Укрощенный дьявол - Карлайл Лиз - Страница 59

– Грязь! – процедил сквозь зубы Кем, указывая пальцем вперед на скотный двор. – Опять грязь!

– Нет, это, должно быть, навоз, – пояснил Макс, разглядывая слизь, покрывавшую землю. – И свежий, если меня не обманывает мой нос.

– Ma foil[7] – проворчал Кем, шагнув вперед. – Что за проклятое путешествие!

Увидев гостей, фермер неторопливо подошел к ним, и, представив себя и Кембла, Макс спросил:

– Вы мистер Монтфорд?

– К сожалению, нет, – радостно ответил хозяин.

– Но это место называется «Монтфорд-Фарм», – визгливым голосом заметил Кем.

– Да, так было раньше, – согласился фермер, откинув назад кожаную шляпу, – но теперь все умерли. Я получил ферму в наследство от кузена своей жены. Он сделал завещание.

– Да, понятно, – заговорил Макс. – Но мы разыскиваем семью женщины по фамилии Монтфорд. Экономку по профессии.

– Да, да, вы правы, сэр! – оживился мужчина и поднял в воздух скрюченный палец. – Одна из сестер Элберта – он кузен моей жены – пошла в экономки, но я не помню ее имени.

– И возможно, она была Монтфорд? – несколько иронически поинтересовался Кем.

– Ау вас, сэр, странное чувство юмора, – хмыкнул фермер. – Монтфорд – да, но была ли она Энн, Мэри или Джейн, я не могу вам сейчас сказать.

– Может быть, Обри? – предложил Макс.

– Может быть и так, – помолчав и сплюнув в навоз всего в дюйме от итальянских туфель Кембла, согласился мужчина, – хотя Обри – Необычное имя. Во всяком случае, она очень давно уехала на север вести хозяйство у какого-то богатого парня.

– Как далеко на север? – постарался уточнить Кем, очевидно, просто интересуясь, насколько трудно туда добраться.

– О, далеко, – вежливо закивал фермер, – очень далеко. Это где-то возле Данди.

– О Боже! – Кем прижал руку к сердцу.

– Парень был шотландским графом, – продолжал фермер, не обращая внимания на Кембла, – но мне кажется, он умер, а его титул унаследовал младший брат. Однако она осталась служить. Потом и он умер – его, как я слышал, застрелил старина Бонн, – и появился кузен. Поэтому я думаю, она еще там, если тоже не умерла. Во всяком случае, если она умерла, мне никто этого не говорил, а я думаю, мне сказали бы, правильно? Ведь она доводится родней моей жене.

Кем нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а Макс сосредоточенно пересчитывал по пальцам умерших графов.

– Сколько времени прошло с тех пор, как миссис – или мисс – Монтфорд уехала? – озадаченно глядя на фермера, спросил Макс.

Снова напялив шляпу, фермер некоторое время задумчиво смотрел на туфли Кема, и тот отступил еще на шаг.

– Она называла себя «миссис», но была не замужем. Когда она уехала, был 1802 год или что-то около того.

– Почти тридцать лет назад? – Кем тихо присвистнул. – И ради этого мы сломали ось? Конечно же, она не может быть той женщиной, которая нам нужна!

– Знаете, – обратился фермер к Максу, подняв брови и сделав большие глаза, – у нас здесь есть еще одна. Может быть, вас устроит Монтвелл из Каупена? – словно прося извинения, предложил он.

– Нет! – Кем в раздражении топнул ногой, забрызгав Макса навозом. – Нет, нет, нет! Не Монтвелл! Не Каупен! И ради Бога, не Шотландия! Макс, прошу тебя, нет, умоляю, отвези меня домой. Отвези меня домой прямо сейчас.

– Этот шотландский граф... – Макс виновато улыбнулся фермеру. – Вы, случайно, не помните его имя?

– Не могу сказать, что помню, – медленно покачал головой фермер. – Но оно было какое-то странное. Пеннайф? Пенроуз? Или, может быть, оно начиналось с Хен – что-то...

– Хенни-Пенни? – предположил Кем.

– Или, быть может, оно оканчивалось на «роуз»? – подсказал фермеру Макс, бросив на Кема мрачный взгляд. – Это распространенное окончание в Шотландии.

– Ей-богу, вы молодец! – Стянув с себя шляпу, фермер хлопнул ею себя по ноге. – Не Пеннайф, не Пенроуз и ничего похожего! Кенросс!

– Кенросс?.. – Сразу заинтересовался Кем. – Это просто странное совпадение.

– Ничего подобного, мой друг, – угрюмо возразил Макс. – Совсем наоборот.

Милсон, третий лакей в Кардоу, был заурядным слугой из штата Певзнера. Он был чересчур молод, чересчур красив и чересчур ласков со служанками, а помимо этого, ленив. Однако Обри быстро усвоила, что с недостатками Милсона ничего нельзя поделать, а можно лишь указывать на самые вопиющие оплошности, а затем не отставать от Певзнера, пока все не будет сделано как положено. Граница между сферами деятельности дворецкого и экономки хотя и была неопределенной, но всегда существовала.

Одной из обязанностей Милсона было каждый вечер собирать в доме лампы. Внизу, в специально отведенной комнате ему полагалось отмыть стекла от сажи, подрезать фитили и в каждую лампу залить масло. Часто во время дневной проверки Обри находила не приведенные в порядок лампы, а в этот день в одной только маленькой столовой обнаружила сразу две таких.

Записав это себе в список, Обри с трепетом направилась в утреннюю гостиную, но до ламп она не добралась. Когда Обри вошла в подсобное помещение, смежное с гостиной, ее остановил странный звук.

– Влево! Влево! – выкрикнул кто-то в гостиной.

– Влево от меня или... – Раздался громкий металлический звон.

– Упс! – тихо воскликнул другой голос. – Большое блюдо с буфета.

Голос Айана? Да, несомненно. Но Айану не разрешалось заходить в хозяйские комнаты и тем более ему не разрешалось стучать по блюдам.

Положив свой блокнот, Обри на дюйм приоткрыла дверь и онемела от изумления: мимо нее прошел Джайлз, вытянув перед собой руки как привидение; его глаза были плотно завязаны белой льняной салфеткой, а на голове покачивался серебряный подсвечник.

– Решетка! Каминная решетка! – закричал Айан. Джайлз проворно свернул налево, обходя каминную решетку, но подсвечник наклонился, грозя упасть.

– На этот раз я сделал почти полный круг, – объявил граф. – Мне осталось только дойти до окна!

Заинтригованная, Обри распахнула дверь и стала на пороге.

– Упс, – снова, на этот раз немного тише, сказал Айан. Джайлз остановился, и подсвечник опасно закачался.

– Что теперь?

– Мама, – сокрушенно ответил мальчик. – В чулане.

Взявшись рукой за ножку подсвечника, Джайлз повернулся, одним пальцем опустил вниз с глаз повязку и широко улыбнулся.

– Что это вы здесь устроили? – Качая головой, Обри вошла в комнату.

– Мы ничего не разбили, – ответил Айан. – Честное слово.

– Мы просто играли в «три маленькие лжи», – признался Джайлз, опуская подсвечник, – и мне пришлось платить выкуп.

– Выкуп? – повторила Обри, глядя на большое блюдо, выкатившееся на середину комнаты. – И какой же? Разбить вдребезги все на полках в гостиной?

– Мне досталось обойти комнату с завязанными глазами, неся на голове подсвечник, – с долей гордости признался Джайлз, стараясь развязать салфетку. – Это была моя третья попытка, и, думаю, она мне удалась бы.

– Шел дождь, поэтому мы не могли играть в крикет после школы, – торопливо пояснил Айан, серьезно глядя на Обри. – Но это почти так же интересно.

– Правда? – сдержанно отозвалась она.

– Я уже выиграл два раунда, – кивнув, похвастался мальчик.

Обри перевела взгляд на графа, и, к ее удивлению, он подмигнул ей.

– Айан, боюсь, мы отвлекаем твою маму от проверки. Может быть, закончим игру в другое время?

Айан, очевидно, все еще боясь, что может заработать выговор, схватил учебники с обеденного стола и торопливо ушел, оставив Обри наедине с Джайлзом, который к этому времени окончательно запутал салфетку.

– Чертова штуковина, – проворчал он, последний раз дернув ее. – Не развяжешь ли меня, Обри?

Она закусила губу, чтобы не рассмеяться, и заметила, что в его глазах тоже искрится смех. Она потянулась, чтобы развязать узел, и Джайлз, положив руки ей на талию, притянул ее ближе.

– Мне нравится, когда ты в доме. – Наклонив голову, он потерся носом о волосы Обри. – Когда ты здесь, ты спасаешь меня от меня самого.