Русь Мiровеева (опыт «исправления имен») - Карпец В.И. - Страница 16

В связи со всем изложенным выше точка зрения Л.Н.Гумилева о варягах-руси как союзниках Хазарии и особенно ее иудейской верхушки представляется, мягко говоря, неубедительной. Напомним ее основу. Л.Н.Гумилев справедливо указывает на обстоятельства европейской истории той поры:

«Не лучше было и на Западе, где разлагалось заживо (на самом деле целенаправленно уничтожалась — В.К.) франкская держава Меровингов и Лангобардское королевство, а в Британии англы и саксы резали кельтов. Но там положение изменилось к 800 г., ибо Карл Великий, покорив саксов и лонгобардов, возложил на себя императорскую корону. Последние годы его правления совпали с переворотом Обадии, и тогда две возникшие империи вступили в дружественный контакт, выразившийся в том, что Карл особым указом позволил иудеям жить по их обычаям. И в дальнейшем иудеи поддерживали союз с Каролингами вплоть до их падения в Х в. (выделено нами в связи с тем, что каролингский переворот часто рассматривают чуть ли не как „антииудейский“ — В.К.). Здесь Гумилев прав. Все было бы и дальше верно, если бы он не последовал за общим потоком и не был столь безапеляционен в отождествлении Рюриковичей и т.н. норманнов, и особенно викингов. Дело в том, что викинг — не этническая и даже не сословно-варновая принадлежность, а „профессия“. В условиях господства в северной Европе майората младшие сыновья как знатных, так и самых обычных семейств оказывались без средств к существованию и объединялись в отряды, цель которых — морской грабеж и торговля. Среди них были не только скандинавы, но и венеды — как русы, так и славяне. Естественно, что их использовали короли и князья, как позднее пиратов, и могли, естественно, использовать и иудейские правители Хазарии. Но в том-то и дело, что викинги — не Русь.

Л.Н.Гумилев утверждает: «…евреи, не довольствуясь административной поддержкой императоров-каролингов, использовали язычников-норманнов „…“ Два хищника — рахдониты и викинги — в 859 г. договорились о разделе сфер будущих завоеваний, которые предстояло совершить». Все было бы так, если бы не некоторые обстоятельства. О первом упомянем предельно кратко, ибо это не входит в основную задачу нашей работы. Хазарские евреи, собственно говоря, никак не относятся к числу колен Израилевых. Это гунно-тюрки и булгары, принявшие раввинистическую версию иудаизма, а затем, после гибели каганата, составившие основу «европейского еврейства» (т.н. ashquenazim), не этнического, а религиозно-корпоративного сообщества. Об этом много писали историки сионистского направления, как выходцы из Восточной Европы, так и израильтяне. Во-вторых, Рюриковичи (Русь) — не норманны, не викинги и не язычники. И, кроме того, враги Каролингов (Карл Лысый не в счет, как «криптомеровинг») и враги всех потомков гуннов вне зависимости от присутствия или отсутствия «евреев» в их среде. Мы не собираемся здесь входить в крайне сложную и запутанную проблему о «потерянных коленах» и этнической природе sepharadim и ashquenazim, но именно сознавая сложность ее, употребляем применительно к хазарским «евреям» кавычки. Но, опять-таки, эта тема уведет нас в сторону. Важно, что в связи со всем сказанным, нам представляется более обоснованной, чем гумилевская, точка зрения В.В.Кожинова (выводимая, разумеется, из иных, нежели наши, посылок) о том, что «Рюрик с самого начала вынужден был противостоять Хазарскому каганату, который покушался и на северную Русь». Это в полной мере относится и ко всему его дому. Основание меровингского (варяжского) государства (быть может, действительно, именовавшегося тогда как Русью, так и Меровией), в глубине Евразии означало вытеснение оттуда тюрко-гуннского субстрата, во-первых, и, поскольку свержение узурпаторов Европы, поддерживаемых Римской епархией, было невозможным, максимальную независимость от них и от этой епархии, во-вторых. Последнее было более, чем актуально. Существуют летописные свидетельства, что поляне-киевляне и их предшествующие правители (предполагаемые потомки Кия, Щека и Хорива) после 843 года, когда столицей восточных Каролингов стал Реленсбург, установили через этот город тесные связи с Западной империей, а, следовательно, и с Римской епархией. Цели Меровингов вполне соответствовали интересам Византии, впрочем, поддерживавшей их и во франкскую эпоху. Но и византийские инсигнии Хлодвига столь же могли давать его потомкам право претендовать на престол Восточной Империи, тем более, что Византия фактически не сумела выработать династическое начало, а здесь, как писал Дж.М.Уоллес-Хэдрилл, «мы имеем дело с древнейшим обычаем Царской семьи, семьи столь высокой, что уже никакой, наивыгоднейший династический брак не сможет возвысить ее кровь „…“ В ее собственной крови находилась ее сила, и все, кто входил в нее, ее разделяли». Это последнее было явлено открытым нарушением византийского церемониала русскими князьями в Константинополе, в частности, равноапостольной Ольгой. Г.Острогорский, приводящий свидетельство Константина Багрянородного о посещении княгиней Царьграда в 946 году с указанием на то, что на клитории (торжественном обеде) «архонтисса» села к столу, лишь слегка наклонив голову, делает вывод: «Право сидеть в присутствии императора считалось чрезвычайной привилегией… По общему правилу каждый, поставленный перед императором, падал перед ним ниц», а Ольга «ограничилась тем, что слегка наклонила голову». Знала ли Ольга о предсказаниях блаженного Августина? Прямого ответа у нас нет — мы не располагаем свидетельствами, но то, что императорские инсигнии были получены предками ее рода, она не знать не могла. Как не могли не знать и византийцы.

Итак, если Хазария — открытый противник, то отношение к Византии неоднозначно. Византизм был, конечно, предпочтительней латинства, но это вовсе не значит, что Русь была лишь послушной ученицей, как это часто утверждают, что и выразилось в известном, кочующем из летописи в летопись, выражений «греци лукави суть до сего дне». При общем признании того, что Русь и греки единой веры. К тому же и династические претензии на Царьград, юридически не безосновательные, у Рюриковичей были.

Документальных сведений о происхождении Аскольда и Дира у нас очень мало. Много романтических легенд, есть неплохая опера Верстовского, но это не документы. Собственно, существует только свидетельство Повести Временных лет и Первой Новгородской летописи о том, что они были членами дружины Рюрика, прибывшей в Новгород. Двигаясь по пути в Царьград («из варяг в греки»), они в 862 году, то есть уже после вокняжения Рюрика, захватывают Киев и начинают властвовать в земле полян. При этом летопись добавляет, что поход этот был военный, а Аскольд и Дир возглавляли его. Каковы обстоятельства этого похода? На них указывает непреложный факт: именно с этим периодом связывает летопись окончательно установление хазарской дани над Киевом. Здесь нам приоткрывается частичная правота Л.Н.Гумилева. Конечно, вовсе не вся русь становится союзницей (а фактически сателлитом) Хазарии, а та часть ее, которая с помощью хазар, противозаконно и предательски вокняживается в Киеве — месте пересечения тогдашней международной торговли — и «в знак благодарности» предпринимает поход против исконного врага тогдашних хазарских правителей — православной Византии. Возглавляли эту часть руси Аскольд и Дир, отделившиеся от Рюрика, то есть, попросту говоря, предавшие его. То, что Аскольд и Дир были християнами, не является чем-то необычным — християнами были, как мы видели, и Рюрик, и вся его дружина, однако в связи со всем излагаемым воспринимать Аскольда и Дира как «християнских мучеников» (что иногда бывает) совершенно невозможно. Итак, что рассказывают о киевских событиях летописи — как Повесть Временных лет, так и Новгородская летопись. Мы не будем рассматривать здесь хронологические неувязки, заинтересовавшие современных исследователей (в частности, В.В.Кожинова, настаивающего на существовании Олега П, что вообще-то само по себе очень интересно) просто потому, что для целей нашего исследования это не столь важно.

НЛ: «И роди (Рюрик) сын, и нарече имя ему Игорь. И възрастишно же ему, Игорю и бысть храбр и мудр. И бысть у него воевода именем Олег, муж мудр и храбр».