Услышь голос сердца - Карлайл Лиз - Страница 68

Уинтроп вскочил на ноги, словно ястреб, заметив ший добычу.

— Послушай, Линден, — сказал он, бросив косой взгляд на женщин, — мне стало скучно. Вечер почти закончился, так что я вас, пожалуй, оставлю.

Лорд Линден изящно положил ногу на ногу и высокомерно вздернул подбородок.

— Черт возьми, Мэт! Неужели тебя ничему не научил печальный опыт? Отправляйся, если хочешь, за этими тремя пташками, но не жди от меня сочувствия, когда подхватишь какую-нибудь мерзость и будешь писать кипятком.

Выведенный из полудремотного состояния, Эллиот грубо хохотнул.

— В любом случае, старина, сейчас твоя очередь страховать Крэнема, — понизив до шепота голос, напомнил Линден. Он жестом приказал Крэнему подняться. — Прогуляйтесь-ка по южной дорожке. Оба. Крэнем, ты идешь на двадцать шагов впереди.

Майор Уинтроп, подавив стон, взглянул на заросли деревьев по бокам аллеи.

— Ладно, я иду, Эйдан, но скажу тебе честно, мне надоело смотреть в спину этому… Я не имею понятия, кого мы ищем.

— Хоть в чем-то мы согласны друг с другом, — немедленно откликнулся Крэнем, вставая со скамьи. — Меня тоже утомили игры, которые затеял Линден.

Виконт обвел томным взглядом своих компаньонов.

— Я не раз уже говорил вам, что мы не знаем точно, кого ищем. А если бы знали, то не сидели бы целый вечер в этом скучном месте.

— Ладно, Эйдан, я уже иду, — проворчал майор Уинтроп, накидывая на плечи черный плащ. — Но в этом наряде я чувствую себя полным придурком. — С этими словами он, соблюдая заданную дистанцию, последовал за Крэнемом.

Следующие четверть часа Эллиот провел в полудреме, размышляя о том, что человек быстро привыкает рано ложиться и рано вставать, как в деревне. При мысли о сельской жизни у него улучшилось настроение. Он терпеть не мог город, тем более Воксхолл. Какое будет счастье, когда они смогут наконец всей семьей перебраться в тепло и уют Чатем-Лоджа! Вспомнив об этом, он тут же представил себе жену, которая спит сейчас в своей теплой постели в Страт-Хаусе. И после двух недель супружеской жизни ему не хотелось оставлять ее одну даже ненадолго, а ведь она ни за что не поверит, что у него не было желания посетить это шумное место, где развлекаются подвыпившие гуляки и вульгарные девицы. Эллиот видел, когда уходил, какие мрачные подозрения терзали ее. Он уже научился распознавать голубовато-белый огонь в глазах Эванджелины, когда она гневалась. За долгие годы, которые они проживут вместе, ему не раз придется испытывать на себе воздействие этого взгляда. Но его это не слишком беспокоило, потому что он твердо решил быть хорошим мужем, хотя его молодая жена, возможно, пока этому не верила.

В ложу возвратились Крэнем и Уинтроп. Несмотря на заверения Линдена в том, что их усилия заманить в ловушку убийцу увенчаются успехом, Эллиот сильно сомневался в этом. Не верилось, что им удалось кого-нибудь убедить в том, что они с Крэнемом помирились. А еще хуже было то, что многие, очевидно, считали его виновным в смерти Антуанетты, что, в свою очередь, заставило вспомнить о старых сплетнях относительно Сесили. А он, как и десять лет назад, не мог доказать свою невиновность. Линден, затевая всю эту авантюру, надеялся найти доказательства, тогда как Эллиоту надежда на успех казалась призрачной.

Виконт плавным движением поднялся с места.

— Сделаем последнюю попытку, друзья. Если ничего не получится, то мне придется признать, что надежды не оправдались. Пройдемся еще разок вокруг центрального перекрестка, а потом соберемся возле ротонды.

Вся группа, включая Эллиота, без особого энтузиазма проворчала что-то в знак согласия. Крэнем отбыл первым. Он двигался в толпе гуляющих, остальные наблюдали, но никто к нему не приблизился, никто ему не угрожал.

Выждав немного, следом за ним, закутавшись в плащ, отправился Эллиот, за ним, отставая на несколько шагов, двинулся Уинтроп. Все они соблюдали осторожность. Никто бы и не подумал, что они следят друг за другом. Толпа застыла на месте, любуясь начавшимся фей-ерверком. Эллиот вглядывался в лица, но ничего подозрительного не замечал.

Крэнем, спина которого маячила впереди, свернул по дорожке влево, где деревья и кустарники разрослись гуще, а шум толпы почти не был слышен. В отдалении за своей спиной Эллиот слышал шаги Уинтропа. Где-то еще дальше, замыкая их процессию, находился Линден. Крэнем в это время вступил на слабо освещенный участок дорожки, и Эллиот потерял его из виду. Вдруг ему послышалось, как кто-то крикнул — то ли от страха, то ли от боли. В это время небо снова вспыхнуло разноцветными огнями фейерверка, на мгновение стало светло, и он увидел, что впереди никого нет. Эллиот, оглянувшись через плечо, крикнул Уинтропу, но и в темноте позади себя никого не увидел. Пробежав вперед примерно двадцать ярдов, он прислушался, но ничего, кроме очередного взрыва фейерверка, не услышал. Небо на какую-то долю секунды вновь осветилось, и Эллиот увидел Крэнема, который боролся с каким-то мужчиной гораздо крупнее его. Он успел заметить также, что в руке мужчины сверкнуло что-то металлическое. Все вокруг снова погрузилось во тьму. Эллиот услышал, как Крэнем вскрикнул от боли. Потом кто-то выругался, и на землю шлепнулось чье-то тело. Судя по звуку, упавший был явно тяжелее Крэнема.

В темноте от пистолетов, которые Эллиот и майор Уинтроп на всякий случай припрятали в складках своих плащей, было мало пользы. Эллиот наугад прыгнул в заросли. Нападавший пытался подняться на ноги. Эллиот снова уложил его мощным ударом в грудь, слишком поздно сообразив, что одна рука мужчины находится в кармане.

— Рэннок… у него пистолет! — откуда-то из темноты прохрипел Крэнем.

Эллиот почувствовал, как дуло пистолета прижалось к его виску. Взвесив свои шансы, Эллиот попробовал выхватить у нападавшего оружие, но тот, выругавшись, поднялся, на колени, умудрившись удержать пистолет в руке. Небо снова осветилось разноцветными огнями, и Эллиот не только узнал мужчину, но и увидел, что его пистолет нацелен на Крэнема.

Струсив, барон забился под куст, умоляя не стрелять. Совсем близко послышались шаги бегущего по дорожке майора.

— Положите пистолет, милорд, — тихо сказал Эллиот. — За мной следом идут Уинтроп и Линден.

— Нет! — прошипел нападавший. — Тебе не следовало вмешиваться в это, Рэннок! Черт бы тебя побрал! Я хотел убить только его. А теперь придется убить вас обоих!

В этот момент луна выскользнула из-за облаков, и при ее свете Эллиот увидел дуло пистолета, нацеленное в лицо Крэнема. Эллиот нырнул вниз, чтобы схватить за ноги этого сумасшедшего, и услышал, как из кустов выскочил майор Уинтроп. Затем прогремел выстрел, но не один раз, а дважды. Острая боль пронзила его тело, и последнее, что увидел Эллиот, прежде чем потерял сознание, было взволнованное лицо Уинтропа, вытягивающего его из-под безжизненного тела лорда Хауэлла — дядюшки Сесили.

Несмотря на просьбу Эллиота не ждать его возвращения, Эванджелина не могла спать. Будучи оптимисткой, она и сейчас пыталась придумать какое-то правдоподобное объяснение появлению на пороге их дома беременной служанки, но к трем часам утра все возможные варианты истощились. Она отложила книгу, сердито взбила кулаком подушку и решительно задула свечу.

Пропади все пропадом. Она постарается заснуть. А в дальнейшем ее вообще не будет беспокоить, где спит ее муж. К слову сказать, Эллиот и без того почти две недели не отходил от нее ни на шаг, а это было значительно дольше, чем она ожидала. Слезинка выкатилась из глаза, проползла по щеке и капнула на подушку. Ну нет, она не станет плакать! Однако слезы все капали и капали, и она не могла заснугь.

Может быть, она все-таки ошибается относительно этой женщины и ее браслета? И снова вопросы и сомнения принялись терзать ее душу. Она знала, что в светском обществе супруги, вступившие в брак по расчету, обычно живут каждый своей жизнью. Как она могла, выйдя замуж за самого большого распутника в Лондоне, тешить себя иллюзиями, что каким-то чудом их брак будет лучше, чем все подобные браки? Однако, как ни глупо, именно на это она и надеялась. Эллиот не раз говорил, что любит ее, причем не только в моменты страсти, но и тогда, когда, например, думал, будто она спит. Эванджелина начала этому верить. По крайней мере ей отчаянно хотелось верить ему.