Укрощенный дьявол - Карлайл Лиз - Страница 32

Но при более тщательной проверке Обри обнаружила вилку с разводами, и это ей совсем не понравилось. Она слышала, что Летти устанавливает в раздаточную блюда с яйцами, почками, беконом и томатами, и подошла к ней с вилкой.

– Отнесите ее обратно вниз в служебную комнату дворецкого, – сказала Обри служанке, – и передайте Певзнеру, что вилка, к сожалению, не годится.

– О-о-о, мадам, – нахмурилась Летти, – ему это не очень понравится.

– Тогда скажите, пусть он следит, чтобы лакеи чистили все как следует с первого раза, – нетерпеливо промолвила Обри, но, одумавшись, пожалела девушку. – Хорошо, дайте вилку мне, Летти. Вы сможете одна подготовить буфет?

Летти с облегчением кивнула.

К тому времени, когда Обри вернулась после обмена неприятными словами и столовым серебром с Певзнером, Уолрейфен и лорд Делакорт уже сидели за столом. Стараясь остаться незамеченной, Обри осторожно подошла к столу, чтобы подать Делакорту чистую вилку, но тот взглянул на нее и широко улыбнулся:

– Доброе утро, миссис Монтфорд! Что случилось?

– Прошу прощения, к сожалению, одна из вилок оказалась недостаточно чистой.

– О, не сомневаюсь, что я кладу в рот и гораздо худшее! – весело откликнулся он. – Общеизвестно, что мои требования не высоки.

Уолрейфен чуть не захлебнулся своим кофе, но в это время в гостиную вошла леди Делакорт, шурша дорожным платьем из полосатого темно-голубого канифаса, цвет которого как нельзя лучше подходил к ее глазам. Леди Делакорт обладала красивой фигурой и была необычайно очаровательной, несмотря на явное недовольство, написанное у нее на лице; в сравнении с ней Обри почувствовала себя ободранной старой вороной. Подойдя к столу, Сесилия с решительным шлепком положила рядом с тарелкой Уолрейфена принесенную с собой газету, а Обри быстро ушла в подсобную комнату и прикрыла дверь, оставив небольшую щелочку.

– Доброе утро, Сесилия, – услышала Обри слова графа. – Что это?

Не в силах устоять, Обри выглянула и увидела, что леди Делакорт подошла к буфету.

– Это, Джайлз, «Таймс» за прошедшую среду, – ответила она, наливая себе кофе. – Разве ты не видел ее?

– Нет. – Уолрейфен развернул газету.

– Нижний левый угол, – усаживаясь, сказала она. – Консерваторы, по-видимому, чрезвычайно довольны собой.

– О Боже! – воскликнул Делакорт и привстал, стараясь заглянуть через плечо Уолрейфена в газету. – Что теперь?

– Еще одна история о смерти Элиаса, – раздраженно бросила Сесилия. – Они с удовольствием смакуют то, что блистательный лорд Уолрейфен не может найти справедливости для самого себя. Кстати, Джайлз, тебе не кажется, что этот Хиггинс слишком долго оставляет нераскрытым это дело?

– Ради Бога, Сесилия, что он может сделать? – вопросом на вопрос ответил Уолрейфен. – Просто повесить кого-нибудь первого попавшегося?

Всмотревшись в небольшую заметку, Делакорт схватил газету и тихо присвистнул.

– Что еще? Давай же, читай всю эту дрянь! – воскликнул Уолрейфен.

– «Возможно, лорд Уолрейфен, наш несговорчивый либерал из тори, наконец-то соизволит признать, что мы, находящиеся на противоположной стороне в этом споре, давно правы, – начал Делакорт, многообещающе прочистив горло. – Судейская снисходительность и смягчение наказаний за уголовные преступления стали в Англии просто пародией. Грабители, жулики и хладнокровные убийцы теперь свободно разгуливают по стране, как Уолрейфен мог убедиться на собственном опыте. Быстрое и безоговорочное повешение – это единственное действенное средство устрашения криминальных слоев общества», – дочитал до конца Делакорт.

– Кого они цитируют? – прорычал Уолрейфен.

– Лорда Риджа, – сухо ответила леди Делакорт, глядя на него поверх кофейной чашки. – А он твой друг, Джайлз. Нетрудно догадаться, что говорят твои враги.

– Таким способом консерваторы собираются попортить тебе кровь, старина, – мрачно заметил Делакорт. – И это уменьшит твои шансы будущей весной поддержать позицию Пиля в парламентской реформе.

Уолрейфен тихо выругался.

– Джайлз, – неожиданно сказала леди Делакорт, – я нашла выход. Я пришлю к тебе Макса, как только доберусь домой.

– В самом деле? – буркнул он. – Не знал, Сесилия, что у вас есть власть над беднягой.

Обри снова заглянула в гостиную – граф спокойно намазывал маслом тост.

– О-о, – леди Делакорт свела брови, – ты же понимаешь, что я имела в виду, и не возражай! Этот Хиггинс – глупец. Если ты немедленно не положишь конец всем сплетням, это будет тянуться бесконечно. Так где ты будешь?

– Наверное, еще погрущу о своем умершем дяде, – вздохнул граф, положив нож для масла.

– Да, разумеется, – побледнев, согласилась леди Делакорт, – но никому не будет пользы, если рухнет твоя политическая карьера.

– О, – рассмеялся сидевший напротив муж Сесилии, – я бы сказал, это представит консерваторов в чрезвычайно выгодном свете. Быть может, стоит отправить этого Хиггинса допросить лорда Риджа и узнать, не он ли убил Элиаса. Но в одном Сесилия права, Джайлз. Тебе следует послать за Максом.

Обри не понимала, о ком они говорили, и не могла разглядеть выражения лица графа.

– Да, но мне придется оторвать его от жены и от семьи, – тихо сказал Уолрейфен.

– Что ж, – пожала плечами леди Делакорт, – если твоя карьера рухнет, Макс и Пиль могут пойти на дно вместе с тобой.

Долгое время в гостиной раздавался лишь стук столового серебра по фарфору, пока Сесилия снова громко не кашлянула.

– Хорошо, Сесилия, – наконец согласился Уолрейфен, – поговорите с ним. Если он сможет что-то сделать, я буду ему очень благодарен.

– Для тебя лучше, чтобы здесь был и Кем, – отодвигая свою тарелку, посоветовал Делакорт.

– Почему? Разве мой гардероб подмок вместе с моей политической репутацией? – слабо улыбнулся Уолрейфен. – Или мне требуется бесценный совет Кембла относительно моды?

– Тебе нужен кто-то, кто не боится запачкать руки, – ответил Делакорт. – Кто-то, немного менее связанный принципами, чем Макс. – Встав, он начал что-то искать на буфете, и Обри, открыв дверцу раздаточной, выставила еще одно блюдо с яйцами. – Ах, вот они! – воскликнул Делакорт. – Вы само совершенство, миссис Монтфорд.

– Благодарю, милорд.

– Кстати, миссис Монтфорд, – сказал он, возвращаясь на свое место, – все время хочу спросить вас о вашем акценте, который иногда улавливаю. Откуда вы родом?

– Из Нортумберленда, милорд. – Обри выбрала это место, так как оно было далеко на севере, но все еще оставалось в пределах Англии.

– А-а! И в какой части вы жили?

– Вблизи Бедлингтона, милорд. – Обри замерла у буфета, ощущая, как быстро забилось сердце.

– Боже мой, до чего тесен мир! – засмеялся Делакорт. – У меня дядя в Морпете! – Он не сводил с миссис Монтфорд блестящих глаз. – Моего дядю зовут Найджел Дигби. Уверен, вы слышали о нем.

– Я... – Обри покачала головой. – Нет, к сожалению, не слышала. Мы жили очень уединенно.

– Сэр Найджел Дигби Лонгуорт! – подмигнул ей Делакорт, словно для того, чтобы освежить ее память. – Не нужно стараться быть вежливой. Я знаю, его считают очень эксцентричным.

– Его считают совершенно сумасшедшим, – уточнила леди Делакорт, со звоном поставив на стол кофейную чашку. – Потому что он такой и есть.

– Я... возможно, имя знакомое. – Обри захотелось убежать из комнаты.

– О Господи! – Казалось, лорд Уолрейфен наконец уловил смысл сказанного Делакортом. – Этот твой дядя обладает... хм, склонностью...

– Да, да, одеваться в женскую одежду, – перебил его Делакорт, беря вилку. – Он пришел бы в восхищение от этой серой саржи, которая на вас, миссис Монтфорд. Понимаете, он представляет себя удалившейся от дел правительницей.

– Дорогой, нам обязательно это обсуждать? – вздохнула леди Делакорт.

– И к тому же он ужасный старый сплетник, – продолжал Делакорт. – Но у местного священника доброе сердце, и он позволяет всем подыгрывать моему дяде. В этом году ему даже позволили возглавить местное Дамское ботаническое общество. Он специалист по выращиванию роз, наш дядя Найджел.