Укрощенный дьявол - Карлайл Лиз - Страница 30

– По-моему, – пожал плечами Айан, – очень устаешь быть солдатом. А он был хорошим дядей?

– Я не знал ни одного лучше. – На фоне захлестнувших его эмоций Джайлз понял, что это правда. Элиас был самым лучшим дядей, о котором мальчик может мечтать, пока не отправился на войну и не вернулся оттуда полностью сломленным.

«Именно их мужество защищает нас всех от жестокости мира, но наши солдаты платят за это страшную цену», – сказала миссис Монтфорд.

Эти патетические слова почему-то продолжали преследовать Уолрейфена, как будто в них был заключен какой-то более глубокий, отчасти эзотерический, смысл. Но одно было неоспоримо: они проникали в самую душу.

– А у тебя, Айан, есть дяди? – Джайлз ощутил, что у него еще немного сдавлено горло. – Уверен, они на вес золота.

– У меня был дядя, – после долгого молчания ответил Айан. – Много лет назад.

– Это хорошо, – улыбнулся ему Джайлз. – И как его звали?

– Фергюс. Фергюс Макло... – Внезапно Айан застыл. – Нет... не так, как-то иначе. Я забыл.

– Это иногда бывает.

– Наверное.

Мальчику явно стало не по себе, и Джайлз решил подыскать другую тему.

– Вижу, у тебя хороший молоток для крикета. Ты умеешь играть?

– Я знаю правила, но не умею бить, – пожал плечами мальчик.

– Ты научишься. – Джайлз похлопал его по колену. – Я сам когда-то был неплохим игроком. Это было лет двадцать назад, но, думаю, я еще помню, как это делается. Быть может, как-нибудь нам стоит попрактиковаться.

– Я был бы очень рад, – просиял Айан.

– Что ж, наслаждайся своим свободным временем в саду, молодой Монтфорд, – сказал Джайлз гораздо веселее, чем было у него на душе, – меня, к сожалению, дела зовут в другое место. – Он хлопнул себя по бедрам и встал. Но как это иногда бывало, его левое колено немного подогнулось, и он сделал пару нетвердых шагов вперед, прежде чем его походка выровнялась.

– Вы хромаете, – заметил мальчик. – Я тоже.

Болезненное чувство снова ослепило Джайлза, и он обернулся к мальчику.

– Я слышал, ты пострадал, когда обрушилась башня. Мне очень жаль, и я надеюсь, что твоя хромота скоро пройдет.

– Пройдет, – спокойно ответил Айан, пожав плечами. – Доктор Креншоу тоже так сказал. Вы покалечились при падении?

– Нет, – Джайлз постарался улыбнуться, – на самом деле в меня стреляли.

– Правда? – Айан широко раскрыл глаза.

– Правда, – подмигнул ему Джайлз.

– А кто в вас стрелял? – У Айана перехватило дыхание от возбуждения. – Разбойник?

– Нет, контрабандист, – таинственным шепотом сообщил Джайлз.

– Правда?

– Конечно. – Джайлз решил до конца разыгрывать свою роль. – Меня ранили в темном проходе между домами на побережье. Отвратительное было место.

– А вы тоже выстрелили? – Теперь большие голубые глаза Айана стали размером с блюдце. – Вы его убили?

– Честно говоря, это была женщина, – усмехнулся Джайлз, – Никогда не поворачивайся спиной к рассерженной женщине, Айан, потому что она может оказаться злой. Нет, я никого не убил. Но все это было просто захватывающе.

– А что было потом? – спросил мальчик. – Мне хочется узнать всю историю.

– Понимаешь, – отрицательно покачал головой Джайлз, – сейчас мне, увы, нужно переодеться к обеду, иначе миссис Дженкс сильно рассердится на меня. Но как-нибудь я расскажу тебе всю эту неприятную историю, если разрешит твоя мама.

– О, тогда до свидания, – тихо сказал мальчик. Джайлз не спеша направился к выходу из сада и, остановившись у калитки, оглянулся.

– Еще одно, Айан.

– Да, сэр?

– Можешь плескаться в моем фонтане, если хочешь. Я скажу твоей маме, что все в порядке.

Лицо мальчика просияло, и он еще раз помахал Джайлзу, когда тот закрывал калитку.

Когда калитка со скрипом закрылась за ним, Джайлз решил, что необыкновенно приятно провел время. Хотя он не нашел уединения, которого искал, зато получил удовольствие от нескольких минут, проведенных с тем, кому, очевидно, ничего от него не было нужно.

Сын Обри Монтфорд был умным, приятным мальчиком, хотя и чересчур тихим, и Джайлзу он понравился. Ребенком сам Джайлз тоже был серьезным и задумчивым и, можно сказать, таким и остался. Во всяком случае, мальчик подбодрил его, хотя мысли Джайлза все еще были заняты Обри Монтфорд.

– Лорда Уолрейфена ранил контрабандист, – за своим вечерним шоколадом сообщил Айан, до последнего момента бывший на удивление тихим.

– Что ты сказал? – Обри, аккуратно зашивавшая порванную наволочку, оторвалась от своего занятия. Как всегда после обеда, они сидели вместе у камина, но нервы Обри были натянуты до предела, и она не уделяла ребенку обычного внимания.

– Лорд Уолрейфен, – повторил мальчик, дуя в чашку, чтобы остудить напиток. – Его ранил контрабандист. На берегу.

– Кто сказал тебе такую глупость, Айан? – спросила она, делая следующий стежок.

– Он сам, – простодушно ответил Айан. – Он приходил в розарий. И еще он сказал, что я могу плескаться в фонтане.

– Думаю, ты неправильно понял, милый. – Обри пристально взглянула на мальчика, завязывая узелок на нитке. – Люди, подобные его сиятельству, не получают выстрелов от контрабандистов.

– Но он получил, – настаивал Айан. – Он хромал, и я спросил его почему.

– Айан! – пожурила она мальчика.

– И тогда он рассказал мне о контрабандистах, – объяснил Айан. – «Очень неприятные люди», – сказал он. И если ты ему разрешишь, он расскажет мне всю историю.

– Вот как? – пробормотала Обри и замолчала, чтобы перекусить нитку. – Хорошо, посмотрим. Только прошу тебя, милый, не беспокой его светлость. Мы здесь живем в его доме, и он платит мне жалованье. – «Как он совсем недавно, не стесняясь, напомнил мне», – добавила она про себя.

– Я не беспокоил его, – защищаясь, возразил Айан, – если не считать того, что он расплескивал воду из фонтана, а я сказал ему, что этого нельзя...

– О Господи! – не дала ему договорить Обри.

– Я не знал, кто он, – смутился мальчик.

– Все в порядке, Айан. – Отложив в сторону шитье, Обри взяла его под подбородок. – Я знаю, что ты вел себя вежливо и почтительно.

– Да, – согласился он. – И, по-моему, он отзывчивый. Я слышал, Бетси говорила, что он окостенел, но я думаю, у него окостенело только колено. А кроме того, он забавный.

Лорд Уолрейфен – забавный? Обри закрыла глаза и в то же время взяла себе на заметку сделать замечание Бетси.

– И еще он предупредил меня относительно женщин, – продолжал Айан. – Он сказал, что никогда нельзя поворачиваться спиной к женщине. Так его ранили.

– Гм, давай посмотрим, правильно ли я поняла эту неприятную историю, – приподняв одну бровь, сказала Обри. – Лорда Уолрейфена на побережье ранил контрабандист из-за женщины?

– Нет, – покачал головой Айан, – в него выстрелила женщина.

– Быть может, ты просто неправильно понял, милый? – мягко спросила Обри, решив, что у мальчика слишком разыгралось воображение. – А теперь посмотри на часы. Тебе пора в кровать.

– Мама, – послушно допив остатки шоколада и встав со стула, Айан с любопытством посмотрел на Обри, – лорд Уолрейфен собирается теперь жить с нами?

– Нет, дорогой, он не может, – ответила она, надеясь, что говорит правду, и, притянув к себе ребенка, быстро поцеловала его в лоб. – У него важная государственная работа в Лондоне.

– А-а... – Айан перевел взгляд в пол. – А он долго собирается пробыть здесь?

– Думаю, еще несколько дней. А в чем дело?

– Он умеет играть в крикет, – пожал плечами мальчик, глядя себе под ноги.

Обри понимающе улыбнулась. Айану в жизни не хватало мужского общества, ребенок смутно помнил собственного отца – и Мюриел. Несчастная Мюриел, замужество сломило ее душевные силы, она была слишком болезненной, чтобы стать хорошей матерью. И для всех них было бы лучше, если бы ее муж не умер. Его загадочная смерть положила конец той жизни, которую знала Обри – обеспеченной и беззаботной, – и по милости других оставила Айана сиротой.