Моя Ребекка (Пять лет спустя) (СИ) - Исаева Таффия - Страница 29

– С чего ты взяла, что я беспокоюсь о тебе? – она мгновенно ощетинилась.

– Мне показалось… – начала я, но она перебила меня:

– Ребекка, это я теперь не могу появиться в курилке! Это обо мне теперь шушукаются!

– Тебя это трогает? – поинтересовалась я.

Шушукаются. А как предупредить о таком? К сожалению отношения, между женщинами вызывают непонимание и отторжение, хоть они и существуют, но о них предпочитают не говорить – как будто их нет.

– Да! У меня, между прочим, есть жених!

Это меня разозлило. Она всегда прикрывается женихом. Всегда. Пудрит мозг и мне и бедному парню. Чувство безысходности накрывает с головой. Маленькая плутовка точно знает, что нужна мне… и ему. А вот кто нужен ей?

– Ну, так выходи за него, чего ждёшь-то? – устало кинула я.

– Выйду, можешь быть уверена. Всему своё время, – она зло смотрела на меня.

– Долго тянешь. Это смахивает на не уверенность.

– Это не тебе решать!

– Да ну?

Конечно не мне. Это будет решать кто угодно, но не я. Может быть даже жених. Господи, от одной мысли об этом на зыке ощущается неприятный вкус.

– Зачем ты меня звала? – Элен тем временем решила поменять тему.

А я поняла, что не хочу никуда ехать с ней.

– Уже не важно.

– Ребекка, ты играешь со мной. А я не люблю этого!

Я играю? Вот это номер! Стоит ли обвинение оправданий? А возможно ли вообще оправдание? Пусть будет так, как она хочет… Играю, так играю…

– Неприятные ощущения? Дискомфорт? – я улыбнулась.

– Я не хочу ругаться с тобой. Я ухожу.

– И ушла. Я пыталась поговорить с ней, я уже тогда понимала… что без нее… Ладно, неважно. В общем, все мои благие намерения натолкнулись на ее громкие заявления о медовом месяце после скорого замужества. Не помню точно, но, по-моему, я даже решилась на шантаж, который с треском провалился. Мне было плохо, я решила развеять тоску, и начинать забывать о ней. С клуба притащила домой девчонку, но среди ночи заявилась Элен. Понимаешь? Меня просто взбесило, то обстоятельство, что как только я решила забыть о ней, она тут же появилась снова. Не важно: жду я ее, или нет, есть у меня в жизни кто-то… Ей все неважно. И сейчас… она совсем не изменилась. Пришла, выдала информацию и ушла, дернув плечиком.

– А что случилось сейчас? – подала голос Ник.

– Беременна она, – буркнула я. – Пришла, сообщила об этом, таким тоном, как будто прогноз погоды передала. Сказала, что ничего от меня не ждет и не ждала, что все было клево, но все закончилось. Теперь у нее опять жених и будущий ребенок, – с горечью закончила я.

– Какой жених?

Говорить или нет? Что у них с Кенье? Может там все серьезно, и я разобью пару, которая только начинает свой путь? Хотя, с другой стороны, почему я? Это Элен ее разбила. Выйдет замуж за Кенье, родит ему ребенка и будут жить они долго и счастливо…

– Кенье, твой ненаглядный. Какой же еще?

– Роберт? Смеешься? Этого не может быть.

– Из того, что он тебе ничего не говорил, не значит, что этого не может быть.

– Реб, но послушай… Роберт с ней встречался один раз… Тогда, когда мы… Ну, ты поняла. И все. Я не настолько наивна, как ты думаешь. У него просто не было времени.

– Ну, может как раз сейчас он его нашел. Она к нему поехала. Сейчас, наверное, договариваются о дате свадьбы…

– Глупости, – решительно заявила Ник. – Роберта сейчас нет в городе.

– Ох, Ник. Я сейчас не в том состоянии, чтобы решать логические задачки. Я просто хочу побыть одна, – я отвернулась.

– Реб, а почему ты ей не скажешь, что любишь ее, и что она очень тебе нужна?

– Потому что… потому что… в этом нет смысла.

– Почему? Потому что ты думаешь, что ей это не интересно?

– Ей это не нужно.

– Это только твои выводы. Реб, ты можешь быть такой романтичной душкой, так же как и становишься совершенно бездушной сукой, как только речь заходит о твоих чувствах. Ты так боишься быть слабой и не понимаешь, что любить – не стыдно! Это не слабость.

– Неужели обязательно об этом говорить?

– Нам важно это знать и слышать.

– А если… если я скажу ей… а она скажет…

– Что ей все равно? Не верь ей. Она солжет, если скажет тебе так.

– А если солжет? Что делать мне?

– Ты такая странная. Ты сейчас сидишь и спокойно обсуждаешь это со мной. Почему бы не обсудить тоже самое с ней?

– С ней невозможно говорить так… как с тобой, – я улыбнулась, представив себе такой разговор с Элен. – К тому же, мне тяжело представить себе такое. Я скорее откушу себе язык…

– Тебе так сложно признаться в любви?

Признаться в любви. Я мысленно хмыкнула. Нет, это просто. Ты просто подходишь к человеку и говоришь: я тебя люблю. А он отвечает: а мне все равно. И что делать потом? Слова сказаны. Словами можно многое сказать. Попытаться рассказать, как скучаешь, как тебе больно и плохо. Но что если второму человеку не нужны твои признания и чувства? Что делать с ними потом, когда они перестанут быть только частью тебя и облекут свою жизнь в звуке?

– Понимаешь, – протянула я. – Я не хочу ее держать. Я хочу, чтобы она осталась сама. Если ей это нужно…

– Скажи, а как она поймет, что это нужно тебе?

Мы помолчали. И Ник снова перешла в атаку.

– Замкнутый круг… Почему у тебя только вариант отрицательного исхода? Почему нет другого варианта? Почему бы не оставить 50% на то, что она останется, если ты будешь держать ее?

– Потому что это не правильно. Я могу убедить, могу уговорить, могу настоять, как делала это раньше. Но это не решение, теперь я это точно знаю.

– Но, когда ты настаивала, она оставалась. И была вполне довольна.

– Да. А я долго мучилась, что приняла решение независимо от ее желаний.

– Все равно. Я бы на твоем месте поговорила с ней. Просто поговорила.

– Я не могу. Не хочу вешать груз ненужных чувств на плечи человека.

– А почему ты столь неопровержимо заявляешь о том, что ей не нужны твои чувства? Она тебе это сказала?

– Я это поняла.

– Ничего ты не поняла, глупая. Неужели ты не понимаешь, как тяжело ей было признать свою беременность? Именно в момент вашего примирения? А как тяжело было ей признаться в этом тебе? Сколько мужества ей понадобилось, чтобы принять решение оставить ребенка, зная, что лишиться тебя? А что она чувствовала, отпуская тебя? Снимая с тебя все обязательства и давая тебе, дура, тебе право выбора? Или это ты, трясясь от страха, сбежала от жениха к любовнице, чтобы обнаружить в ее кровати другую женщину? Да проснись же ты!!! Сколько можно думать только о себе??? Удивляюсь, что такая сильная и бесстрашная женщина, как Элен, нашла в тебе?

Ее слова доходили до меня, как сквозь толстый слой ваты.

– Что она сделала такого, что ты ее так наказываешь? Или ты думаешь, что сейчас плохо только тебе? Никогда не замечала в тебе такого… бездушия и такой жестокости.

Тоненькие ниточки слов все же просачивались в меня. Минуя стену моей обиды и непонимания, они тихо падали на выжженное болью сознание.

– Ник… – прошептала я в полумрак.

– Что?

– А сейчас уже очень поздно? – с замиранием спросила я.

– Смотря на сколько ты торопишься, – Николь встала, и вышла из комнаты на кухню.

Я лихорадочно вскочила и кинулась одеваться.

Сколько мужества ей понадобилось, чтобы принять решение оставить ребенка, зная, что лишиться тебя?

Слова Ник достигли своей цели, тонкие ниточки, переплетаясь между собой, становились отчетливее и ярче. Неужели я действительно могу быть настолько слепой? Настолько гордой? Настолько жестокой? Или наступившее прозрение – видимость? Способ уцепиться за желаемое? Желаемое, которого нет в действительности…

Мои руки остановились на пуговице.

Господи, я же жить без нее не могу!!! Могу не дышать рядом с ней, но жить без нее не могу. Не хочу! Все равно, нужно ей это или нет, не знает никто. Ни я, ни тем более Ник. И никто кроме меня этого не сможет узнать.