разговаривали?

Кое-что можно почерпнуть у широко известных официальных летописцев, например Джона Уилсона Крокера («Записки», под ред. Луиса Дженнингса, в трех томах. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1884) и Томаса Криви («Записки», под ред, достопочтенного сэра Герберта Максуэлла. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1913).

В 1829 году Крокер занят переработкой книги Босуэлла и пишет мало. Но Криви откровенно раздражают обычаи нового века.

"Итак, — пишет он мисс Орд в марте 1829 года, — наш маленький «ранний» званый ужин[3] прошел мило, как всегда, если не считать потрясения, какое испытали добродетельная леди Сефтон и ее великовозрастные дочери, воспитанные в полном неведении относительно существования человеческих пороков".

Криви далее клеймит «бесстыдные» и «наглые» речи гостей, среди которых, между прочим, были княгиня Эстерхази и молодой лорд Палмерстон.

Однако не нужно забывать, что Криви, как и леди Сефтон и княгиня Эстерхази, был в то время человеком пожилым; он уже забыл о том, что когда-то и сам был молод. Представляется маловероятным, чтобы в наши дни тридцати — сорокалетняя старая дева упала в обморок от разговоров, которые велись на подобном званом ужине.

Что же касается истинных воззрений тогдашних женщин, следует обратиться к «Журналу Клариссы Трент, 1800 — 1832» (под ред. С.Г. Гарда. Лондон: Изд-во Джона Лейна «Бодли-Хед лимитед», 1925). Или если брать более высокий общественный слой, к изданию «Три сестры Говард: Избранные сочинения леди Кэролайн Ласелль, леди Дувр и графини Говер, 1825 — 1833» (под ред, покойной леди Леконфилд, переработанные и дополненные Джоном Гором. Лондон: Изд-во Джона Мюррея, 1955).

Кларисса Трент прелестна и в речах своих, и в поведении. Она не ханжа, не трусиха и исписала добрых триста страниц большого формата. Она родилась в 1800 году, а дневник заканчивает своей свадьбой, состоявшейся в 1832 году. Вот что мы читаем в дневнике Трент от 5 октября 1829 года:

«Пришлось провести еще одно бессмысленное утро, отмеченное визитом леди Т, и трех ее дур-дочерей. Как обычно, не успела она усесться, как тут же заявила, что не позволит дочерям выходить замуж до своей смерти. Х в а т и т з а л и в a m ъ!» (разрядка принадлежит самой Клариссе).

К сожалению, мало кто из очевидцев в 1829 году смел так отзываться о чьих-либо речах. В сходных обстоятельствах иногда мы встречаем и такие выражения, как «подшофе», то есть «пьяный». Оно имеется на страницах «Пиквика». Или «язык у него хорошо подвешен». Широко известно восклицание Джорджа Стефенсона, изобретателя знаменитого паровоза «Ракета»: «Из всех даров природы величайшим является хорошо подвешенный язык!» (см, книгу А.А.В. Рэмзи «Сэр Роберт Пиль». Лондон: Дакуорт и К0 лимитед, 1928. С. 368).

Многое можно узнать из первого романа Дизраэли «Вивьен Грей» (1826), где живо описываются нравы и обычаи той эпохи, хотя и поданы они в сатирическом изображении. Позже Дизраэли отрекся от этого романа. Вот что он пишет в предисловии к изданию 1835 года: «Книги, написанные мальчиками, всегда страдают манерностью».