Полководец - Карпов Владимир Васильевич - Страница 187

Наверное, читатели уже подумали о том, что автору пора бы привести и обещанные критические замечания в адрес «Полководца». Я не забыл это обещание. Их было немало. Были даже не только критика, но, я бы сказал, и злопыхательство, вроде того:

Не всем правда, написанная в «Полководце», пришлась по нутру. Я отношу подобные пожелания в адрес тех, кто, наверное, стоял на вышках лагерного ограждения или же «обслуживал» меня в тюремных камерах, когда я числился «врагом народа». Я не могу их письма отнести к критике. А вот серьезные критические замечания человека, разбирающегося в литературе, компетентного как в делах исторических, так и военных, я ниже привожу.

21 декабря 1987 года в Отделении истории Академии наук СССР состоялась беседа историков и писателей на тему «Великая Отечественная война: факт и документ в исторических исследованиях и художественной литературе». В дискуссии приняли участие видные ученые историки и известные писатели.

В ходе дискуссии не раз заходил разговор о моей повести «Полководец». Доктор исторических наук В. А. Анфилов (заведующий кафедрой истории СССР Московского государственного института международных отношений) сказал следующее:

В книге говорится о многих событиях, к которым герой повествования не имел никакого отношения. Здесь и переписка Сталина с Черчиллем, и действия союзных войск, и контрнаступление немцев в Арденнах, которое автор почему-то называет «контрударом», хотя это далеко не одно и то же («Новый мир», 1984, № 8, с. 79), и многое другое.

В то же время в повести нет достаточного материала, характеризующего полководческую и штабную деятельность замечательного советского военачальника.

Этот недостаток автор, по-видимому, решил восполнить немалым объемом материала мемуарного характера, граничащего в отдельных местах с самолюбованием. Не могу не привести одно из них: «Я ходил и ездил по району, по его небольшим городкам, полям и лесам и старался представить, как… старались (!) танкисты понять свой маневр (?)… Я просто вижу, как, разя на ходу (?) появляющихся на пути гитлеровцев, они мчались вперед — к логову врага… Мог ли представить в 1942 году я, окопный лейтенант, что буду ходить под Цоссеном, среди домов гитлеровской ставки! Даже во сне мне такое не могло присниться». Читая подобное, невольно задумываешься: кто же действительный герой книги?»

Мне кажется, ученый должен читать то, о чем он высказывается, более внимательно. В первых вступительных словах в повести я сказал: «Мне хочется пройти вместе с Петровым через многие этапы ВОВ. И ответить для самого себя… а может быть, и для истории…» и т. д. Все события сопровождаются моими коментариями и суждениями. Это так задумано. Мой стиль. Что же касается моих личных биографических строк, то все они имеют прямое отношение к Петрову: мои встречи, беседы с ним, какое-то влияние Ивана Ефимовича на мою судьбу. Таких строк не более двадцати (из пятисот!). Мне кажется, я имел право на эти строки, но, оказывается, и этого достаточно, чтобы заподозрить меня в нескромности и даже «самолюбовании».

Не стану опровергать другие обвинения доктора Анфилова, мне кажется, это убедительно сделала участница той дискуссии, писательница Е. М. Ржевская:

Очень дороги мне слова большого мастера документальной прозы, блестящего публициста Александра Кривицкого, которые он сказал о моей книге в большой своей статье, опубликованной в «Литературной газете» 22 декабря 1982 г. Статья эта называлась «Где учат на полководцев?».

В этой статье Кривицкий рассуждает вообще о военно-документальной литературе нашего времени, в ней высказаны и широкие обобщения, и частные замечания по некоторым книгам. О «Полководце» он говорит много, но я приведу несколько строк:

Я не раз говорил о том, что книгу о Петрове собирался писать и Константин Михайлович Симонов, но все у него не доходили руки и не хватало времени. Когда он узнал, что я намерен писать об Иване Ефимовиче, он этому обрадовался и сказал, что у меня даже больше права на это, потому что я знаю Петрова еще с довоенных лет, был близок ему. Симонов всячески меня благословлял на эту работу, и рассказывал мне многое, и предлагал воспользоваться его архивами. Большинство его встреч с Петровым опубликованы в воспоминаниях и публицистике о войне. Дружеская поддержка Симонова мне была очень полезна.