Красивая, как ночь - Карлайл Лиз - Страница 51

Наверное, она тоже когда-нибудь хотела нормальной жизни, собственной семьи. Она и сейчас достаточно молода, чтобы завести семью, если бы смогла устроить свою жизнь лучше, чем это удалось ее матери. Неужели Томас Лоу — первый мужчина, пожелавший игнорировать ее далеко не безупречное происхождение и воспитание?

Кэм вдруг почувствовал нестерпимый стыд. Уж он-то не имеет никакого права с презрением относиться к намерениям Лоу. Что он сам предложил ей? Да ничего. Нет, хуже. Оскорбление!

Вместо того чтобы ухаживать за Хелен, как это делал Томас Лоу, он принялся рвать с нее одежду, словно изголодавшийся юнец, а потом снизошел до предложения стать его любовницей. Любовницей! Еще удивительно, что она не уехала с первой же почтовой каретой. Ничего другого он и не заслуживал.

Но может, ему уготовано даже худшее, решил Кэм, наблюдая, как грациозно Хелен движется по комнате. Может, он заслужил, чтобы на его глазах Томас Лоу повел ее под венец в церкви Святого Михаила. Если ему до конца дней придется каждое воскресенье сидеть в церкви неподалеку от Хелен, это будет выше его сил.

Кэм видел, что Хелен увлекла Бентли к стоявшим в углу стульям, каким-то образом ей удалось избавиться от священника. Он пытался проникнуть в ее мысли. О чем она подумала, когда вошла в комнату и встретилась с ним взглядом? Скучала ли она по нему? Кэм не знал ответов на эти вопросы.

Да, Хелен, несомненно, помучит Лоу, но в конце концов они могут пожениться. Но Кэм вдруг понял, что вовсе не должен облегчать Томасу эту задачу. Резким движением руки он отослал Милфорда, появившегося, чтобы объявить, что ужин подан, и стал пробираться сквозь толпу к Кэтрин.

Когда Милфорд возник на пороге, Хелен увидела, как Кэм подошел к сестре и что-то сказал ей на ухо. Несколько опешив, та все же кивнула головой и начала составлять пары для обеда. К своему удивлению, Хелен обнаружила, что ее партнером стал мистер Роудз, застенчивый викарий, а рядом с ним сел Уильям Вудвей. Она видела список приглашенных Кэтрин и поняла, что в последнюю минуту Кэм попросил ее посадить гостей иначе. Зачем?

У Хелен было много времени, чтобы поразмышлять над этим, потому что обед длился бесконечно. Несмотря на все ее усилия, викарий отвечал ей односложно, а Уилл ограничивался только разговорами о посевах, погоде, гончих и охоте.

Одно за другим сменялись блюда, вино лилось рекой, гости вновь и вновь пили за здоровье Кэтрин. К тому времени, когда обед наконец завершился и дамы встали, чтобы удалиться в гостиную, все мужчины, за исключением викария, уже изрядно выпили. Хелен не удивилась, видя, как Бентли без конца прикладывается к бутылке, но ее совершенно поразило, что Кэм и настоятель пьют наравне с дюжим Уиллом.

Джентльмены не стали засиживаться в одиночестве за портвейном, и скоро вечер превратился в типичное сельское празднество. Мисс Белмонт попросили продемонстрировать ее игру на фортепьяно, она начала играть довольно мило, хотя и несколько скованно. Поручив викарию переворачивать ей ноты, Кэтрин принялась составлять пары для игры в вист. Насупленный Бентли не поддался на ее уговоры, а вот Уилл, Томас Лоу и его сестра вскоре согласились присоединиться к ней. Хелен села рядом с Бентли на длинный кожаный диван и снова попыталась вовлечь юношу в разговор.

Кэм одиноко стоял у камина, скрестив руки на груди. Когда игроки устроились за столом, он повернулся к тетушке. Несмотря на царившее в комнате оживление, его слова были отчетливо слышны.

— Мои гости, кажется, заняты, мэм, — сказал он на удивление твердым голосом, если учесть количество выпитого им вина. — Не будете ли вы столь любезны пройти со мной в кабинет, где мы смогли бы поговорить наедине?

Он направился к выходу, и миссис Белмонт последовала за ним с самодовольной улыбкой. В эту же секунду Джоан сбилась, а Бентли поставил бокал с такой силой, что у того отломилась ножка. Игроки в дальнем углу, похоже, не замечали возникшего напряжения. Викарий усердно переворачивал страницы, и Джоан снова принялась играть.

— Нетрудно догадаться, что там происходит, — прошипел Бентли, кивая в сторону кабинета. Он взял отломившуюся ножку и стал небрежно теребить ее в руках.

— Что до меня, то я не хочу гадать, — заявила Хелен, отбирая у него осколок. — Нас это не касается.

Бентли прищурился, он выглядел совершенно трезвым.

— Нет? — резко спросил он. — Неужели у вас камень вместо сердца, Хелен?

Пока она смотрела на него во все глаза, прозвучали заключительные аккорды сонаты, Джоан встала и торопливо покинула комнату. В дальнем углу Кэтрин вскрикнула и взяла с ще карту, а остальные партнеры зашлись в смехе. Мистер Роудз быстро направился к камину. Тиканье часов на каминной полке становилось все громче. Не в силах больше терпеть напряжение, Хелен повернулась к юноше.

— Ладно, Бентли, — услышала она, к своему бесконечному стыду, собственные слова. — И что, по твоему мнению, там происходит?

— Мой любимый брат завершает свои брачные планы, — выдавил Бентли. — Ему совершенно нет дела до чувств Джоан. Она не может любить его! Я просто убежден в этом. Я знаю ее всю свою жизнь, она бы сказала мне, если бы любила Кэма!

Молодой человек говорил так, словно убеждал не Хелен, а себя. Может, в этом причина озлобленности Бентли? Неужели Кэм намерен жениться на девушке, которую любит его младший брат? Хелен вдруг показалось, что она находится слишком близко к камину и в гостиной нечем дышать.

Неужели Бентли прав? Неужели ей придется жить под одной крышей с Кэмом и его молодой женой до тех пор, пока не истечет срок ее договора? А может, ей придется наблюдать, как Джоан будет носить ребенка от человека, которого Хелен любит больше жизни? Это испытание выше ее сил. Перед глазами у нее все поплыло.

— Прошу меня простить. Мне что-то воздуха не хватает.

Прежде чем Бентли успел предложить ей свою помощь, Хелен почти выбежала из гостиной, устремилась по коридору в дамскую комнату, однако на пороге замерла при виде мисс Белмонт, вскочившей из-за туалетного столика с зеркалом. Что-то белое заскользило между складок ее юбки и упало на пол.

— О! Мисс де Северз! Как вы меня напугали!

Несмотря на собственное расстройство, Хелен заметила, как дрожит рука Джоан, а на ее лице явственно видны следы слез. Но до того, как Хелен смогла что-либо ответить, девушка выбежала из комнаты. Судя по всему, она решила, что судьба ее определена, и это ее отнюдь не радовало.

Терзаемая сочувствием к девушке и жалостью к себе, Хелен взглянула на свое бледное лицо в зеркале и устало опустилась на стул, где только что сидела Джоан. Положив голову на руку, она заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. К счастью, в дамской комнате было прохладно, и в голове у нее скоро прояснилась.

Бентли, кажется, прав в своей догадке. И бедная Джоан с ним согласна. А учитывая реакцию обоих на уединение Кэма с тетушкой, у Хелен не осталось сомнений в том, что привело Джоан на церковное кладбище в тот осенний день. От церкви до садов Халкота рукой подать, да и на территории поместья множество укромных мест для влюбленных. Кто мог знать это лучше Хелен?

Ее губы дрогнули в горькой улыбке, теплая слеза побежала по щеке. Хелен устыдилась такой слабости, подняла голову, чтобы вытереть слезы, и только сейчас обратила внимание на белый листочек под туалетным столиком. Она, не задумываясь, подняла его, взгляд ее скользнул по строчкам:

Моя дорогая Джоан…

Это должно произойти завтра. Умоляю тебя. Мы не можем более медлить. Все будет готово в назначенное время, в назначенном месте. Твоя мама должна простить нас. С вечной любовью — Б. Р.

Записка явно писалась в спешке, мужской рукой, и у Хелен не возникло никаких сомнений относительно автора. Бентли собрался бежать с Джоан Белмонт, возможно, в Шотландию, потому что оба еще не достигли совершеннолетия.

Боже милостивый! Он вознамерился увести невесту прямо из-под носа Кэма, возможно, навсегда обречь себя и Джоан на осуждение света и безмерную ярость ее матери.