Укрощенный дьявол - Карлайл Лиз - Страница 65

– Можно представить его удивление, – пробормотал Джайлз.

– Он все меньше и меньше внимания уделял Айану, – с трудом улыбнувшись, продолжала Обри, – и мы все чаще из-за этого спорили. Потом неожиданно сводный брат Дугласа вернулся из Лондона в Эдинбург. Меня это удивило, потому что они не поддерживали близких отношений. Тем не менее, однажды вечером они вдвоем отправились выпить и вернулись домой, пошатываясь, держась друг за друга и распевая какие-то дурацкие матросские песенки. Услышав, что они вернулись, Айан радостно побежал к ним вниз по лестнице, но Дуглас назвал его занудой и оттолкнул от себя. Айан упал у опоры перил и рассек себе губу.

– За такое следует пороть кнутом, – угрюмо вставил Джайлз.

– Бедный Айан, он всегда тосковал по отцовскому вниманию. – У Обри на глаза навернулись горячие слезы. – А когда он упал, мое терпение просто лопнуло! Время от времени у нас с Дугласом возникали страшные ссоры, и эта, конечно, была не первой. Его брат просто стоял в стороне и смеялся. Все слуги слышали, и это было... отвратительно, ужасно отвратительно. Мой язык, очевидно, всю жизнь подводит меня.

– Но это очаровательный язычок. – Утешая, Джайлз поцеловал Обри в макушку, и она то ли усмехнулась, то ли всхлипнула.

– До поздней ночи они оба оставались в гостиной и пили. Я уложила Айана и тоже пошла спать, а на следующее утро Дугласа нашли мертвым на полу гостиной. Ему кочергой проломили голову у основания черепа. Кочергой, которую взяли у камина.

– О Боже правый! – Джайлз явно такого не ожидал.

– Джайлз, – прошептала Обри, чувствуя, как у нее в груди нарастает паника, – там была кровь... и волосы, на ней были его волосы. Он был мертв и холоден. Уже ничего нельзя было сделать. Вызвали констебля, потом судью, а потом Фергюса.

– Фергюса? – переспросил Джайлз, и Обри почувствовала в его голосе настороженность.

– Фергюс Маклорен, сводный брат Дугласа, – пояснила она.

– Это имя мне знакомо.

– Что ж, вполне вероятно, – снова усмехнулась Обри, на этот раз отрывисто и горько. – Во всяком случае, Фергюс сказал судье, что у нас с Дугласом была ссора – и не одна, а две. Он заявил, что оставил нас ссорящимися в гостиной и поехал домой. Он сказал, что я угрожала Дугласу и обвиняла его в том, что он прежде времени свел в могилу мою сестру. Но Фергюс все же признался, что был весьма пьян, а поэтому посчитал все происходящее великолепной шуткой. У него, как он сказал, даже в мыслях не было, что Дугласу грозит какая-то опасность со стороны женщины, поэтому он оставил брата и уехал домой.

– Но они, разумеется, не поверили этому Маклорену. – Джайлз крепче обнял Обри, и ей стало легче. – Он сказал совсем не то, что ты.

– Он... он нашел свидетеля, – едва слышно прошептала Обри. – Лакея, не так давно нанятого на работу. Быть может, Фергюс специально подослал его, честно говоря, я не знаю. Я о многом долго не догадывалась. Ты понимаешь? Я была ужасно наивна. Поначалу мне все казалось страшным сном, ошибкой, которую вскоре исправят. Но затем я поняла, что мне не на кого надеяться. Айан помочь не мог, а моих родителей и старшей сестры не было в живых. Мне стало страшно одиноко, и я задумалась, как долго Фергюс вынашивал свой план.

– Боже правый, какая пугающая мысль, – пробормотал Джайлз. – Но зачем? Почему он это задумал? Из ненависти? Из мести?

– Из-за власти. – Повернувшись в его объятиях, Обри заглянула Джайлзу в глаза. – Дуглас Маклорен был не просто богатый человек и не просто старший брат Фергюса. Дуглас был шестым графом Мандерсом.

Увидев, что Джайлз побелел как мел, Обри решила, что он вышвырнет ее из своей постели и из своего дома. Но вместо этого он крепко обнял ее одной рукой за плечи – так крепко, что ей показалось, что ее кости не выдержат, но это была приятная боль.

– Господь всемогущий, – после долгого молчания произнес Джайлз. – Убийство графа Мандерса!

– Ты помнишь о нем?

– Да... да, немного помню. Уголовные аспекты этого дела привлекли внимание Пиля. Тогда был... Боже, Обри, тогда был суд.

– Джайлз, я как-то сказала тебе, что был семейный скандал. – У Обри глаза были полны слез. – Скандал был из-за меня. Меня изолировали от Айана и обвинили в убийстве.

– О, дорогая. – Джайлз поцеловал ее в лоб. – О, моя бесценная любовь.

– Своей несдержанностью и острым языком я сыграла на руку Фергюсу в ту ночь. – Нежность Джайлза растравила ей рану, и Обри с трудом подавила рыдания. – После трех месяцев, проведенных в тюрьме, я предстала перед судом по обвинению в смерти лорда Мандерса.

– Но это чудовищно нелепо!

– О, доказательство было очень убедительным. Фергюса одолевало желание наказать виновного в смерти его дорогого брата. Его свидетель очень, очень старался. Думаю, только мое доброе имя и мой пол спасли меня от виселицы – это и еще мой священник, который имел смелость выступить в мою защиту.

– Но тебя признали невиновной, – резко сказал Джайлз. – Тебя... освободили. Разве не так?

– Они признали, что в моем деле недостаточно улик, – покачала головой Обри. – Джайлз, ты представляешь себе, что это такое? Это судебная лазейка, которой нет у англичан.

– Это означает, что ты свободна. – Нахмурившись, он смотрел в угасающий огонь.

– Нет, это означает, что тебе позволяют выйти из тюрьмы, – с горечью возразила она. – Но ты никогда не будешь свободен. Вердикт «за недостаточностью улик» просто оставляет висеть над тобой тень сомнений. Я лишилась доброго имени, лишилась Айана, лишилась дома. Фергюс отнял у меня все, что мне было дорого. Мне уже нечего было терять.

– Но почему, Обри? – Джайлз медленно покачал головой. – Как может кто-либо быть таким жестоким?

– Думаю, он сделал это ради денег, ради титула. Хотя, полагаю, существует небольшая вероятность, что это был несчастный случай – вышедшая из-под контроля пьяная ссора или случайное открытие, что они спят с одной и той же барменшей. Это возможно, возможно! Но я не знаю – и никогда не узнаю.

– Ради титула? – Джайлз, видимо, начинал все постигать. – Но существует Айан...

– Да, существует Айан, – эхом откликнулась Обри. – Сложная дилемма для Фергюса. Только этот ребенок стоял между Фергюсом и титулом графа. Дуглас был мертв, я выброшена на улицу, и Фергюс въехал в дом якобы для того, чтобы воспитывать наследника своего брата.

– Значит, наш Айан – граф Мандерс? – озадаченно произнес Джайлз. – Он обладает титулом, состоянием и недвижимостью – двумя, возможно, тремя имениями, – а живет здесь? В помещениях для слуг? Все эти годы?

– Но это нисколько не повредило ему, – убежденно сказала Обри. – Думаю, на самом деле это принесло ему много пользы.

– Обри, – Джайлз порывисто стиснул ей плечи, – мой дядя знал об этом?

– Я не знаю точно, что он знал, – призналась Обри, чувствуя, как у нее к глазам подступают слезы. – Майора Лоримера не слишком интересовал мир вне этих стен. Но я, разумеется, не лгала ему о том, кто я.

– Что ты имеешь в виду? – Джайлз подозрительно посмотрел на нее. – Ты сказала ему, что доводишься свояченицей Мандерсу, или нет?

– Я просто отдала себя на его милость и попросила дать мне это место, – покачав головой, ответила Обри и закусила губу. – Я увидела его объявление, и я знала его имя. Он когда-то был другом моего отца, понимаешь, и считал себя... в долгу перед моей семьей.

– Что это за долг? – настойчиво спросил Джайлз.

– Вряд ли детали имеют значение, – пожала плечами Обри. – Но я попросила в оплату этого долга нанять меня на работу и разрешить Айану жить здесь, в замке. Сначала он не соглашался, а потом, думаю... ну, думаю, он стал до некоторой степени доверять мне.

– Обри, – неожиданно на лице Джайлза появилось замкнутое выражение, – кто твой отец?

– Его звали Айан Фаркуарсон, – помедлив, сама не зная почему, ответила она. – Он служил под командой майора Лоримера на континенте. Они были близкими друзьями. Он погиб под Ватерлоо, вытаскивая с поля боя майора Лоримера. Думаю, после этого майор никогда не мог простить себе, что остался в живых.