Услышь голос сердца - Карлайл Лиз - Страница 64

Эванджелина вздохнула.

Сидевший рядом с ней мистер Стокли откашлялся и поправил очки, которые медленно сползали со вспотевшего носа.

— Возвращаясь к теме нашего разговора, мисс… извините, миледи, я должен сказать, что мисс Армстронг — очень умный ребенок. Несмотря на то что она практически не получила никакого классического образования, — он презрительно хмыкнул, — ей присущи способность логически мыслить и творческое воображение. Она быстро нагонит всех остальных и займет достойное место в классе.

Эванджелина внимательно слушала его, наблюдая, как Тео, ударив ракеткой по волану, направил его куда-то в сторону мистера Стокли. Не долетев нескольких ярдов, волан упал в цветущий кустарник.

Младшие дети бросились в кусты на поиски волана. Неожиданно раздался пронзительный крик. Эванджелина, привыкшая немедленно брать под контроль любую критическую ситуацию, в мгновение ока оказалась рядом. Раздвинув ветви кустарника, она увидела Зою, которая со слезами протягивала к ней руку. Тут же были Майкл и Фредерик.

— Мама! Мама! Она меня укусила! — рыдая, жаловалась Зоя.

— Пчела, — пояснил Майкл.

— Пчела, — подтвердила Фредерика. — Она ужалила ее в указательный палец!

— Видишь? — простонала Зоя и показала Эванджелине палец.

Палец действительно распухал на глазах. Эванджелина, взяв девочку на руки, поднесла ее палец к губам.

— Знаю, малышка, тебе больно, — успокаивая Зою, прошептала Эви. Значит, теперь она стала мамой. Потребовалось менее двух недель, чтобы заслужить столь почетное звание. Эванджелина втайне была очень довольна. Она прижалась щекой к волосам девочки. — Надо сразу же смазать мазью. Давай-ка поищем миссис Вуди, а?

Продолжая нашептывать ей что-то утешительное, она понесла Зою к дому и практически наткнулась на массивную фигуру своего мужа. Эллиот стоял, расставив ноги, на дорожке и, судя по выражению его лица, был чем-то рассержен.

— Я сам отнесу Зою к миссис Вуди. Фредди может пойти со мной, — сказал он, заметив встревоженное личико Фредерики, стоявшей рядом с Эванджелиной, — а тебе придется поговорить с неким мистером Джонсом, который ждет тебя в библиотеке. Ты должна ответить на вопросы этого господина… даже если они покажутся тебе оскорбительными. С тобой будет мой секретарь Джералд Уилсон. Извини меня, Эви, — прошептал он.

Эванджелина изумленно уставилась на него, но он повернулся и вместе с Фредерикой и Зоей на руках решительно зашагал в сторону кухни.

В библиотеке царило тяжелое молчание. Когда пять минут назад маркиз Рэннок, в гневе стукнув кулаком по столу, выбежал из комнаты, сыщик полицейского суда Джонс вскочил со своего места, да так и остался стоять возле стула.

Джералд Уилсон, стоявший у окна, подошел к нему.

— Мистер Джонс, — обратился он к сыщику, пытаясь, хотя и без особого успеха, скопировать высокомерный взгляд своего хозяина, который только что возымел столь устрашающий эффект, — вы собрали какие-нибудь дополнительные сведения относительно пропавшего браслета? Сыщик взглянул ему в лицо.

— Собрал, — ответил он с некоторой неохотой. — Я еще раз побывал у матери мисс Фонтэйн в Роутем-Форде. Миссис Таннер твердо стоит на своем. Она утверждает, что милорд оставил записку, которая, по ее словам, носила угрожающий характер, и ничего больше.

— И вы этому поверили? — презрительно фыркнув, сказал Уилсон.

Джонс пожал плечами.

— Я знаю, что на таких, как миссис Таннер, нельзя полагаться, и я не так глуп, чтобы не понимать, что если она прикарманила браслет, то едва ли сразу раскается в содеянном.

В это мгновение Маклауд распахнул двери библиотеки, пропуская новоиспеченную маркизу. Уилсон на мгновение встретился с ней взглядом. Леди Рэннок всегда двигалась с уверенной грацией, неизменно производя впечатление человека компетентного и заслуживающего доверия. Однако сегодня ко всему этому добавлялось явное раздражение.

Уилсон чуть заметно усмехнулся, он готов был поклясться, что эта леди, которая прибрала к рукам Рэннока, справится и с Джонсом. Десять дней назад маркиз весь дом перевернул с ног на голову, когда прибыл с молодой женой, четырьмя детьми и воспитателем в придачу. Такого светопреставления Уилсон еще не видывал, а уж ему-то за долгие годы работы в Страт-Хаусе пришлось повидать многое.

Молодая жена Рэннока была для досужих сплетников личностью несколько загадочной. Она никак не походила на наивную девочку, сошедшую только что со школьной скамьи. Красивая леди с легким иностранным акцентом, причем чуть старше, чем обычно принято выходить замуж. Более того, Уилсону из весьма авторитетных источников стало известно, что именно она — кто бы мог подумать! — является тем самым знаменитым художником Э. ван Артевальде! Это по крайней мере объясняло возникшее недавно увлечение милорда фламандской живописью, ведь в прошлом Рэннок интересовался отнюдь не высоким искусством, а более грубыми сторонами жизни, А за последнее время в Страт-Хаусе появились три великолепные работы ван Артевальде, и хотя они стоили недешево, Рэннок и глазом не моргнул, подписывая чеки.

А удивительнее всего было то, что Рэннок уже несколько месяцев пребывал в отличном настроении. Как там говорит его чудаковатый камердинер? «Шерше ля фам»? В этом он, пожалуй, прав! Когда леди Рэннок быстро пересекла комнату и подошла к ним, у Уилсона исчезли последние сомнения относительно причины неожиданной перемены характера его хозяина. Вместо этого он начал всерьез подумывать, не пора ли присягнуть на верность новой хозяйке.

Целых десять дней в доме царили шум и суета, повсюду бегали дети, комнаты меняли свое предназначение. Переставлялась мебель, перераспределялись обязанности слуг, на кухню нанимали дополнительную рабочую силу, вносили изменения в меню. Анри, драгоценный французский повар Рэннока, промучившись два дня, ушел в истерике, заявив, что не в состоянии без конца готовить яичницу для банды ненасытных чудовищ, хотя, по мнению Уилсона, такое определение больше подходило к старым друзьям, чем к новому семейству маркиза. Кембл пребывал в радостном волнении, а миссис Вуди, судя по всему, была чрезвычайно довольна переменами и без устали твердила всем и каждому, что новая маркиза знает толк в том, как управлять приличным хозяйством.

Миледи подошла к ним, и Уилсон, прервав свои размышления, сделал шаг вперед и представил ей Джонса, с восхищением заметив, с каким изяществом высокомерно вскинула брови леди Рэннок.

— Насколько я понимаю, ваш супруг объяснил вам цель моего визита, миледи? — начал мистер Джонс.

Выражение ее лица не изменилось.

— Боюсь, что он этого не сделал, сэр. Мою падчерицу ужалила пчела, и я ее успокаивала, когда подошел муж. Он занялся дочерью, а меня попросил помочь вам.

Уилсон заметил, что сыщик несколько растерялся, но тут же пришел в себя и вежливо протянул госпоже листок бумаги.

— В таком случае извините за беспокойство, леди Рэннок, ваш муж позволил мне поговорить с вами относительно некоторых дат.

Она взяла листок и пробежала взглядом по цифрам.

— Спрашивайте, сэр, хотя я понятия не имею, что означают эти числа.

— Я всего лишь хотел бы получить подтверждение, что ваш супруг в эти дни находился в вашей компании в Эссексе, миледи.

— Вот как? Почему бы вам не спросить об этом у него самого?

— Мы обсуждали с ним эту тему, но мне показалось, что милорд не любит, когда его допрашивают, — не вдаваясь в подробности, объяснил Джонс. Уилсон тихонько кашлянул, вспомнив, сколь живописную терминологию применял в этом разговоре маркиз.

— Охотно вам верю, — сказала леди Рэннок, чуть улыбнувшись. — Едва ли это может кому-нибудь понравиться. — Она поднялась с места, подошла к письменному столу и, достав записную книжку в кожаном переплете, заглянула в нее и снова закрыла. — Мой календарь подтверждает, что в каждый из названных вами дней лорд Рэннок находился в гостях в нашем семейном поместье, мистер Джонс, — холодно произнесла она. — У вас есть еще вопросы?