Очевидцы бессмертия - Киросон Пантес - Страница 79

Такое отношение к смерти близкого неверно и само по себе, и для оставшихся жить. От горя невозможно бежать, его необходимо пережить. Здесь, однако, есть две возможности — горе может быть кратким и продолжительным.

Горе нужно принять и глубоко пережить; потерю следует воспринять не только умом, но и сердцем, не только интеллектуально, но и эмоционально. Без такого глубокого переживания горе может очень затянуться и довести до хронической депрессии, утраты радости жизни и вообще желания жить. Могут развиться тяжёлые болезни, включая колит и рак. Известно, что неизжитое горе бывает обычно у тех, кто не сумел хорошо проститься с умершим: не видел мёртвого тела, не был на похоронах; например, у любящей жены солдата или офицера, получившей официальное извещение о смерти мужа, но ничего о ней не узнавшей. Она не видела мёртвого тела, и у неё возникает желание отрицать реальность смерти. Её неизжитое горе будет тяжёлым, продолжительным и опасным. Ей нелегко будет вернуться в русло обыденной жизни.

Медицина описывает это состояние такими словами: «Неизжитое горе порождает психологический дефицит». Слова сухие, но верные. Изживание горя позволяет человеку вспоминать умершего без эмоциональной боли и сохранить живые чувства для других, Люди, испытавшие горе, становятся лучше, они взрослеют. Всякая встреча со смертью, с чужой или приближающейся своей, делает людей серьёзнее и глубже. В горе может возникнуть чувство протеста и всегда есть чувство подавленности и желание что-то исправить. Если умер близкий человек, вы плачете, чувствуете себя беспомощным и виноватым, огорчаетесь, что сделали для него не всё, что могли. Вы одиноки — и это, возможно, самое трудное в вашем горе.

Первая стадия горя — потрясение, бесчувственность. Осознать потерю ещё невозможно. Всё, что необходимо делать, делается автоматически. Нет сна, нет аппетита; отчуждённость и уныние; всё пусто и ненужно. Но подумайте о том, что умерший вовсе не хотел, чтобы вы всё время горевали. Попробуйте помолиться за его душу — это нужно и ему, и вам. Надейтесь на встречу с ним за гробом.

Пройдёт некоторое время, и эмоциональное равновесие начнёт постепенно восстанавливаться. Первые сутки или двое нужно целиком посвятить умершему, видеть его, даже говорить с ним, а после этого — горевать и молиться, но начать работать и быть с людьми, а не уединяться.

Иногда помогает запись пережитого. Записывая, вы ещё раз испытываете то, что было, и утоляете своё горе.

Есть глубокая мудрость в том, как раньше прощались с умершим близким. Не скрывали своих чувств, открыто плакали и горевали. Тело покойного держали в доме, проводили ночь у тела, читая Псалтирь, молясь или просто сидя возле. Церковные службы, панихиды, достойные проводы, похороны. Последнее целование, участие в засыпании могилы. Поминки, даже плакальщицы — всё это помогало родственникам изживать горе. Подумайте и о том, что душа умершего продолжает жить, что она в это время пребывает рядом с телом и видит вас и всё, что происходит.

Сейчас мы далеко ушли от этих древних обычаев. Менее цивилизованные народы с естественным образом жизни всё ещё соблюдают старые разумные обряды, и нам следовало бы вернуться к христианским обычаям, связанным со смертью и похоронами.

После смерти родственникам умершего о многом придётся позаботиться. Если в момент смерти вы были с ним, закройте ему глаза, подвяжите челюсть и сложите руки на груди. Тело нужно убрать, но не торопитесь отправлять его в морг или похоронное бюро. В бюро покойника оденут, а лицо подкрасят, чтобы смерть выглядела, как красочный сон, но хотите ли вы этого?

Если можете, сделайте всё сами, в последний раз. Если слишком трудно самим, пусть умершего уберёт и оденет кто-нибудь из знакомых. А вы побудьте потом возле тела, вспомните покойника, и себя, и вашу жизнь вместе. Подумайте, поплачьте. Попросите его приготовить место и вам.

Церковь учит, чтобы над покойным был прочитан Канон на исход души, и чтобы затем, как можно дольше, читалась Псалтирь.

Ушедший для вас не умер, его душа с вами и думает о вас. Она близко, и ей не всё равно, видит ли она своё тело замороженным в ящике морга или молящихся около него любимых людей. Дети непременно должны видеть умершего и проститься с ним.

Примите активное участие в исполнении всех формальностей: заполнение разных бумаг, организация похорон на кладбище, извещение в газетах и друзьям, просьбы о панихидах и так далее.

В церкви дайте последнее целование. Попросите отслужить панихиду. Гроб должен быть простым. Дорогой гроб иногда служит искуплением вины у родных. Если такое чувство есть, его нужно искупить иначе — участием в погребении, молитвами.

Умершего нужно хоронить в земле, а не сжигать. Огонь — символ ада. Православная церковь порицает сожжение, тело следует возвратить земле. Помогите нести гроб, опускать его в могилу. Бросьте горсть земли или поработайте лопатой. Советуют не закрывать цветами сырую землю возле ещё открытой могилы, Смерть нужно принять.

Если почему-либо пришлось хоронить близкого человека без священника, возьмите немного земли с могилы и принесите её в церковь или просто священнику для совершения отпевания, а после этого верните на могилу.

Похороны — последнее прощание, но они же и начало преодоления горя. Похороны должны сделать смерть реальностью. Смерть близкого человека следует принять не только умом. Это трудно, но обязательно нужно. Запоздалое горе очень трудно и вредно.

Похороны — христианские или гражданские — должны быть достойными проводами с уважением к умершему и его близким. Есть люди, лишённые всякой духовности, которые даже последние проводы близкого человека могут превратить в грубую и унизительную процедуру.

В сборнике «Русское Возрождение» № 35 помещена статья Кирилла Головина о том, как прощались с умершими и как хоронили в 1986 году. Статья называется «Непостыдно и мирно».

Головин с горечью пишет, что на Западе существуют все внешние условия, чтобы достойно умереть и быть погребённым, но зачастую для этого не хватает внутренних предпосылок. В России же «положение для христиан обратное и трагичное. Для безбожников проблемы нет — хоронят близких'хуже, чем язычники или дикари».

В России большинство людей умирает в больницах. Исповедаться и причаститься перед смертью трудно и не всегда возможно.

«К праву достойной кончины относятся с пренебрежением… Умер. Прежде обмывали, обряжали и оплакивали. Сейчас спешат, завернув в простыню, отправить в морг. Мужики, не снимая шапок, волокут как куль, бросают в грузовик… часто по принципу — отработал и на свалку… В морге вскроют…».

«Если умер дома, тело тоже отправляют в морг. Это легче всего. Там знают, что нужно делать. Не нужно обмывать… думать… не нужны в доме гроб в цветах… чтение Псалтири. В обезбоженной стране всё это стало обременительным и ненужным… Хоронить — не печально-горестный обряд, а суетливо-хлопотное дело… не катафалк, а автобус на полном ходу».

Автор пишет, что в России всё это есть результат неофициального запрета. Так нужно властям. Там признано, что смерть — это конец.

Батюшка на кладбище не пойдёт. «Растерянно стоят близкие у разверзстой могилы и не знают, с какой молитвой опускать в неё покойника. Могильщики — задорные хапуги — без смущения поторапливают… курят, лениво переругиваются между собой».

Проще всего, конечно, сжигание, поощряемое властями. «Над пеплом молитва не рождается. Могилки, креста — нет… удобно… и не надо над дорогим холмиком проливать слёзы, ибо над урной они почему-то не льются».

«Траура почти не носят — поскорее забыть».

Своё горькое описание Головин завершает фразой: «Но есть и христианские семьи ещё». А в последнее время таких семей становится больше. Особенно много молодых людей, которые хотят достойно проститься с умершим и принимают участие в церковных проводах и похоронах*.

* В 1988 году в журнале «Новый мир» помещена повесть Сергея Каледина «Смиренное кладбище». Автор рисует картины похорон ещё более безотрадными и горькими красками, чем Головин.